Каталог статей.


Тунисские портреты.

Тунисские портреты

Злая судьба

В некотором царстве часто меняли министров, и вот од­но из министерств, ничем не отличающееся от прочих, возглавил тринадцатый по счету руководитель. В каби­нете министра на тринадцатом этаже он обнаружил ряд порт­ретов своих предшественников, все — черно-белые, ибо пра­вили эти люди в эпоху, когда власть на земле еще только зарождалась.

 

1. Мохаммед аль-Буазизи (1984—2011) — тунисский торговец фруктами, со­вершил самосожжение, послужившее толчком для народных волнений и революции в Тунисе, которая, в свою очередь, стала началом “арабской весны” — цепочки революций в арабских странах. (Прим. nepee.)Vi 4Tii

Министр был суеверен и решил перехитрить судьбу, зака­зав себе первый в истории человечества цветной портрет. Он думал, что таким образом избежит участи динозавров.

Счастливая судьба

Однако не прошло и тринадцати месяцев, как кабинет мини­стров пал. Новый министр не был суеверен, он просто уви­дел, что на стене для его четырнадцатого портрета места нет: стена закончилась. Тогда он решил, как индейцев в резерва­цию, переселить портреты в другое помещение и объявил: “Подходящее место для бывших начальников — зал приемов”. Таким образом, он, вполне скромно, но гарантировал и сво­ему облику свободную площадь, ибо зал для приемов имел три дополнительные пустые стены, и их можно было запол­нять столь долго, сколь пожелает Всевышний.

Бретер

После него сменилось еще пять министров, но ни один из них даже не заглянул в зал приемов и вообще не знал о нали­чии портретов, которые ютились на стенах в безмолвии и безлюдье, лишенные счастья увидеть преемников. И вот всту­пил в должность Людовик XIX, как прозвал его один злопыха­тель, ибо министр этот по счету был девятнадцатым и любил повторять горделивое “министерство — это я”, по образцу французского короля, заявлявшего, что “государство тп это я”. Этот министр, до того как занять свой пост, был обычным простым человеком, но любил посещать высоких чиновни­ков, поздравляя их с назначениями, причем слюна зависти текла у него всякий раз, как он слышал звонок, открывающий заседание кабинета.

Людовик сидел в баре, когда ему позвонил очередной гла­ва кабмина и объявил о новом назначении. Он вначале ре­шил, что ослышался. Потом хмель слетел с него и сменился апломбом. Одним из первых деяний министра Людовика бы­ло — заказать собственный портрет в лучшей студии страны, а также распорядиться о перемещении всех портретов из за­ла приемов в конференц-зал на первом этаже. Это гарантиро­вало, что их заметят и коллеги-чиновники, и журналисты, и прочие гости. Собственное изображение он сделал пышнее всех прочих: поистине, портрет цвел, как одинокая роза на развалинах.

Но портрет царствовал недолго. Вновь сменился кабинет, и Людовик вылетел. Тридцати шести дней правления оказа- лось недостаточным, чтобы поменять человеческую приро­ду» хотя хватило для получения пожизненной пенсии и про­звища на веки вечные.

Достойные руководители

Новый министр в конференц-зале не нашел места для своего портрета, ибо там было много окон. Кроме этого, красивый портрет был проблематичен (ибо министр был отталкиваю­щего вида карлик), потому он высказал идею убрать портре­ты вообще.

Данная мысль, однако, вызвала общий протест. Один не­доброжелатель угадал подоплеку идеи министра и предложил иную меру: обязать одного художника выполнить все портре­ты в единой манере, а не так, что каждый министр — на свой лад. И разместить их при входе в здание — пусть посетители знают “достойных руководителей”! (Были, мол, “достойные”, а нынче?)

Министру-карлику идея понравилась, но вот беда: при вхо- де-то не так много было места, и портрет его пришлось пове­сить в нижнем ряду.

На следующий день все в министерстве были в шоке, ибо на портрете карлика красовался след подошвы. Попы­тались след стереть, но лишь запачкали еще больше. Управ­делами заперся для совещания с коллегами, и было решено назначить министерскую комиссию по расследованию, од­нако результатов она не добилась, не договорилась даже о том, признавать ли вообще факт осквернения портрета и докладывать ли о нем. Как такое доложишь? Может, есть иной выход?

Выход на улицу.

Нашелся и здесь злой советчик и воскресил идею отменить портреты как таковые. Вместо них он предложил повесить одну мемориальную доску с именами и сроками правления на­чальников. Возразили: не будет ли похоже на надписи на мо­гилах? (К тому же кое-какие портреты напоминали кладби­щенские, в чем, видимо, и цель была коварных художников!) Все решил, как всегда, дефицит места на стене; в общем, ми­нистр против мемориальной доски возражать не стал.

 

Однако повесить доску при нем не удалось, ибо уволен он был с треском и ушел, хлопнув дверью. А между тем парадная доска была готова. Однако новый шеф запретил ее вешать, так же как и портреты, которые оказались на заднем дворе министерства среди всякой рухляди.