Каталог статей.


Летное училище. 17.4

-           Иногда пожалеешь, что не в фавелах родился, - заметил с усмешкой барон, - Эспо! Ты занял лучшее место в салоне.

 

-            Ты сам мне его уступил, - ухмыльнулся брюнет. Отобрал у меня салфетку и гладил драгоценный пальчик своей красавицы.

-            Кстати, о родственниках! Вероника, закрой уши, - заявил хозяин всего здесь. Девушка послушно накрыла ушки ладошками. - Парни. У меня восемь сестер. Огромная просьба: не влюбляться и в себя не влюблять! У каждого из вас будет своя комната и своя горничная. Эти женщины доступны, считайте их моим особым подарком. Поэтому, давайте воздержимся два дня от лишнего романтизма. Ок? и это всех касается.

Тут он, конечно, обвел нас пятерых страшно серьезным взглядом и остановился на мне. Как на самом разнузданном любителе чужих сестер?

-            Ты меня понял, Эспо? - проговорил Макс, сверля меня прозрачными глазами. Белая сирень тревожила еле-еле. Злится? На что?

-            Мне нравится Вероника. Очень, - сделал свой шаг из пресловутого шкафа мой командир, - что скажешь, Кей?

-            Ради бога, - блондин сделал небрежный жест пальцами. Кивнул чуть приятелю, разрешая, - удачи.

Вот как они, оказывается, делят нас между собой. В три слова. Занятно.

-            Заметано, комэск! Никаких сестер. Наконец-то у меня будет собственная комната! - радостно воскликнул Левый и приложил братана по спине, - хоть на пару дней избавлюсь от тебя, рыжий.

-            Рад, что угодил, - улыбнулся вежливо бароц. Перегнулся через стол и собственноручно снял руки своей как бы нареченной с головы, - спасибо тебе, милая, за терпение. Прости. Я больше так не буду.

Выпито смешно и по-детски. Стюардессы принесли мороженое и ледяное шампанское, объявили посадку через

пятнадцать минут.

Я люблю мороженое, особенно шоколадное. Ваня выбрал для себя фисташковое, близнецы - какое-то подозрительное, угольно-черное, Эспо окучивал Веронику разноцветным ассорти. Игристое вино покалывало сладкими пузырьками губы и щекотало нервы. Я затеяла эту игру. Первой начала пробовать десерт из чужих креманок. За мной Пит и Пул, потом Ваня, потом Ви. Эспозито то и дело стучал по настойчивым чужим ложечкам, нахально ворующим у его девушки фруктовый десерт. Макс заморожено завис на мне взглядом.

-            Перестань так смотреть, барон, - не выдержала я. - я подавлюсь. Хочешь ложечку?

Кей-Мерер вздохнул и отвернулся. Не пожелал принять игры. Если, честно, веселиться остальным это ничуть не помешало.

Посадка всех отправила пристегивать ремни. Кей-Мерер вернул меня в кресло подле себя. Отобрал руку и переплел наши пальцы. Малютка Вероника, опутанная надежно обаянием пограничника, ничего кругом не различала. Я попыталась высвободиться.

-            Отпусти.

-            Нет.

-            Я не хочу.

-            Чего?

-            Что бы ты так держал меня за руку при всех.

Он железными пальцами за подбородок повернул мое лицо к себе.

-            Я тебя сейчас поцелую. При всех, - он смотрел серьезно до полной прозрачности, - пусть знают.

-            Мне больно. Я не хочу! - после шумного веселья истерика прикатила вмиг. Я испугалась. - Не хочу ни-че-го!

Он с минуту смотрел, как мои глаза наполняются слезами. Потом убрал руки. Скрестил их на груди и стал смотреть вперед.

Эспозито, слегка придерживая девушку за локоть, увлечецно рассказывал и показывал что-то в смартфоне. Ничего не замечал весьма убедительно.

Шасси мягко побежало по идеально ровной полосе.

Прибыли. На аллее,идущей зелено и параллельно летному полю, нас ждали самые настоящие ландо.

-            Ой! - сказала я, любуясь четверкой вороных и четверкой белых, запряженных цугом лошадей.

-            Вот это да! - восхитился Иван. Близнецы цокали радостно языками.

Похоже, что нас встречали по генеральскому артикулу. Или по сенаторскому.

-            Это мои сестры затеяли торжественный выезд. Девочкам скучновато здесь в каникулы, - улыбнулся Кей-Мерер. Стоял позади меня и за руку, Неназываемый, спасибо тебе, не цеплялся. - Я вас сейчас познакомлю.

Я даже не пыталась подойти ближе. Мои отношения с копытцыми достаточно широко известны. Вот крайняя кобыла задрала хвост. Пока помалкивала, но глазом косила испуганно­яростно. Явно собралась дорого жизнь молодую продать.

Барон перечислял имена девчонок и парней. Белые наряды и книксены. Резкие махи головой и щелчки пятками. Запах нежных духов, веселого любопытства и тестостерона. Смех.

-            Почему ты застрял? - мой странный сегодня кавалер вернулся. Говорил снова в затылок, касаясь дыханием и тканью мундира. Я заметила: чем меньше людей вокруг меня,тем он добрее.

