Каталог статей.


Тот еще театр.

Они и следом за ними Гарвен с княгиней гуськом идут по яр­ко освещенному проходу к занавешенному портьерой входу. Здесь два тощих молодых человека выступают билетерами и кассирами одновременно, им помогает группа приятелей. Один из них — Пьер, он отрастил бородку и облачен в белую водолазку и красные вельветовые штаны. Рядом стоят его толстый приятель Перегрин и повисшая на нем окосевшая Катерина. Перегрин говорит Пьеру: — Вот грядет твое племя. 100100wm

Появляется девушка с пачкой программок. Она здоровается:

— Добрый вечер.

— И говорит:

— Я Алиса.

— Молодой человек рядом с ней говорит:

— А я Кен.

—   Неужели? — говорит Эльза. — Что-то непохоже.

Пьер оборачивается на слова матери. Она уже привлекает к себе внимание, но Пьер глядит на нее с невозмутимостью человека, привыкшего отражать удары судьбы. Катерина, слегка покачиваясь, на секунду выпрямляется во весь рост и снова припадает к массивному Перегрину со словами: — Или я торчу, или это точно она.

—   И то и другое, — говорит Эльза.

—   Нам лучше занять наши места, — говорит Поль с беспокойством и берет княгиню Ксаверину за руку, чтобы выбраться с ней из собравшейся толпы. Гарвен идет следом с тревожным выражением загнанной жертвы.

—   Погоди, — говорит Эльза, — мне хочется взглянуть на те фотографии. — Она проталкивается сквозь группу зрителей, которые расступаются перед ней словно под гипнозом.


Афиша на стене возвещает о спектакле “Питер Пэн без изъятий и приводит список исполнителей. Список окаймляют крупные снимки эпизодов. Питер Пэн с лицом состарившегося херувима и в эльфийской шапочке подносит узловатыми пальцами к сморщенным губам огромный рог. Подпись гласит: “Майлз Бантинг, ветеран Бродвея, в роли Питера, мальчика, который так и не вырос”.

—   Слушай, Поппи, говорит Эльза княгине, — что ты об этом думаешь? Майлз Бантинг. Не тот ли это Майлз Бантинг, с которым мы работали во время войны? Помнишь, в Комплексе?

—   Он был профессором каких-то наук, — говорит княгиня Ксаверина, пристально разглядывая фотографию, — но актером никогда не был. — Она оборачивается к Полю и говорит: — Вы помните Майлза Бантинга?

Поль рассматривает фотографию из-за плеча Поппи. Что-то пошло не так, думает он. Не может жизнь быть такою. Я отказываюсь ее принимать. Он говорит: — По-моему, это он самый. Конечно, он сильно изменился. Лицо здорово пополмогли познакомиться в другом месте, в другое время, в дру­гой стране и при других обстоятельствах. Внезапно ему вспо­минается Майлз Бантинг. Он совсем недавно играл Питера, Пэна в постановке Пьера— в первом и единственном ее представлении. Майлз Бантинг из Комплекса военных лет, тогда он был статным красивым офицером разведки.

Поль цедит виски, в котором плавают ледяные облатки, и посматривает на компанию. Они взяли всё под контроль, ду­мает он. Этого я совсем не хотел. Этот бар мог бы взлететь на воздух и покончить с ними со всеми. Но нет, не взлетит.

Как белы полуночные поля за Комплексом под прибываю­щей луной! Майлз Бантинг выходит из времянки. На белом его лице черные брови выделяются меховой вставкой. За по­луоткрытой дверью времянки видна сидящая Эльза. Она пла­чет, положив руки на стоящую перед ней пишущую машинку.

Время — день. Эльза идет к нему по дороге в сопровожде­нии Поппи Ксавериной. На Эльзе выцветшее синее платье, загорелые руки качаются в такт шагам, она несет корзинку ежевики. Княгиня Ксаверина грузной походкой шествует ря­дом в тех самых мешковатых штанах, какие носила всю войну.

—    Вот и Поль, — говорит Эльза.

—  Что будете с этим делать? — говорит он, показывая на ягоды.

—    Варить варенье, — говорит Эльза.

—    А где сахар возьмете? — говорит Поль.

—       Из моего пайка на следующий месяц, и еще один пакет обещает Поппи из своей благотворительной посылки. Нам не хватает только банок. У нас ни одной баночки под варенье.


