Каталог статей.


Меры запугивания.

Итак, мы говорили о визитах вежливости. А меж тем 5 нояб­ря, всего за каких-нибудь пару недель до того, как лорд Гали­факс приехал разговаривать с немцами о мире, Гитлер поведал высшим военным чинам свои планы по насильственному захвату части Европы. Сперва нужно будет вторгнуться в Австрию и Чехословакию.

Потому что в Германии стало слиш­ком тесно, и потому что желания неисчерпаемы по природе своей, и взгляд всегда стремится за горизонт, и потому что зерно мании величия на фоне параноидальных расстройств еще вернее влечет под откос, да и после Гердеровских экзаль­таций, речей1 Фихте, после пресловутого национального ду­ха у Гегеля и мечтаний Шеллинга об общности сердец поня­тие “жизненного пространства” звучало не в новинку. Конечно, эта встреча осталась в секрете, но мы можем пред­ставить, какой была обстановка в Берлине накануне приезда Галифакса. И это не все. Восьмого ноября, то есть за девять дней до его визита, Геббельс торжественно открыл художест­венную выставку, посвященную теме “Вечного жида”. Вот вам примерные декорации. Планы нацистов, дерзость их намере­ний были понятны всем, и давно. Поджог Рейхстага 27 февра­ля 1933 года, открытие Дахау — в тот же год, стерилизация ду­шевнобольных — в тот же год, “Ночь длинных ножей” — годом позже, законы о защите германской крови и герман­ской чести, обязательное указание расовых характеристик — в 1935-м; всего этого уже хватало с лихвой.

В Австрии, куда вскоре обратятся амбиции рейха, в 1934 году местными нацистами был убит канцлер Дольфус, под­мявший под себя — при всего полутора метрах роста — всю власть в стране. Его приемник Шушниг продолжил автори­тарный курс. В целом, в течение нескольких лет, двуличная дипломатия Германии представляла собой этакий винегрет из покушений, шантажа и обольщения. Но вот и трех месяцев не прошло после визита Галифакса, как Гитлер наконец по­вышает тон. Шушниг, маленький австрийский деспот, был вызван в Баварию, пробил час ставить условия; время тайных маневров миновало.

Итак, 12 февраля 1938 года Шушниг отправляется в Берх- тесгаден на встречу с Адольфом Гитлером. На вокзал он при­бывает в одеянии лыжника — это алиби для поездки, он якобы едет на горный курорт. И пока в поезд заносят горнолыжное снаряжение, в Вене полным ходом идет праздник. Потому что это время карнавала; роковые встречи в истории часто выпа­дают на самые радостные дни. Фанфары, кадриль, и — финаль­ный залп. Сто пятьдесят вальсов Штрауса, проникнутых изя-

ществом и обаянием, звучат под град всевозможных сластей. Венский карнавал, конечно, не так известен как карнавалы в Венеции или Рио-де-Жанейро. Здесь не носят таких роскош­ных масок и не предаются неистовым танцам. Нет. Это всего лишь серия балов. И все же это нескончаемый праздник. Ор­ганизуют торжества официальные органы власти этой не­большой сословно-католической* страны. И вот пока Австрия бьется в агонии, а ее канцлер, переодевшись лыжником, под надуманным предлогом исчезает в ночи, австрийцы заняты праздником.

С утра на Зальцбургском вокзале никого, только полицей­ский кордон. Погода сырая, холодная. Машина, встречавшая Шушнига, едет вдоль аэродрома, затем сворачивает на авто­магистраль; огромное серое небо настраивает на задумчивый лад. Мысль его отдается автомобильной качке, мешается с клочьями инея. Всякая жизнь ничтожна и одинока; всякая до­рога несет печаль. На подъезде к границе Шушнига вдруг ох­ватывает дурное предчувствие; ему кажется, что он стоит на пороге, за которым момент истины; он смотрит в затылок своего шофера.

На границе Шушнига встречает фон Пален. Его красивое длинное лицо ободряет канцлера. Когда он садится в машину, фон Пален сообщает, что на встрече будут также присутство­вать три немецких генерала: “Надеюсь, это вас не смутит?” — небрежно бросает он. Тут налицо попытка запугать. Но на­столько грубые уловки будто лишают нас дара речи. Мы не смеем открыть рот. И вместо нас отвечает какое-то слишком деликатное, слишком робкое существо, живущее внутри; и го­ворит обратное тому, что мы бы хотели сказать. В итоге Шушниг не возражает, и машина едет дальше как ни в чем не бывало. И пока его мертвый взгляд скользит по обочине, их обгоняет военный фургон, а за ним два бронированных авто­мобиля СС. Австрийский канцлер чувствует глухую тревогу. Зачем он полез в это осиное гнездо? Машина медленно начи­нает карабкаться вверх, к Берхтесгадену. Шушниг не спуска­ет глаз с сосновых вершин, стараясь совладать с дурнотой. Он молчит. Фон Пален тоже не говорит ни слова. И вот ма­шина въезжает в Бергхоф, дверца открывается, затем захло­пывается за ним. Шушниг чувствует, будто попал в чудовищ­ную западню.