Каталог статей.


Эрман Банюльс. 2

Он показал нам фотографию своей избранницы. Мы об­менялись взглядами, которые выдавали некоторое огорче­ние и растерянность. Черно-белый портрет был изумитель­но контрастным, как все фотопортреты Марка, но девушка казалась абсолютным воплощением заурядности. Плоская фигура в серой блузе, вымученная улыбка, прилизанные во­лосы.

Смятенный взгляд словно бы молил о прощении. Ее раскосые глаза и вид беженки, только что высадившейся из лодчонки, могли бы послужить иллюстрацией к передовице в “Либерасьон” о нелегалах.

—  Она — чудо, правда? — заговорил Марк восторженно, подливая нам шампанское.

Неохотно кивая, мы молча разглядывали пузырьки газа в своих бокалах. В наших тарелках остывал традиционный ро­ждественский кускус. Наверное, когда у твоих ног самые кра­сивые женщины мира, в конце концов устаешь от этого, и восторг испытываешь только от скрытых прелестей какой- нибудь бесцветной особы.

—  Ну и как же ее зовут? — спросил Жан-Клод, с трудом сдерживая враждебность.

Прошло уже около двух лет, но он так и не оправился по­сле развода, Он безумно любил Жюдит и ненавидел свою две­надцатилетнюю дочь, которая своими интригами разрушила их брак. В этой внезапной страсти друга он увидел не просто бестактность, а личное оскорбление. “Чудо” — любимое сло­вечко Жан-Клода. Он нам все уши прожужжал о своей быв­шей: она у него и фея во власти гипноза, и превращенная в танагрскую статуэтку дева, и спящая красавица, на которую навела порчу чертовка переходного возраста. Он чуть не убил адвокатшу, когда та торжественно вручила ему разреше­ние на совместную опеку над дочерью. Он-то хотел совсем другого: получить право опеки над матерью!

Так ты нам скажешь наконец ее имя? — сварливо повто­рил Жан-Клод.

Работая управляющим отеля, он был вынужден по десять часов в день демонстрировать оптимизм и учтивость, поэто- з му с нами привык расслабляться. Мы не обижались и проща- 2 ли все его выходки.

—  Юнь-Сян, — медленно и отчетливо произнес Марк, что­бы мы запомнили; — Это означает “душистое облачко”.

В его голосе было столько восхищения, как будто девушка выиграла свое имя на университетском конкурсе! Жан-Клод залпом осушил бокал с “Лоран-Перье” 2002 года.

И чем пахнет облачко? — сдержанно осведомилась Мар­лен.