Он находится с Эльзой в кабинете, где полковник Тилден, офицер службы безопасности, сидит за своим столом, а вме­сто телохранителя у него картотечный шкаф, набитый ин­формацией о людях, которые безумно бы ей удивились, — на­столько точными и вместе с тем одиночными и бессвязными предстают в ней мертвые факты и фактики.

Здесь, в сельской Англии, не слышен визг падающих на Лондон крылатых ракет. Штаб службы безопасности распола­гается в домике в парке большого особняка. Домик окружен живой изгородью, которая аккуратно подстрижена, несмотря на нехватку садовников. Впрочем, садовника здесь едва ли уви­дишь. Паркетные полы и деревянные лестницы не ухожены так, как в мирное время, однако же подметены и протерты. Кто подметает и протирает — неизвестно, потому что днем уборщицу здесь не увидишь. Здесь ежедневно царствует Пури­танское Воскресенье. Сотрудники службы безопасности пере­двигаются степенно, если говорят, то согласные произносят четко, как учитель красноречия, ходят размеренным шагом и когда изредка закуривают, то следят, чтобы на пол не упало ни крошки пепла.


Здесь, в зеленой английской глубинке, этой весной сорок четвертого года абсолютно невинный человек способен впасть в панику. Лучше уж очутиться в лагере для военно­пленных в зеленой глубинке Германии вместе со своим под­разделением, чтобы быть всем вместе. Поль обкатывает в го­лове эту мысль. Лучше уж в армии, которая готовится к вторжению, прикидывать, что тебя, возможно, ждет смерть. Не так уж безумно страшно трястись и болтаться по полю в конвойном броневике и встретить внезапную смерть. Все лучше, чем, хоронясь в укрытии, как кроты в норе, вести сек­ретную работу под всезнающим оком этих подлиз в военной форме или в чистых коричневых брюках из рубчатого вель­вета. Входит полковник Тилден, глава службы безопасности. Здоровается с ними за руку. Извиняется за вызов. Пододвига­ет к себе стул и садится. Вступление к Первому акту.

После того как Поля сюда вызывали последний раз, Эльзу тоже допрашивали одну. После месячного перерыва речь, судя по всему, пойдет все о том же Киле. Но на этот раз их неожи­данно вызвали вместе. Ну прямо церемония бракосочетания, настолько близкими делает их понимание того, что офицеру безопасности плевать; разделяют их или нет его вопросы. Его интересует только и исключительно Киль. Ему вовсе не важно, думает Поль, улавливая чувство страха, исходящее от Эльзы, которая сидит у противоположного угла письменного стола полковника Тилдена вполоборота к каждому из мужчин, ему во­все не важно, что было между нею и Килем и кем для меня был Киль. Ему важно лишь то, что нас вызвали без предупрежде­ния, чтобы мы не успели заранее договориться. Но это много­го стоит, думает Поль, неожиданно выяснить, насколько мы до­веряем друг другу. В конечном счете, это многого стоит...


— Тут у нас один или два нерешенных вопроса... — Полков­ник Тилден дергает ручку правого ящика письменного стола. Ящик не выдвигается. Полковник издает извиняющийся сме­шок: — Вечно забываю, что он заперт. — Он тянется к стояще­му за спиной столику и берет зеленую, военного образца, не­большую металлическую коробку. Ставит ее перед собой отработанным жестом. Открывает таинственный ларец, како­вой оказывается ничем иным, как картотекой. Запустив паль­цы за последнюю карточку, он извлекает ключ, отпирает за­крытый ящик и произносит с улыбкой: — Теперь вы знаете, где у нас хранится ключ ко всем тайнам. — Он выдвигает ящик, вынимает папку и кладет перед собой, поводит руками, чтоб не жало под мышками, раскрывает папку и приступает к делу.

взялось? Поль считает, им придется возвратиться к мерт­вым, они все обязаны возвратиться. Диксиленд обрушивает­ся раскатом грома. Ударник бьет по барабану и тарелкам, удары по клавишам ввинчиваются в кровоток, посетители либо замолкают, либо начинают орать во всю глотку. Эльза облокачивается о стол, упирает подбородок в ладонь и обводит мечтательным взглядом своих спутников одного за другим.

В дверях появляются новые посетители, озираются и вы­ходят, убедившись, что мест нет. Когда они выходят, в бар протискивается мужчина в плаще с воротником из овчины. Увидев за столиком компанию, он улыбается, идет прямиком к нему и, придвинув кресло, присоединяется к остальным.

