Каталог статей.


Шестая печать. 30

Юлиан обернулся, нашел взглядом Анну.

 

-            Не с кем, - спокойно промолвил он. - Одни мы на всем свете.

У Анны так; и подпрыгнуло сердце. Кажется, птицей бы кинулась навстречу, да застыла, примороженная к месту словами Амфилохия Поклонова:

-            Что ж так плохо за сестрицей-то присматривали, что она из Мологи пропала, да сюда попала?

-            Это не я за нею плохо смотрел, - Юлиан готов был спорить долго, - это места тут плохие, нехорошие...

-            Чем они тебе плохи, а? - немедленно взъелся молодой перевертыш. - Ишь, столичный барин выискался!

-            Тем плохи, что девочек среди бела дня на улице крадут! - парировал Юлиан.

-            «Крадут!» - фыркнул Амфилохий Поклонов. - Скажете тоже, господин Дич! Может, она сама пошла?

-            По доброй воле? - ведьмак обернулся на девочку, не веря своим ушам. - А сама она что скажет?

-            Да что ее слушать! - проворчал опять тот же перевертыш - Девка! Чего с нею нянькаться! Все бабы дуры...

Он не договорил - его вдруг рвануло вниз так быстро, что от неожиданности язык попал меж зубов. Перевертыш взвыл от боли. Никто не заметил, как ведьмак выбросил вверх и в сторону левую руку, но все видели, как он за густую шерсть вывернул шею перевертыша, поднося его ухо поближе.

-            Запомни, щенок, - негромко, но внятно промолвил Юлиан.

- О женщинах в таком тоне может говорить лишь тот, кого не женщина родила на свет, а сука у забора ощенила! Пошел вон!

Анна закрыла лицо руками. Рядом беззвучно ахнула Рита. Ерга, всплеснула руками, невольно загораживая беременную женщину. На какой-то миг все застыли...

А потом расхохотался Амфилохий Поклонов. Вслед за ним загоготали остальные перевертыши. Дотянувшись, человек похлопал ведьмака по плечу:

-            Ай, люблю таких! Свой вы человек, ваше высокоблагородие! Поставили сопляка на место... Слышь, чего сказано? Пошел вон!

Ворча, молодой перевертыш убрался.

-            Так с ними и надо, со щенками, - рядом плюхнулся второй перевертыш, с сединой на морде и сточенным

клыком,торчавшим из-под порванной когда-то и плохо сросшейся губы. - Был бы ты из наших - вот точно лапу бы тебе пожал. А так...

-            А я бы - тебе!

Оба рассмеялись. Смех подхватили.

-            И-эх! - воскликнул седомордый. - Ерга, тащи чего-нибудь покрепче этого детского пойла! - он кивнул на квас. - Выпьешь?

-            С тобой? - Юлиан прямо взглянул в прищуренные глаза. - А наливай!

Он не чувствовал куража, но понимал, что близок к этому. Елавное, не оступиться.

Я не могу на это смотреть! - прошелестела рядом с Анцой пустота голосом Риты.

-            Не можешь - не смотри! - сама девочка, как зачарованная, не сводила глаз с коротких крепких пальцев Амфилохия Поклонова, следя за каждым их движением.

Не могу! Даже когда закрою глаза - все равно не могу не видеть...

-            Тогда... исчезни!

Как? Ты же рядом! Как я тебя оставлю? Я боюсь...

Ерга притащила откуда-то еще один жбан. Седомордый перевертыш вытащил пробку, посопел носом:

-            Хорошо! Наливай!

Домашнее пиво оказалось крепким, явно разбавленным для крепости сивухой. Юлиан опрокинул в себя содержимое стакана, не поморщившись, чем заслужил одобрение окружающих.

-            Умеют же пить... Ругай, - перевертыш протянул широкую короткопалую ладонь. Рукопожатие у него было крепким, словно палаческие тиски. Юлиан еле заставил себя не поморщиться, но не удержался от того, чтобы исподтишка не нажать на болевую точку на кисти. Новый знакомый взвыл и, отняв руку, стал яростно трясти кистью.

-            А ты здоров, - уважительно протянул он.

Ведьмак только улыбнулся половинкой рта. С человеком он бы так не поступил. Даже с этим подозрительным Амфилохием Полканычем Поклоновым. Но перевертыши не были людьми.

