Каталог статей.


Волки из снега. 7.3

Слева, буквально в двух десятках саженей, находилась надвратная башня. Вправо уходила крепостная стена, оканчивающаяся угловой башней, где во времена королей располагалась темница.

Ее так и звали с тех пор - Темной, от слова «темница». Выход «в город» был только со стороны надвратной башни - там, кроме ворот, в стене находилась калитка, через которую в прежние времена на территорию дворца попадали гонцы и слуги, живущие в городе. Но сейчас туда не попадешь - надвратная башня напичкана рыцарями, да и тех двух волхвов не стоит сбрасывать со счетов. А в Темной башне вообще нет лишних входов-выходов.

Обо всем этом Гаст думал, мечась туда-сюда по стене - внизу волхвы, объединив усилия, создавали магическую сеть. В прежние времена Гаст несколько раз видел эту сеть в действии и понимал, что единственный шанс для него не попасть в ее липкую паутину - это не стоять на месте. На движущуюся мишень ее набросить значительно труднее, тем более на таком расстоянии. Почти готовая сеть, чем-то напоминающая паутину крестовика, уже висела в воздухе. Стоит ему остановиться, и она упадет прямо на него. А потом...

Слева послышался топот ног и тяжелое дыхание. Гаст услышал бегущих рыцарей даже раньше, чем увидел - выскочив из недр надвратной башни, к нему, держа мечи и копья наготове, спешило человек пять или шесть. У бегущего впереди в свободной руке покачивался амулет против оборотней - клык, оплавленный в серебро. Почуяв исходящую от него магию - в свое время именно на нем испытывали этот «образец» - Гаст припал к камням и зарычал.

Деваться было некуда. Бежать в Темную башню - значит, оказаться в тупике. Бросаться на людей - прекрасный способ покончить с собой, ибо амулет не даст ему ни единого шанса. Прыгать назад - еще более бредовая идея. Разве что...

- Стой! Куда?

Уловив в крике недоумение, Гаст не удержался и вильнул хвостом, вскакивая в бойницу. Сзади зашипела, устремляясь к его торчащему из щели заду, ловчая сеть, но он уже оттолкнулся задними лапами и распластался в длинном прыжке-полете.

«Что я делаю? Самоубийца!» - пришла в голову запоздалая мысль, но ветер уже толкнул в грудь, а еще через миг по лапам ощутимо ударила земля. Как ни странно, он приземлился на все четыре лапы, словно кот, разве что ушиб подушечки передних лап. Наверху, на крепостной стене, его провожали отчаянные крики - обернувшись, Гаст заметил пульсирующее мерцание и понял, что ловчая сеть выполнила свою задачу лишь частично - пущенная к цели, она промахнулась и зацепила оказавшихся слишком близко «орлов». Теперь волхвам несколько минут будет не до него - пока ещё они распутают свое заклинание так, чтобы не повредить людям!..

Но ворота оставались распахнутыми. Ждать, пока из них выскочат остальные охотники, Гаст не стал и со всех лап припустил прочь. Торопясь, пока его не заметили, вильнул в какую-то узкую щель, пронесся извилистой улочкой, свернул на перекрестке, ныряя в первый попавшийся переулок, и заметался в череде улиц, спеша замести следы. Во все стороны от него шарахались люди, чуть не села на задние ноги испуганная лошадь, едва не перевернув воз, но он не останавливался. Его никто не принимал за оборотня, тем более при свете дня - люди наверняка думали, что это чей-нибудь цепной пес сорвался с привязи. Некоторые богачи заводят себе таких огромных лохматых зверей, чтобы сторожили дом и хозяйство. Да, собаке, даже таких размеров, легко затеряться в городе. Дайте только оторваться от возможной погони!..

Растянутый в очередном прыжке позвоночник вдруг свело острой болью, отдавшейся в лапы до самых когтей. Конечности отнялись, и он всей массой рухнул на мостовую, забившись в судорогах.