Он молчит, но поясняет знаками, что из-за оглушительной музыки его не будет слышно.

Входит молодая пара, они садятся за столик к Полю. Он вежливо передвигает кресло, чтобы дать место женщине, за­тем тревожно приглядывается к парочке, робея от какого-то непонятного страха. “Видел ли я их раньше? Они тоже часть моей жизни?” Поль пододвигает стакан поближе к себе. Пара ему решительно незнакома. Он возвращается взглядом к сто­лику Эльзы. А вот мужчину в плаще, который только что во­шел, Поль узнает. Поль узнал его, как только тот появился в дверях. Полковник Тилден. Тилден здесь, в баре в сердце Манхаттана, сидит теперь рядом с Эльзой и оживленно с ней разговаривает, словно виделся с ней на прошлой неделе и на позапрошлой тоже.

Музыка смолкает. Поль встает и подходит к столику Эль­зы. Она говорит: — Сын у меня эстет, а дочь — дочь пока не решила.

Майлз Бантинг поднимает глаза на Поля. — Смотрите, кто пришел! — говорит он.


— Поль, — говорит княгиня. — Поль, — говорит Эльза. — Потеснитесь, чтобы Полю было где сесть, — говорит княги­ня Ксаверина, — и принесите еще одно кресло.

— Идем, — говорит Поль жене. — Идем, любимая, они все мертвецы. — Он протискивается мимо соседнего столика, чтобы добраться до Эльзиных соболей, набрасывает пальто ей на плечи и тянет за руку, поднимая на ноги. — Смерть — это наркотик, — говорит он, — ты к ней пристрастишься.

—Вы всегда твердили, что после войны переберетесь в Америку, — говорит полковник Тилден. — И перебрались. Не думал, что у вас это получится.

Эльза с легким смешком надевает пальто.

— Ты уходишь, Эльза? — говорит княгиня. — Не могу я те­бя подвезти? Моя машина приедет в половине одиннадцато го. Тебе куда нужно? На улицах сейчас небезопасно.

Поль ведет Эльзу к дверям, держа за руку. На выходе он за­держивается забрать свое пальто. Пока он надевает пальто, она терпеливо ждет, улыбаясь только что покинутому столи­ку с очень довольным видом. Поль берет ее под руку, и они выходят на Западную пятьдесят вторую улицу.


— Если пройдем до Пятой, там сможем поймать такси, — говорит Поль.

На углу Шестой авеню они останавливаются у светофо­ра. — Знаешь, по-моему эти типы идут за нами, — говорит Эль­за, даже не оглянувшись.

Поль оборачивается. Компания сгрудилась на тротуаре пе­ред баром. В этот миг появляется “роллс-ройс” княгини Ксаве- риной, и Поль видит, как машина останавливается перед ба­ром и выходит шофер. Княгиню со всеми ее накидками втискивают внутрь и усаживают на заднем сиденье. Мужчины влезают гурьбой, не взглянув в направлении Поля. Шофер воз­вращается на свое место и ведет машину на запад по улице с од­носторонним движением в сторону Седьмой авеню.

Поль вновь поворачивается к Эльзе и берет ее под руку. — Не думаю, чтобы они нас преследовали. Даже не посмотре­ли. Они уехали, — говорит он. Но снова останавливается по­глядеть, свернет ли машина за угол на Седьмой авеню. Маши­на сворачивает.

Он берет Эльзу под руку. — Не исключено, что они обогнут квартал, чтобы выехать нам навстречу, — говорит Поль. Све­тофор на Шестой авеню переключается на зеленый, и они быстро переходят улицу, он поддерживает ее за локоть, она весело подпрыгивает. На противоположном тротуаре она го­ворит: — Конечно они нас будут преследовать. — Но не обора­чивается.

Не отпуская ее руки, Поль останавливается у залитого яр­ким светом портала. — Можно сюда зайти и переждать. Здесь, похоже, какое-то ночное заведение, — говорит он.


Имя заведения — “Культ личности” — высвечено розова­то-лиловыми и зелеными огнями. За входом покрытая синим ковром лестница ведет в подвал; внизу мужчина в вечернем костюме принимает деньги.