Потянулись знакомиться остальные. С каждым полагалось выпить за знакомство. Юлиан начал смутно подозревать, что его хотят банально подпоить и воспользоваться его слабостью. Они же не знают, что ведьмака сложно отравить! Он, если и подпадает под действие отравы, приходит в себя намного быстрее обычного человека. Если бы это было не так, то два года назад в Дебричеве он бы не очнулся до того, как к нему явилась ведьма.

Воспоминания о тех сутках, что он провел в подвале, а потом служил ездовым конем для колдуньи, подействовали, как ушат ледяной воды. Хмель исчез - не понадобилось даже принимать меры.

Понемногу расслабившись, перевертыши стали разговорчивее. Юлиан отвечал на их болтовню односложно, раздумывая, как поступить дальше.

-            Что приумолкли, ваше высокоблагородие? - усмехнулся Амфилохий Поклонов. - В гостях тосковать не принято.

-            Да не тоскую я. Просто...

-            Скучно? Так поразвлечься не желаете ли? В картишки, например, перекинуться? А?

Юлиан не ждал этого предложения. В карты он играл крайне редко, не испытывая к ним тяги. Кроме того, проведя детство и раннюю юность практически в нищете и лишь с получением чина коллежского советника вздохнув свободнее, он узнал цену деньгам и просто не мог позволить себе проигрывать.

Однако...

-            На что играть будем? На интерес?

-            Еще скажи - на щелчки! - зафыркал Ругай рядом.

-            На деньги.

«А, пожалуй, они могут и заставить!» - мелькнуло у Юлиана,и он кивнул:

-            Добро!

Две женщины проворно убрали со стола. Молодой перевертыш, которого звали Пегашем, метнувшись куда-то, приволок старую, потрепанную, засаленную колоду. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять - тут все карты настолько затерты, настолько часто переходили из рук в руки, что сами собой оказались все краплеными. Даже новичку несложно было понять это - оставалось лишь запомнить, у какой карты как надорван, затерт или смят краешек.

-            Извиняйте, других не держим, - оскалился перевертыш - Но, ежели вашему высокоблагородию то зазорно, тогда уж...

-            Играем! - оборвал Юлиан.

-            В «фараона»,трынку или «дурака»? - деловито осведомился Амфилохий Поклонов, забирая колоду и начиная ее тасовать с таким видом, что сразу стало ясно, кто тут будет метать бацк.

-            В «фараона», - эта игра была ему знакома лучше других.

-            Тогда извольте тянуть.

Юлиан протянул руку. В пальцах оказалась двойка червей.

-            Сколько?

-            Для начала гривенник, - он пошарил в кармане, извлек небольшой кругляш, положил на карту рядом с собой.

-            И правильно, - поддержал его Амфилохий Поклонов. - Начинать надо с малого.

Перетасовав колоду, он стал метать карты направо и налево. Все зрители, затаив дыхание, следили за тем, как они отлетали туда-сюда. Двойка упала направо.

-            Талия сыграна. Желаете еще?

-            Желаю.

-            Мирандолем-с? - рядом вылез Пегащ облизнулся.

Юлиан сосредоточился, вспоминая термины игры, в которой

разбирался довольно плохо для человека его положения и лет:

-            Дуплет.

-            Вот это по-нашему! - перевертыш усмехнулся и протянул ему стакан с брагой. - Желаете-с ещё выпить?

Ведьмак только смочил губы, не желая терять над собой контроля. Снова потянулся за картой. Десятка... Снова Амфилохий Поклонов стал метать банк...

Анна сидела на лавке, кусая костяшки пальцев. Ерга застыла изваянием у печи. Беременная женщина присела рядом на лавку, обеими руками держась за живот. Они обе чего-то ждали, посматривая на девочку. Та боялась даже шевельнуться.

Игра продолжалась. Юлиан Дич почти все время проигрывал, удваивая ставки осторожно, словно чего-то боялся. Несколько раз ему случалось отыграться, но он снова и снова продолжал. Долг рос. Постепенно на кону оказались все его деньги. Амфилохий Поклонов довольно оскалился и стал метать в последний раз. Юлиан почти не следил за его руками, догадываясь, чем это кончится.

-            Талия сыграна. Покинете или как?

Рядом кто-то захихикал. Юлиан сидел, как каменный. Анна смотрела на него во все глаза, он чувствовал ее взгляд, но не мог себя заставить даже покоситься на девочку. Решилась ее судьба.

-            Желаете отыграться?

Он выдохнул. Медленно. Так... это шанс.

-Да.

-            Что ставите? - издевательски улыбнулся Амфилохий Поклонов.

-            Все. Против девочки.

Рядом с Анной тихо взвизгнула остававшаяся невидимой Рита.

