Каталог статей.


Остров Климецкий. 4

Идет, бывало, в одиночестве по озерной снежной равнине под высоким небом, синим или голубым, или какого другого цвета, безоб­лачным в звенящей тишине, и размышляет о чем ни попадя. О природе окружающей, ры­балке, о родине, войне и мире, о ценах на нефть, о бабах, о жизни своей и нашей, и на Ближнем Востоке, о нищете в других странах, о справедливости, судьбе русского народа, о прошлом времени, о будущих выборах, ну и так далее и тому подобное.

Сравнения всяко разные напрашиваются. Чаще о себе и жен­щинах — в хорошем смысле. Благо, время пе­шеходу позволяет наблюдать и думать. В прос­том движении по кругу — вперед и назад, на север и на юг — Афанасий постепенно и неза­метно для себя удалялся все дальше и дальше от привычного уклада и интересов, от веселья прошедшей жизни.

Первыми заметили перемены в Афанасии про­давщица и мужики. Конфликты начались.

— Афоня! Ты что ничего полезного не покупа­ешь? Под монастырь меня подводишь. Закупка и под тебя с расчетом сделана. Товар завезен, пор­тится. Сам знаешь, покупательский контингент у нас ограниченный. А ты игнорируешь! Меня премии лишат! Выручки до плана не добираю...

— Нехорошо друзей на переправе бросать. В зимнее время. Мы к тебе с полной душой. при­ходим. всю выкладку имеем, а тебя дома нет. Ты нас уважаешь?

— От коллектива отрываться нехорошо. За­гордился, что ли. Посмотри, в кого ты прев­ратился?

—   Ты ему в глаза загляни. бешеный какой-то.

—   Бабу завел, видать, по-тихому, в Великой.

—   Худющий совсем стал.

— А не того ли он? — брякнул кто-то и посту­чал пальцем по голове.

— Гляди-ка, а до работы злой сделался. Ни­как в передовики подался!

— За ум взялся наконец-то, — отметило на­чальство.

Соседский мальчонка попросил: «Дядя Афана­сий, возьми меня в поход! Я тебе не помешаю. Я сильный! Надоело дома сидеть. Скучно!»

А Афанасий ходил себе и ходил. Нелегко его было уже сбить с пути: не обращал внимания на замечания. Не придавал им значения. Как-то раз стал шаги считать от дома до столовой, туда и об­ратно, из интереса, чтобы не скучать. И вот странность: разница возникла. Если вверх на се­вер по земле подымаешься — одно количество, а если спускаешься с севера на юг — другое. Повто­рил на следующий день расчет — та же арифме­тика. На тридцать три шага не сходятся концы с концами. Загадка. Почему раньше на это никто внимания не обратил? По карте проверил — все правильно, одно и то же расстояние, а по жизни другое. Чего делать? Не с кем и поделиться этой глупостью. «Может, из-за частых землетрясений на других континентах и у нас смещение проис­ходит — погуливает земная кора. Или от неудач­ного движения планет? А может, есть что-то осо­бенное в личных моих шагах, что на юг мне эко­номически ближе идти? Не кроется ли в этом не­кое указание для направления жизни?.. Слож­ный вопрос, — размышлял Афанасий, — есть о чем задуматься. Да и мне ведь тридцать три года в этом году стукнет! Не хухры-мухры!»

В воскресенье с утра не удалось уйти в от­рыв. Пришлось могилу копать. Помер брига­дир Афанасия. Своей смертью — лег вечером после баньки спать, а утром нет человека. Прощай, Иваныч! Толковый мужик, да и плотник знатный, человек справедливый, в семье все путем было. За неделю до Пасхи, на Страстной. Знать, время подошло. Легко ушел, без болезни. Не дожил до лета, до юби­лея своего, до шестидесяти лет. Видать, сердце подкачало. На кладбище вся бригада собра­лась. С погодой повезло — оттепель апрельс­кая наступила, день теплый, безветренный, птицы щебечут, солнце спину припекает, — копать проще. Все равно без лома не обош­лось, долбили матушку-землю по очереди. Перемазались глиной, пока комья мерзлые из ямы выкидывали. В перекурах-перерывах, не чокаясь, выпивали. Разговаривали, жалели бригадира, душевно о нем отзывались, случаи всякие вспоминали. Задавались вопросом: «Кого на его место назначат?»

— Видать, тебе, Никитин, придется. Ты один у нас такой — непьющий.

— Опыта тебе не занимать. Грамотный. Набил руку наряды правильно закрывать.

—   Бригадир тебе доверял. учил.

—   Все мы там встретимся. все.

— Наверху тебя утвердят. Не боись, Афанасий, все путём будет.

— Никуда мы с нашей земли родной не убе­жим. Здесь лежать останемся.

Мужики постепенно хмелели. Афанасию при­ятно было слышать о себе хорошие слова, давно его вслух не хвалили, да и нечасто мужики откро­венничали, не принято было.

— Ну какой из меня начальник. Молод еще. Пограмотней, постарше меня имеются канди­даты, — Афанасий не врал. Не лежала у него душа к этому. Другим был занят. Не мое это, мол, извиняйте, спасибо, мол, за доверие, я не справлюсь.

—   Ладно, не ломайся, не целка.

—   Мы тебя поддержим...

—   Давай помянем. Земля ему пухом.

—   Все там будем. За нами не заржавеет.

—   Куда мы с наших островов денемся.

—   Разливай!

Водки, как всегда, не хватило. Пошли добав­лять до магазину.