Зеркальные стены отражают Эльзу и Поля в приглушен­ном розовом свете. Их направляют в гардероб, затем к ка­пельдинеру, который распахивает перед ними залитую розо­вым светом блестящую дверь. Поль подтадкивает Эльзу вперед следом за служащим. Их встречает взрыв красок, зву­ков и движения. Поль на секунду замирает — он ослеплен, Эльза поворачивается и подзывает его кивком. Он подходит, и она говорит: — Мое мертвое тело может еще и танцевать.

— Хорошо, хорошо, — говорит Поль, — будем танцевать.

 

— После войны, — произносит Поль, — мы с Эльзой намере­ны обосноваться в Америке.

На дворе поздняя весна сорок четвертого года. Поль в Лондоне с Эльзой, он только что вернулся из командировки в Соединенные Штаты — командировки из тех, в которые от­правляют лишь незаменимых работников британских служб. Поль занимает в этих командировках второстепенное поло­жение, но он известен как эксперт по сербо-хорватским де­лам, и его неизменно привлекают советником, когда обсуж­дается положение на Балканах. Кроме того, он, еще будучи журналистом, однажды взял интервью у Тито, что обеспечи­ло ему исключительное положение в этом отделе разведслуж­бы, больше того, его истолкование политического курса Ти­то и предвидение его действий оказались на удивление точными. Поэтому Поль, к вящей зависти многих, уже в тре­тий раз слетал в Нью-Йорк и вернулся в Англию на гидроса­молете “Сандерленд” в позднюю военную весну сорок чет­вертого года.

Поль сидит на постели в лондонской гостинице, откинув­шись на подушки и попивая виски, которым разжился на Бермудах, где приводнялся самолет. Эльза распечатывает па­кет чудес, которые ей привез Поль. Достает подарки, какие отсутствуют в Англии или отпускаются по карточкам — упа­ковку чулок “Дюпон”, коробку мыла “Ланвен”, флакончик ду­хов Шанель № 5, белую блузку с рюшами, лилово-коричне­вый прозрачный шарфик, большую жестянку цейлонского чая, два пакетика калифорнийского изюма и сработанную под старину коробочку для сахариновых таблеток. Все это, извлекаемое одно за другим, становится предметом рассмат­ривания, улыбок и восторженного замирания.

Эльза укладывает сокровища в чемодан Поля. Через два часа они вечерним поездом уезжают за город.

Бережно укладывает. В дверь дважды стучат. — Войдите, — говорит Эльза, не поднимая головы. Дверь приоткрывается, и в щель просовывается голова полковника Тилдена с жизнера­достной внеслужебной улыбкой. Эльза поднимает глаза.

—    Ага, вернулись, — говорит он Полю, лаская взглядом бу­тылку виски.

—    Принесете стаканчик для зубной щетки из ванной — по­лучите свою порцию, — говорит Поль.

Тилден уходит и возвращается со стаканом. Эльза закончи­ла с чемоданом, но ее сумка все еще открыта. Сверху лежат дру­гие подарки. Тилден наливает себе в стакан виски и разбавля­ет водой из крана над раковиной. Он, подобно другим

служащим Комплекса, обычно останавливается в этой гости­нице, бывая в Лондоне по делам. Сегодня в гостинице больше народа из Комплекса, чем всегда, и все готовятся к возвраще­нию “по месту работы”. Только что прошло совещание с работинками других разведслужб, а в таких случаях служащие. Комплекса на короткое время вступают между собой в друже­ское сотрудничество, которое прекращается, стоит им вер­нуться в свою сельскую резиденцию и возобновить работу в более чем тесном контакте с немцами-коллаборационистами.

—  Как там прошло? — говорит Тилден. 

—  После войны, — произносит Поль, — мы с Эльзой наме­рены обосноваться в Америке.

—  Хорошая мысль, — говорит Тилден, усаживаясь в скри­пучее плетеное кресло. — Жаль, что я уже не так молод.

Два стука в дверь. — Учуяли пойло, — говорит Тилден. Эль­за открывает дверь, и в номер влетает Поппи Ксаверина в мешковатом шерстяном пальто и мешковатых штанах. В ко­ридоре слышится голос, в ответ ему — смех.

—    Стаканов нет, — говорит Эльза. — Приносите свои.

