Каталог статей.


Портрет художника. 15

Джулиану Хаксли

Олд-Кристофер Итоп-колледж, Виндзор 

<...> Последнее время пишу совсем немного. Сочиняю неболь­шой фарс-аллегорию про двойственность моей личности1, ни­как не поставлю точку; а также кое-какие стихи. В основном же читаю: главным образом романы, “Мадам Бовари” и “Бувар и Пекюше” Флобера, и тот и другой великолепны, особенно вто­рой. Прочти обязательно, думаю, он тебя очень позабавит.

По­том — “Люсьена Левена” Стендаля; прочитав этот роман, я про­никся к автору еще большим уважением; по-моему, он вправе называться величайшим романистом за пределами России. Сейчас читаю “Евгению Гранде” Бальзака: роман хорош, но в своем, совершенно ином роде. Из современных книг смакую неподражаемого “Улисса” Джеймса Джойса; от него, правда, исходит легкий аромат нечистот, но от этого роман ничуть не

хуже. А еще из\'чаю превосходимо книгу Артура Макдауэлла “Реализм” — исследование феномена реализма в искусстве и философии; очень интересно» хотя и сложно*.

[217]

м ivwm

На прошлой неделе виделся в Лондоне с Элиотом — чудес­но поговорили о литературе. Он напечатал в *Литтл ре вью” три или четыре новых стихотворения; два — любопытны, ос­тальные — нет. Человек он. по-моему. выдающийся. И очень обаятельный.

Сколько же еще тебя продержат в Италии или Австрии? Какая тоска служить в оккупационной армии, когда дело дав­но уже сделано! Нет ничего скучнее.

И нет ничего глупее, чем писать что-то умное, да и вооб­ще писать. Прощай. Постараюсь через неделю выдавить из себя еще несколько строк. Нет на свете ничего сложнее, чем писать письма. На то, чтобы заставить себя сесть и взяться за перо, \ меня уходят недели. Поэтому прости, если коррес­пондент я нерадивый.

Всегда твой, ОЛХ

 “История Ричарда Гривсу” (см. письмо от 30 октября).

 А вот что пишет Хаксли о своих читательских впечатлениях Джульет те Ьейдлот ( письмо от 25 ноября 1918 г.): “Последнее время читаю толь­ко Флобера и Стендаля - из французов это самые великие. А также Дневники' Гонкура и Казанову — и то и другое хорошо. Но всего не про­чтешь, очень скоро чтение становится потворством собственным вку­сам, грехом рассудка, столь же прискорбным, как и любая другая дурная привычка 11 <^настоящему нравственно я поступаю, только когда пишу. То­гда и только тогда мы не тратим зря время”.

Портрет художника а молодые годы. Из писем Олдоса Хаксли

Джулиану Хаксли

Бржнвлл-гарденз, i6 5 января 1919

Мой дорогой Джулиан,

<...> совсем скоро, надо полагать, ты приступишь к работе в Оксфорде. А вот мне там ничего найти не удается. Ради на­строен пессимистично, говорит, что английская школа так бедна, что не в состоянии платить даже тем, кого наняли, не говоря уж о новых преподавателях. Впрочем, он ищет для ме­ня место где-нибудь в провинции. В худшем случае я мог бы, с твоей помощью, попытать счастья в Америке, хотя мне туда совсем не хочется. И вместе с тем, сдается мне, Америка ос­тается единственной страной в мире, где никогда не будет ре­волюции. Оказаться в пожаре революции у меня нет ни ма­
лейшего желания: великие события ужасны и тоскливы. Ужасны, потому что тебя могут убить; тоскливы, ибо они гу­бят свободу мысли. А ведь в нашей жизни нет ничего важнее, чем свободно мыслить; только люди, способные мыслить свободно, заслуживают уважения. Все же остальные — безум­цы, которые гоняются за собственной тенью и готовы в лю­бую минуту совершить акт насилия. Будущее вселенной ви­дится мне туманным, чтобы не сказать зловещим. Но и оно не идет ни в какое сравнение с будущим нашим собственным: путь нам открывается извилистый, а вовсе не прямой, как стрела, подобный петербургскому Невскому проспекту.