-            А не маловато ли будет?

Юлиан знал, что до этого дойдет. И надеялся, что до этого не дойдет. Немного меди и последний банковский билет в десять рублей не спасут положения. Играть на запонки? Они с мелкими камешками, но вряд ли перевесят удвоенную ставку. А если...

-            Провка!

-Га?

Сидевший на лавке и торопливо доедавший хлеб с квасом подросток подхватился на призыв.

-            Поди-ка сюда.

Тот вскочил. Улыбка тронула его губы, как всегда, когда его за чем-то призывал хозяин.

-            Покажись!

Еще ничего не понимая, подросток вышел вперед, скинул кафтан, подбоченился, улыбаясь.

-            Хорош?

Улыбка Провки стала победной.

Два перевертыша полезли из-за стола. Один, Ругай, со знанием дела ощупал плечо парня, другой бесцеремонно полез в рот:

-            Годится...

-            Нет. Не годится, - Амфилохий Поклонов был холоден. - На людей не играю.

-            А он не человек, - Юлиан почувствовал, что поймал-таки кураж. - Он ведьмак. Ведьмака против ведьмы. А?

Провка еще улыбался, но глаза его уже остекленели. Анна схватилась за сердце. Амфилохий Поклонов медленно кивнул головой:

-            Ну, раз так, то... Но это...

-            Последний раз. Слово и дело!

«Слово и дело» было не только своеобразным паролем. Инквизиторы - особый отдел Тайной канцелярии - иногда ещё и клялись им.

-            Итак...

-            Анна!

Девочка ойкнула - Юлиан впервые за время игры назвал ее по имени.

-            Подойди. Вытяни карту. Для меня!

Девочка подошла, встала рядом с оцепеневшим Провкой. Она отчаянно трусила - ведьмак чувствовал страх ведьмы - но держалась. Амфилохий Поклонов протянул ей потрепанную колоду. Дрожащими руками Анна вытянула одну за кончик.

-            Дама бубен.

Юлиан молча кивнул, словно ждал именно этой карты. Сжал кулаки.

-            Итак...

Толстые сильные пальцы Амфилохия Поклонова двигались быстро и ловко. Смотреть за тем, как они мелькают, было одно удовольствие... если бы не мысль о том, что от них зависит чья-то жизнь и свобода.

Ведьмак не сводил глаз с пальцев банкомета. От напряжения закружилась голова, в ушах зазвенело. Мир словно раздвинул пределы. Движения вокруг замедлились, потекли. Амфилохий Поклонов перебирал теперь карты медленно, как во сне. Он выбирал, какую куда положить прежде, чем начать метать банк. И прежде, чем...

-            Налей!

Резкое движение в сторону Пегаша, чуть ли не под нос

Поклонову, разрушило чары. Он вздрогнул, застыл и прежде, чем перевертыш взялся за бочонок, начал метать. Юлиан убрал стакан. От того, успел он или опоздал, зависело слишком много.

Руки человека двигались медленно. Слишком медленно для ведьмака с его реакцией. С одной стороны это хорошо, вовремя можно угадать, когда противник начнет жульничать, а с другой стороны,только растягивалась пытка. Анна и Провка стояли рядом, дыша через раз,и в их сторону ведьмак смотреть опасался.

Карта... еще... ещё одна... и...

-            Дама.

Поняла даже Анна, а вот до Провки явно не дошло, что его только что проиграли в карты.

-            Ну? - ведьмак откинулся назад, кладя руки на стол.

-            Ваш выигрыш, - проворчал Поклонов.

-            Нет! - взвился с места взбешенный Пегащ но в него с двух сторон вцепились Ругай и ещё один самец.

-            Тихо! Сидеть! Это игра!

Молодой самец рычал, но на его ворчание не обращали внимания. Юлиан медленно встал, чувствуя, как, оказывается, затекло все тело. Глядя прямо на Амфилохия Поклонова, сгреб в карман остававшиеся на столе деньги, взял за руку Анну.

-            Мы уходим. Прямо сейчас.

На стоявшего в двух шагах Провку он даже це посмотрел. Взгляд ведьмака не отрывался от единственного человека в этой компании нелюдей. Он смотрел так, словно собирался запомнить Поклонова до конца жизни.

-            Сейчас? В ночь?

-            А почему бы и нет? Ты готова?

Он первый раз отвел глаза, посмотрел на девочку. Анна, державшая его за руку, только моргнула, кивая.

-            Тогда пошли.