Поппи Ксаверина устраивается в плетеном кресле, кото­рое издает жалобный стон. Полковник Тилден со стаканом в руке подпирает стену. В коридоре слышны удаляющиеся ша­ги, веселые голоса и снова шаги, сперва за дверью, и вот уже вся компания вваливается в номер — долговязый Майлз Бан­тинг с двумя стаканами в руках, за ним мужчина и женщина в форме офицеров британского флота. Поль охотно пускает бутылку по кругу. Они слышат, как примерно за милю от гос­тиницы глухо ухает бомба. Это Фау-з , о ней не предупрежда­ет сирена воздушной тревоги, она беззвучно прилетает и бьет в цель, уничтожая ее.

Еще одна из этих, — говорит морской офицер.

—    А по мне без сирены даже лучше, — говорит Поппи. —

Не нужно торопиться в подвал.

—    При прямом попадании пиши пропало, — говорит Тилден.

Посредине его фразы из отдаленной части Лондона дохо­дит эхо второго взрыва.

—    Где-то в районе тилберийской ветки, — говорит Майлз Бантинг.

Они удобно устраиваются в купе поезда, который должен вот- вот отойти от перрона вокзала Сент-Панкрас. Улыбающаяся Поппи Ксаверина сидит у окна, рядом с ней — разомлевшая

1. Фау-2 — первая в мире баллистическая ракета дальнего действия, разра­ботанная немецким конструктором Вернером фон Брауном и принятая на вооружение вермахта в конце Второй мировой войны.

Эльза. Поль последним толчком загоняет под лавку свой стоя­щий в проходе чемодан. Майлз Бантинг читает книгу об искус­стве. Полковник Тилден — он сидит у прохода — говорит По- лю: — В Америке вас ждет хорошее место, ведь так?

—    Отличное место. Колумбийский университет.

—    Тем лучше для вас.

—  И думаю, нам будет где жить. Вполне приятная кварти­ра, принадлежит хорошим знакомым моей семьи. Они ее для нас сберегут. Окна выходят на Ист-Ривер. Вы знаете Нью- | Йорк?

—    Хорошо знаю.

Состав отходит от перрона, и тут Фау-2 прямым попадани­ем уничтожает хвостовые вагоны, где они сидят, со всеми пассажирами.

— Ты тоже умер, — говорит Эльза. — Это одна из тех вещей, какие ты, Поль, не можешь понять.

—   Не будь дурочкой, — говорит он. — Я хорошо помню, что стоял сбоку от рельсов, когда твое тело извлекали из-под обломков. Я помню слишком много, мертвый столько не помнит.

Подсветка меняется, огни то ярче, то слабее, и при каж­дом мерцании делаются все приглушённей, пока наконец од­но лишь тусклое розоватое свечение падает на круглую танц­площадку рядом с их столиком. Музыка замолкает. Официант приносит в ведерке шампанское и наполняет два бокала с та­кой сноровкой, будто видит в темноте.

— Нет, Поль, — говорит Эльза. — Это твое воображение разыгралось.


Большая часть столиков пока пустует. Когда музыка во­зобновляется, Поль и Эльза танцуют в круге розоватого све­та, который переходит в оранжевый, затем в желтый и зеле­ный, синий и фиолетовый и вновь становится розоватым.

Они единственная пара на танцплощадке. Танцуют вме­сте, потом разделяются. На площадке появляется седой муж­чина с партнершей много себя моложе. И он, и она невероят­но элегантны, как два дамских пальца с дорогим маникюром. Волосы и худое ухоженное лицо мужчины отливают отра­женным зеленым, затем желтым светом, как и его партнер­ши — платиновой блондинки с гладкой кожей. Их тени следу­ют по площадке за ними, не соприкасаясь, изгибаясь по воле сотворивших их сущностей. Но тень Эльзы пересекает тень Поля. Она танцует отдельно, слегка раскачивается, ее бедра и ноги двигаются почти незаметно, но ее тень касается его тени. Блестящая элегантная пара возвращается за столик, но Эльза и Поль танцуют, пока не кончается музыка.

—  Странно, но я нисколечко не устала, хотя последний раз танцевала бог знает когда, — говорит Эльза.

—    Шесть с лишним лет тому назад, — говорит Поль, — мы

последний раз танцевали вдвоем. Это было на вечеринке у . Катерины. Не приснилось же мне все это!          '

—  Катерина — не более чем обман твоего воображения, — говорит Эльза.

—  Когда-то, может, была обманом, но не теперь. Смотри, кто пришел! — говорит Поль. — Быстро, Эльза, забирай сумоч­ку. — Он набрасывает ей на плечи пальто и тащит за руку. — Появились таки, — говорит он, бросая взгляд на входную дверь, у которой метрдотель приветствует четверых гостей.