-            Я боюсь лошадей,ты же знаешь, - заявила я. И сделала крошечный шаг назад. Грудь барона уперлась в лопатки, эрекция в копчик. - Я не поеду.

-            Это ведь коляска, а не верхом. Что тут страшного? - он не двигался. Пара секунд и мягкие губы дотянулись до виска.

Я отстранилась. Махнула рукой всем людям, красиво сидящим в шикарных ландо,и крикнула:

-            Не ждите меня, я не поеду, я боюсь.

-            Тут пять километров топать до крыльца замка, - судя по голосу, Кей-Мерер совсем не возражал, - мы опоздаем к торжественной части.

-            Вот и прекрасно, - я засмеялась, - я не люблю торжественных речей.

-            Я тоже, - он махнул возницам, отпуская экипажи, - проблема в том, что главный герой шоу - это я. Это ведь праздник в честь моего совершеннолетия. Я люблю тебя.

Я сделала вид, что не услышала. Пять километров - это действительно долго. Если бежать в привычном ритме марш- броска, уйдет минут тридцать пять или сорок. Кей-Мерер по телефону вызывал машину нам навстречу.

Шагала впереди. Засунула руки в карманы поглубже и насвистывала. Вот-так-так. Любит. М-м-м, ваше сиятельство. Сдуйся, красавчик Эспо! Барон мне никогда не даст? Ха!

Захоти я сейчас, он в речку прыгнет с моста. Вот!

Ладно. Надо с ним поговорить. Немедленно. Сейчас очень удачный момент. Никого нет на дороге, и барон не успел наделать глупостей. Вот сейчас, прямо тут, останавливаюсь и. Говорю. Рассказываю, кто я на самом деле. Потом имею два варианта развития событий. Либо он радуется от привалившего счастья, либо надувается, как мышь на крупу,и берет свои последние слова обратно. На-все-гда. Лично я бы поставила на вторую концовку нашего недоделанного романа. Не хочется, Неназываемый! Как же не хочется! Макс такой милый, когда влюбленный. На нормального человека похож...

Надо. Надо, моя дорогая я. Надо. Одно радует, по лицу он меня бить больше не станет. Хотя...

Он догнал меня. Мы целовались взасос, как; полные придурки, стоя на шоссе. Как в кино, на разделительной полосе.

Степь, ровная, как стол. Видно во все стороны света до горизонта. Мелко щелкали прямо над нашими головами

невидимые глазу винты дрона. Квадрокоптеру вторила пара веселых птах на тополе у дороги. Воздух пах майским солнцем и близкой озерной водой. В дрожащем мареве нагретого асфальта послышался шум автомобиля. Приближался быстро.

-            Я люблю тебя, - повторил Максим сухими губами мне в лоб. Держал близко в ноль и крепко. Не отдерешь. - Ты мне скажешь хоть что-нибудь?

-            Машина идет. Давай потом поговорим, - я стала отдаляться.

Он резковато схватил меня за плечи и встряхнул. Глядел в лицо. Отчаянно?

-            Добрый день, - сказал улыбчивый темнокожий водитель, появляясь из черного тела лимузина. - С приездом, господин барон.

Тот кивнул. Стоял, пропуская меня вперед. Из просторного салона тянуло парфюмированной прохладой.

-            Машин, я надеюсь, ты не боишься? - сказал Макс с плохо скрытой досадой.

-            Нет, спасибо, - рассмеялась я. Соски больно терлись о белую рубашку. Ладони приходилось постоянно вытирать о штаны.

Я потянулась в удобной машине к барону, но он не позволил. Убрал от себя мою руку прочь неприятно сильно. Опустил глухое стекло и семь минут поездки обменивался с водилой местными новостями.

-            Я хочу тебе сказать, - я решилась.

-            Говори, - он тут же сменил гнев на милость. Взял руку в прохладные сухие ладони. Взгляд сделался теплее. Человечнее.

Машина подъехала к крыльцу. Шофер распахнул дверь с его стороны.

Я никак не могла выдавить заветной пары слов. Глотала воздух.

-            Ладно. Я понял, - он провел пальцем по моей щеке нежно, - пойдем, я представлю тебя матери.

Баронесса Наталья Август Кей-Мерер оказалась, как и следовало, красивой дамой с располагающим выражением лица и приятного женского роста с мягкими округлыми формами и движениями. Солнечный свет, проходя сквозь ее волосы цвета меда, создавал легкое свечение вокруг гордо посаженной головы. Если бы ни эти мелкие золотистые спирали, убранные в мягкую косу у одной и туго стянутые на затылке у другого, никогда я не приняла бы их за родственников. Другие черты, движения, запах - все в этой женщине отличалось от барона. Сделать расхожий комплимент про старшую сестру не пришлось.

-            Мадам, вы прекрасны, - с армейской прямотой заявила я, - я восхищен!

-            Кто этот милый юноша, сын? Неужели он поднимает в воздух настоящие самолеты? - добрый смех лучиками тонких морщинок разбежался от зеленовато-коричневых глаз баронессы. Выдал возраст на раз-два.