Каталог статей.


Жизнь Лизы. 5

Мы с Р. зачем-то сняли квартиру. Затем, что Антоха — козел и опять куда-то упрыгал!.. Слушай, Р. решил блюсти Рамадан, я хочу под­ключиться, а он против, т.к. для Аллаха только поклонение от мусульман—норм. Но разговляться научил — водой и финиками. Когда солнце село —это ифтар, и можно все, секс тоже, прикинь — хорошую религию придумали индусы)). ...Я без Антохи повешусь. Не, не повешусь, не бойся. Выброшусь из окна.

Лиза писала в ответ, а если была возможность, то и звонила, потому что в анамнезе у Натуши был покончивший с собой дед — третья стадия рака, но ведь это не повод, можно было еще лечиться... и Лиза пасла подругу с избыточным тщанием, проговаривая на все лады: у тебя сейчас трип, понимаешь, каку Ярика, но тебе «приказано выжить». Потому что вообще-то трипы нужны, они расширяют сознание не хуже духовных практик, главное — помнить про меру и, да, моя дорогая, ценить каждый миг настолько, чтобы про каждый — с битловской нежностью: let it be1.

И, пока на отца не наехало новое чувство к Эле, рассуждал ось об этом легко.

А двадцать второго августа в домофон позвонила Эльвира. Так и сказала: я Эльвира, Гриша дома? А Лиза растерянно: вам Григория Александровича? он на даче •— с семьей. И еще поняла, что у Эли был номер папиного мобильного, который на даче не ловит... А Эля уже тараторила в домофон, как срочно Гриша ей нужен, а дозвониться она не может. И на выдохе, без перехода: ты — Лиза? Лиза, открой!

Получалось, что этаж и номер квартиры Эле известны, ну то есть папа ког­да-то ее сюда приводил. И пока пыталась засунуть свои и Марусины шмотки в переполненный маминым и Викешкиным шкаф, продукты в переполненный холодильник, а потом, спохватившись, на­оборот, пыталась нарыть в этих плотных слежалостях тунику, малиновую, с белой прошвой, этим летом она одна ей была к лицу, — решила, что папа не мог, есть поступки для кого-то возможные, а для кого-то даже под страхом смерти... — просто Эля когда-то держала в руках его паспорт или только спросила, когда любишь, важна ведь любая мелочь, любое число, а этаж — это больше чем ме­лочь, это точка зрения, угол обзора, присутствие неба или его опустошающее отсутствие... Эля уже трезвонила в дверь, а Маруся спала, а туничка нашлась, но оказалась неглаженой. В зеленой футболке —ну, значит, в линялой домаш­ней футболке — Лиза оттянула собачку замка. Молодая, потому что дородная, лицо будто отлито из меда и молока, привет от Кустодиева, в ложбинке пышной груди капля из лазурита, и такой же тяжелой, густой синевы глаза.