Каталог статей.


Летное училище. 17.9

Макс сидел в кресле строго напротив двери. В окне за его спиной светлеющее розовым небо обещало солнечный день.

 

-            Привет, - сказала я. Подошла близко и встала между его широко расставленных ног. Шелковая пижама ласкала кожу.

-            Очухался? - спросил барон негромко. Не улыбался. Ничего не добавил сверху. Но я все еще мальчик.

-            Да. - ответила я ещё тише и аккуратно попыталась присесть к нему на левое колено.

-            Куда? - он поймал меня железными пальцами, - иди вниз на пол.

Макс за руку потянул меня на ковер.

-            Почему? - я не сопротивлялась. Села послушно. Что дальше.

-            Ты вчера орал на весь парк, что ни одна сука не помешает тебе отсосать мне в любое время дня и ночи, - поведал мой строгий парень. - приступай.

-            А ты для этого пришел? - я потянула за красивый шнурок у него на поясе. Переливчатая ткань штанов надежно подтверждала: да, на все сто! Я освободила сиятельную эрекцию от ненужного. Ого! Не стала восхищаться вслух. Взяла в руки. Облизала вмиг пересохшие губы.

-            Конечно. Не о любви же мне с тобой разговаривать, - выдохнул Макс и откинулся в кресле.

Я мысленно согласилась. Разговоры о любви у нас не очень складываются. К тому же побаивалась остальных подробностей вчерашнего вечера. Память все же подбрасывала картинки. Брысь! Животный запах смазки манил и гнал слюну.

Я умею делать минет. Знаю массу разных штук. Меня специально учили. Не знала только, что это жутко приятное занятие. Всегда считала, что главное здесь техника: знание нужных точек, ловкий язык, правильное дыхание, контроль обоняния и рвотного рефлекса. Максим снова сотворил чудо своей белой сиренью. Оргазм накрыл меня одновременно с его громким стоном и горячими толчками спермы во рту. Я чуть не захлебнулась, позабыв дышать. Закашлялась, засмеялась и расплакалась.

-            Запей, дурачок, - он притянул меня на грудь, усадил на колени и поднес ко рту бокал. Игристое вино. Холодное и сладкое.

Зубы стучали о край. Слезы катились по щекам. Я стала жуткой ревой с тех пор, как превратилась в парня. Да я за всю предыдущую жизнь столько воды не налила, как за эти суровые три месяца. Максим целовал тихонько в лоб. Благодарно и нежно. От него ко мне шла бесконечная нежность, бездонная, в ней хотелось утонуть или уснуть. Он словно твердил беззвучно «люблю» или сглаз поцелуями снимал. Как тогда в клетке. Там тоже был рассвет, и Макс держал в руках и касался губами лба. Люблю? Я?

-            Ну что, убедился? Эта подлая тварь подставит любую дыру, лишь бы ты трахал, - раздался знакомый голос. Охотник за моей несчастной башкой выступил из тайной щели в стене. Чертов замок! - А ты здорово его приручил, Кей! Снимаю шляпу. Все-таки совать член в пасть людоеду - это надо смелость иметь. Я за свою жизнь не рискнул ни разу.

-            Дед, уйди, - не размыкая рук, сказал барон. - как друга прошу, дай нам договорить.

-            У тебя четверть часа и не забудь то, что обещал, - Отто Кей-Мерер прошел тяжелым шагом мимо нашей слепленной парочки в кресле.

-            Что ты обещал? - я крепче обняла Максима за талию. Размазывала соленые слезы по горячей твердой груди. Плоские соски смешно задевали замученную кожу губ. Хотелось еще.

-            Порвать с тобой, - он отвернулся, - раз и навсегда.

Я пыталась найти его рот, но он не позволял, убирая лицо. Тогда я просто целовала его куда придется.

-            Но ты ведь этого не сделаешь, правда? Ты ведь останешься

со мной? И спасешь? Да? Макс, не молчи.

Он подставлял себя и молчал.

-            Дай мне руку, - сказала я. Все. Хватит. Он знает, что я зверь. Пусть уж узнает последнее. - Дай.

Я взяла его ладонь и хотела прижать к себе в известном месте. Мечтала обойтись без слов. Макс дернулся как от ожога. Сразу встал, уронил меня с колен на пол, отошел к окну. Руки скрестил на груди, отдаляясь.

-            Я не могу, прости. Брезгую. Я понял. Я никогда не смогу относиться к тебе нормально. По-человечески. Ты пойми, дурачок, ничего не выйдет. Твое происхождение неприемлимо, позорно. Хомо верус - это некуда падать, это бесчестье, оскорбление моей семьи, - барон обхватил себя за плечи.

Стоял спиной к свету, лица не разобрать. Но слова лепил уверенно, как пощечины и бросал в меня: - и ещё это между нами, не знаю, как назвать. Бред, блажь, похоть! Дед прав: мне нужны здоровые отношения со здоровой женщиной расы людей!

Не подошел, не подал мне руку, чтобы помочь подняться. Наоборот, сделал шаг назад и уперся спиной в подоконник. Я наступила коленками на подол, большой ворот треснул, потом длинные рукава зацепились за что-то и запутали меня в широкой рубахе окончательно. Я уродливо барахталась на ковре, а Макс стоял и смотрел.

-            Да что б он умер, твой дед! Вместе со своими угрозами! Ты мне в любви клялся, барон! Ты! Еще суток не прошло! Ты лживая скотина! Ты меня в лоб целовал, вот только что! Тут, на этом самом месте. Ты любишь меня, я знаю, я чую! - я выговаривала ответную речь громко, отчаянно, глупо и сразу жалела об этом. В финале не выдержала, заревела в голос, потеряла лицо окончательно и никому не нужно: - я, конечно, позорная тварь и хомо верус, а ты просто трус, Кей-Мерер! Трус!

Он отшатнулся, словно прилетела отдача в лицо. Протянул руку, потом отдернул. Развернулся и быстро пошел прочь.

-            Макс! - я закричала. И снова: - Макс! Прости! Не уходи! Не бросай меня, ты не можешь...

Упала лицом в ковер. Он душил чертовой сиренью. Ею провонял весь гребаный мир.

-            Вставай, дитё, пойдем, - вчерашний старик поднимал меня на ноги с неожиданной силой. Поддерживал за плечи и приговаривал: - пойдем, пойдем, здесь нельзя плакать, нельзя...