Я хочу двух вещей — жениться и сесть писать, от меня же хо­тят совсем другого, чего-то на сегодняшний день крайне неоп­ределенного. Если удастся, на Пасху поеду в Бельгию повидать­ся с Марией и ее семьей1. Было бы, разумеется, неплохо, если б у нее оказалось хотя бы немного денег; трудно сказать, насколь­ко пострадало от войны их имущество. Как мне стало известно, фабрика ее отца, которая за четыре года войны не пострадала, во время нашего последнего наступления была разрушена. А впрочем, размышлять обо всем этом довольно грустно, да и бес­смысленно: никто ведь все равно не знает, что нас ждет. <...>

Хаксли подробно описывает свой визит в Бельгию в письме отцу от 19 апреля 1919 г. 10 июля Хаксли женится на Марии Нис, уходит из Итона и переезжает в Лондон, где перед отъездом за границу снимает квартиру в Хэмстед-хилл-гарденз.

Достопочтенному Эдварду Сэквилл-Уэсту1

Хэмстед-хилл-гарденз, 18 4 марта igzo

Мой дорогой Сэквилл-Уэст,

рад был Вашему письму — тем более что виноват перед Вами: обещал написать, да потерял Ваш адрес. Надеюсь, мое молча­ние Вы не сочли оскорбительным — я вовсе не имел в виду Вас обидеть.

Рад, что “Лимбо”2 Вас позабавил; да, действующие лица “Счастливых семей” — это различные стороны всего одного характера: приложение доктрины Троицы к человеческой психологии.

В Париже Вам должно понравиться. Я был там в январе и отлично проводил время в обществе кубистов от литературы. Но Париж очень похож на Лондон: ничего по-настоящему важ­ного — естественно, за вычетом живописи — там не происхо-

 

дит. На балет в Париже не ходил: он мне надоел, и я решил от него отдохнуть. Через год можно будет вновь начать им насла­ждаться с удвоенной энергией. Где Вам необходимо побывать, так это в цирке Медрано, это, безусловно, лучший цирк на све­те, да и зрители там прелюбопытные: буржуа с Монмартра с примесью, увы, светского общества; место теперь очень мод­ное. Если пьеса Кокто “Le Boeuf sur le Toit”3 еще играется в те­атре “Фемина”, обязательно сходите, расскажете мне потом про спектакль. Кокто написал “Parade”4— это пьеса должна быть примерно в том же стиле, в ней играют три великолеп­ных клоуна, три брата Фраттелини. А еще Кокто переписал “Ромео и Джульетту” — для клоунов! <...>

 Эдвард Сэквилл-Уэст, пятый барон Сэквилл, был учеником Хаксли в Итоне.

 Сборник рассказов Хаксли “Лимбо” вышел в феврале 1920 г.

 “Бык на крыше” (фр.).

 “Парад” (фр.)

Арнольду Беннетту1

Хэмстед-хилл-гарденз 23 апреля 1920

Дорогой Беннетт,

Портрет художника в молодые годы. Из писем Олдоса Хаксли

большое спасибо за письмо. У меня сейчас написаны две пье­сы — боюсь, не годится ни одна. Первая — мелодрама о боль­шевизме, о развале русских армий в 1917 году. Это то, что на­зывается “Уэстэндская мелодрама”, в отличие от мелодрамы “Лицеума”. Но Лирическому театру она подойдет вряд ли. Пошлю ее туда — пусть прочтут. Вторая пьеска ^ одноактный фарс, длится от получаса до сорока пяти минут, напечатана она в последнем номере “Coterie”2; вложу в письмо этот но­мер. Не убежден, что этот фарс сценичен.

Моя жена только что родила сына3, и, слава Богу, перене­сла сию бурю благополучно и мужественно. Творения искус­ства отступают в тень перед этими творениями Природы. Надеюсь увидеть Вас в городе в самом скором времени.

Ваш Олдос Хаксли

P. S. Оказалось, что дома не осталось ни одного экземпляра “Coterie”; пришлю через пару дней.

Т. С писателем Арнольдом Беннеттом (1867—1931) Хаксли познакомился в ноябре 1919 г.

 

 “Кружок” {фр.),

 Мэттью Хаксли родился 19 апреля 1920 г.

[220] Доктору Б. Дж. Бруксу

ИЛ 11/2039

Хэмстед-хилл-гарденз, / 8 4 мая 1920

Дорогой мистер Брукс,

есть несколько небольших периодических изданий, где печата­ются дадаисты. Самым из них авторитетным является журнал “Litterature”, издают этот журнал Андре Бретон, Луи Арагон и Филипп Супо; Арагон из них самый одаренный. Три автора, которых я упомянул, — дадаисты и по стилю, и по своим вкусам, вместе с тем в журнале печатаются также Блез Сандрар, Пьер Дрие ла Рошель а также писатели, которые с дадаизмом не имеют и вовсе ничего общего. И даже представители старшего поколения, такие, как Поль Валери и (иногда) Жид. Имеется также журнал “Proverbe”, его издает Поль Элюар — человек, на мой взгляд, напрочь лишенный дарования. “Proverbe” строго придерживается дадаистских взглядов, в нем часто печатаются Тристан Тцара, Франсис Пикабиа и другие представители это­го движения. Прикладываю к письму экземпляр журнала, что­бы Вы уяснили себе, что это за движение. Большая часть дадаи­стских публикаций выходит в издательстве ‘Ап Sans Pareil”, улица Шерш-Миди, 102. Из последних публикаций этого изда­тельства назову “Rose des Vents” Супо и “Unique Eunuque”5 Пи­кабиа с предисловием Тцары, в котором он рассуждает о тео­рии поэзии.