- Бешеная! Она бешеная! - откуда-то издалека донеслись человеческие голоса.

В глазах потемнело. Заломило зубы, заныли суставы. Обратное превращение застало его врасплох прямо посреди улицы, а, как известно, нет ничего более запоминающегося, чем нечто необычайное. Даже если его не забьют дубинами и камнями в момент превращения, то наверняка выдадут «орлам» в надежде на награду.

Впрочем, еще несколько секунд у него оставались, и Гаст, подтягивая через силу онемевшие задние лапы, поволок скрюченное болью туловище в просвет между домами. Люди шарахались от него - попасть на пути бешеной твари не хотелось никому. Из последних сил Гаст ввалился в щель, ткнулся мордой в сырую, пахнущую кошачьей мочой и помоями землю и провалился в забытье.

Обратное превращение было коротким, но болезненным. Кое-как поднявшись на дрожащие ноги, Гаст уперся руками в две глухие стены, образующие спасшую его щель и потащился вглубь, подальше от улицы - возвращаться назад не хотелось. Сознание ещё мутилось, но одна ясная мысль все-таки была - голый мужчина, неожиданно вывалившийся из щели между домами, привлекает гораздо больше внимания, чем крупная собака, будь она десять раз бешеная. Когда он снова станет зверем, неизвестно, а до этого момента нужно ему нужно где- то спрятаться.

Щель закончилась тупиком - ее перегораживал дощатый забор, за которым виднелся внутренний двор небогатого дома какого-нибудь ремесленника. Через весь двор, замусоренный щепой, куриным пометом и всяким инвентарем - судя по

оному, здесь жил плотник - протянулись веревки, на которых супилось белье.

Ни один рыцарь не опустится до того, чтобы воровать - это они впитывают чуть ли не с молоком матери. Одно дело - забрать у крестьянина половину всех кур, чтобы прокормить на привале своих людей или обобрать должника до нитки, прихватив в качестве оплаты и его дочь для постельных утех, и совсем другое - вот так таскать развешанное белье. Но в сознании Гаста что-то словно сдвинулось - ложный оборотень, вычеркнутый из списков ордена, беглец, за которым идет охота, «оживший мертвяк», он мог больше не считаться рыцарем и жить по своим законам. Лишь несколько секунд он терзался сомнениями, а потом подтянулся на руках, переваливаясь через забор на двор и, бросившись к веревкам, быстро сдернул с них первые попавшиеся штаны и рубашку, с ограды стянул деревянные башмаки. Схватил валявшийся в углу на верстаке кусок веревки, выдернул из колоды кстати забытый здесь же топор и сиганул обратно, пока его не заметили.

С одеждой он сразу почувствовал себя уверенно. А заткнутый за пояс топор еще больше успокаивал. Тем более, что когда он выбрался из щели и пошел по улице, никто даже не подумал обернуться на полуодетого человека в рубахе, штанах и заткнутым за веревочный пояс топором.

Они встретились за городом. Столица почти вся располагалась внутри крепостных стен - лишь несколько десятков совсем деревенских деревянных домишек, окруженных огородами и надворными постройками, располагались снаружи. Здесь жили все те, у кого не хватало средств на то, чтобы купить участок земли в черте города, а также разорившиеся крестьяне, работающие в городе поденщиками.

Утоптанная сотнями ног, копыт и колес, дорога уходила на север. С правой стороны от обочины виднелось несколько домишек, слева раскинулся пустырь, который начал

застраиваться лишь на окраинах. Вплотную к нему примыкало городское кладбище, и ещё и поэтому тут опасались селиться люди. Кому охота, копая погреб или распахивая весной огород, наткнуться на чьи-нибудь кости! Потревоженные мертвяки иногда жестоко мстят живым за неосторожные деяния! До сих пор из уст в уста передаются страшные сказания о том, как один-единственный разбуженный по случаю мертвец изводил целую деревню, еженощно приходя «в гости» и превращая живых людей в упырей*.