Поль торопит официанта со счетом и расплачивается, не спуская глаз с новоприбывших. Майлз Бантинг, Поппи Кса- верина, полковник Тилден, Гельмут Киль. Не похоже, чтобы они кого-нибудь преследовали. Поппи узнает Эльзу и, взмах­нув рукавами, отправляет свои массивные телеса в поход ме­жду затененными столиками.

Поль ведет Эльзу к выходу окольным путем. Майлз Бан­тинг их видит и подходит поближе. — Поль, — говорит он, — неужели уходите?

Поль не отвечает. Эльза говорит: — Людей маловато. Мерт­вое место.

Полковник Тилден подходит следом со словами: — Ноч­ная жизнь нигде не кипит. Спад. Видели промышленный ин­декс Доу-Джонса?

Поль теснит жену к дверям, забирает пальто и выводит ее, подталкивая сзади, на улицу.

—    Не вижу во всем этом ничего смешного, — говорит он Эльзе и взмахом руки останавливает такси у тротуара.

—     В том, что мужчина любит тебя так сердито, есть своя смешная сторона, — говорит она.

Его сердце бьется о доски гроба. “Выпустите!”

— Стоп! — говорит Поль водителю. — Мы выйдем здесь, — го­ворит он.


Эльза говорит: — В это время в “Сент Реджисе”[1] нечего де­лать. Сейчас двенадцатый час ночи.

—  Бар открыт, ресторан открыт, — говорит он. Он помога­ет ей выйти из машины, забирает у водителя сдачу. — Здесь мы не встретим никого из знакомых, — говорит он.

—  Для этого места я неподходяще одета, — говорит Эльза, когда они входят в ночной ресторан.

 

Поль разговаривает с метрдотелем. Потом поворачивает­ся к Эльзе и говорит: — Нам нужно заказать столик. Мы не за­казывали.


В зале полно элегантных посетителей, многого в жизни достигших. Они разговаривают, заглушая музыку, или степенно танцуют.

—   Может, подождем в баре? — говорит Поль.

—   Не знаю. Выглядит как-то уныло.

—      Мы подождем в баре, — говорит Поль мэтру, который, видимо, не склонен одобрить это решение.

Пересекая вестибюль гостиницы, они видят одетых по-ве- чернему Гарвена и мисс Армитидж, выходящих из лифта.

—  Ну почему они выбрали именно эту гостиницу? — гово­рит Поль, словно пытается убедить самого себя. — Почему не любую другую? Должно быть, сошли с ума.

Гарвен их замечает, а следом за ним — мисс Армитидж. Они приближаются к Полю и Эльзе с радостным видом людей, нако­нец-то встретивших старых приятелей после долгой разлуки.

—   Вы прекрасно выглядите, — говорит Поль мисс Армитидж.

Та застенчиво смотрит на Гарвена.

—   Эльза, — говорит Гарвен, — мне бы хотелось с вами по­говорить.

—   Идемте в бар, — говорит Поль.

Но в баре полно народа, да и фреска на стене не в Эльзи­ном вкусе.

-  Давайте поедем в центр, Щ говорит Эльза. — Мне хочет­ся танцевать.

 — У нее сегодня выходной вечер, — объясняет Поль.

Однако они находят свободные места в общей комнате радом с холлом.

— Должен вам сообщить, — говорит Гарвен, — что у нас с Анни любовь.

—     Должен вам сообщить, — говорит Поль, — что гостини­ца “Сент-Реджис” для этого не предназначена.

—   У нас раздельные номера, — говорит Анни.

—     Мы также и профессиональные партнеры, — говорит Гарвен. — Через Анни я постигаю вас, Поль. Это вторичный ассоциативный процесс косвенного подхода. А через вас я имею косвенный подход к Эльзе третьей степени.

Эльза говорит Анни: — Я считаю низким с вашей стороны использовать признания моего мужа в качестве пациента за все эти годы в собственных целях. Это неэтично.

—   Ваше мнение в расчет не принимается, — заявляет Анни.

—     Да нет у нее никаких моих признаний, — говорит Поль. — Она только думает, что есть.



[1] “Сент-Реджис” — знаменитая пятизвездочная гостиница на Манхаттане; историческая достопримечательность.