"Я к вам пишу.*

Есть ли связь между дадаистами и старым итальянским дви­жением футуристов? Дадаисты отвергают футуризм с его огол­телым романтизмом. В то же время между этими движениями есть немало общего. Дадаизм, правда, гораздо более фундамен­тален. Футуризм требовал всего-навсего, чтобы можно было го­ворить о трамвае, кинематографе и электричестве. Дадаизм же видит свою цель в полном и окончательном уничтожении лите­ратуры. Их лозунг — “vivre sans pr&ention” , то есть жить не фи­лософствуя и не размышляя. Их главная задача — уничтожение самого предмета литературы. Любовь устарела; философия скучна и недостоверна; все традиционные темы мертвы и без­жизненны, и говорить на эти темы — непереносимая претенци­озность, Их поэтическая теория, если она у них вообще есть, со­стоит в том, чтобы получать непосредственное впечатление от I жизни, очищенное от уны/юго мыслительного процесса, Гак,

| во всяком случае, я эту теорию воспринимаю* Что до меня, то

Портрет художника в молодые годы. Из писем Олдоса Хаксли

их теории, да и их практика, мне нравятся не слишком. Их сати­ра полезна, но я не вижу смысла в уничтожении литературы, и их высказывания на сей счет кажутся мне по большей части ма­лоинтересными. У Тцары дарование довольно причудливое, Арагон же, полагаю, самый талантливый из всех, он еще молод и, не исключено, добьется многого. Из выдающихся авторов не- дадаистов мне очень нравится Сандрар. В его “Du Monde Entier” (“Нувель ревю франсэз”) и “Dis-Neuf Poemes Iilastiques”7 (“Au Sans PareiT) есть много великолепных находок. Дрие ла Рошель бывает неплох, но поэт он очень уж французский — напыщен и логичен. Кокто — человек (фантастического ума, но легкомыс­лен. Он попросту mondain , который эксплуатирует свой та­лант для достижения успеха в обществе и делает это очень хоро­шо. Его “юный” стиль — не более чем трюкачество. За первые три года войны он публиковал стихи, которые мог бы написать Ламартин. У меня есть несколько книг этих авторов и буду рад дать их Вам почитать. <...>

ны их защитить. Больше всего поэтому достается венграм, рус­ским и, в отдельных случаях, немцам. Кое-кого из этих несча­стных бросают за решетку, руководствуясь тем, что без козлов отштцения не обойтись и что иностранные козлы отпущения самые лучшие. <...>

1. С марта по май 1921 г. Хаксли с женой и сыном живут во Флоренции, снимая квартиру у подруги Марии Констанции Фазола, в доме, где Ма­рия с матерью и сестрами жила во время войны.



Филипп Супо (1897—1990) — французский поэт, прозаик и журналист; одно время (1918—1920) был активным участником движения дадаистов.

Блез Сандрар (1887—1961) — швейцарский поэт, путешественник; Пьер Дрие ла Рошель (1893—1945) — французский писатель-декадент, в 20-ые годы был близок к дадаистам.

“Пословица” {фр.).

Тристан Тцара (1896—1963) — французский поэт, основатель дадаизма; Франсис Пикабиа (1879—1953) — французский художник (представитель предадаизма и сюрреализма) и писатель.

“Роза ветров”... “Чудной евнух” {фр.).

Букв, “жить без претензий” {фр.).

“О целом мире”... “Девятнадцать эластичных поэм” {фр.).

Светский человек {фр.).

Леонарду Хаксли

Вилла “Минуччи ” Виа Санта-Маргерита-а-Монтичи

Флоренция I апреля 1921

<...> Революционные волнения месячной давности в настоя­щее время стихли, и полиция стремится представить дело так, будто волнения подстрекались иностранцами — как если бы революционного пыла не хватало самим итальянцам. Пресле­дуя сию в высшей степени похвальную цель, полиция задержи­вает всех беззащитных иностранцев без разбора и, в первую очередь, студентов.