Сам подхватил свой баул - не навьючивать же на девчонку! - направился к двери. Пришлось повернуться спиной к ворчащим перевертышам - все равно, что бежать от своры одичавших псов! - и было несколько мгновений липкого страха, что вот- вот набросятся, но обошлось. Люди переступили порог, захлопнули дверь, спустились по скрипучим, расшатанным ступеням крыльца на пустой неухоженный двор.

Лес начинался практически за забором - шагов десять, и вокруг встали деревья и кусты. Здесь, вблизи от жилья - пусть и жили перевертыши - растительность была все же не такая густая. Кустарник почти весь ушел на дрова, молодая поросль вытоптана, попалось несколько пеньков - следы вырубок. Но, чем дальше,тем гуще становились заросли. Приходилось идти осторожно, забросив баул за спину и одной рукой отводя в сторону лезущие в глаза ветки. Обычный человек ушел бы не далеко, тем более что ночь была не лунная. Но хорошо быть ведьмаком! Да и ведьмой тоже неплохо. В темноте хотя бы не заплутаешь,иди себе и иди.

-            А куда мы идем? - первой нарушила молчание Анна.

-            В Покровку. Это село за лесом. Большое.

-            Далеко?

-            Верст пять-шесть, - припомнил Юлиан. - Если по прямой. Дойдешь?

Девочка помолчала.

-            Я попробую.

-            Нам главное - из этого леса выбраться, - предупредил- утешил Юлиан. - Там можно не так спешить.

-            Они за нами погонятся?

Теперь уже пришел его черед молчать, обдумывая ответ.

-            Может быть.

Хлопнула дверь на крыльце. На несколько долгих секунд воцарилась тишина.

-            Ыы-ы-ых, - простонал с отчаянием Пегаш - И-эх, вы-ы-ы... Скоты! Такую девку упустили! - задрав голову, он коротко взвыл и вдруг сильным резким движением стряхнул с себя руки удерживавших его соплеменников. - Такую девку...

-            Зато мальчишка у нас остался, - возразил Ругай.

-            Да на что нам этот мальчишка? В суп его разве что?

Провка стоял, как вкопанный. Только медленно переводил

взгляд с одного из новых хозяев на другого.

-            Пригодится еще.

-            Как? Продать разве что?

-            Мена честная была, - Амфилохий Поклонов выбрался из-за стола. - И игра - тоже.

-            Игра честная... Скажешь тоже! - молодой перевертыш шагнул к столу. - Карты кто трогал?

-            Ты.

-            Ага! То-то и оно, что я тогда сам, своими руками, девку этому хмырю отдал!

-Что?

-            То! Глянь, какая дама выпала!

Все кинулись к столу. Рядом с дамой бубен лежала шестерка червей.

-            Была дама, - уверенно сказал Амфилохий Поклонов. - Я сам ее... выкинул...

-            Сам и подыграл! - взъярился перевертыш. - Все вы, люди, одним миром мазаны! Только и думаете, как нашего брата вокруг пальца обвести! Не на таковского напали! Я т-тебя... ар- рх-х...

Он ринулся на человека, но тот мгновенно выбросил вперед правую руку, ловя разбушевавшегося самца за горло. Подержал чуток, снимая пальцы и видя, как тот хрипит, задыхается и царапает когтями его жилистое запястье, а потом отшвырнул в сторону, как кутенка.

-            Да на тебя не напасть - грех! - мужчина презрительно вытер пальцы о скатерть. - Щенок паршивый! Кто ж ведьму до карт допускает? Пока сам ведьмак играл, нам карта шла, а как эта девка к столу подошла,так все и переменилось! Она нам глаза отвела!

Раздосадованный, он шагнул от стола и наткнулся на Провку. Парень шарахнулся было в сторону, но мужчина сгреб его за рубашку, подтягивая ближе.

-            А ты... - он помолчал, усмехнувшись. - Ишь, ты, какой подарочек! Глядите, кого нам ведьмак на ведьму сменял-то? И такого в суп? Не жалко?

Перевертыши придвинулись ближе. Пегаш присвистнул, присмотревшись:

-            А ведь верно! Иди-ка сюда, парень...

Провка пытался сопротивляться, пытался упираться, но было бесполезно. Да и что он мог сделать один против восьми рук, вцепившихся в него со всех сторон?

Его поволокли на двор, подтащили к небольшому сарайчику, стоявшему в отдалении. Двор был засорен бытовым мусором, щепками, ветками, прошлогодним сухим будыльем, гнилой ветошью, но вокруг сарайчика оказалось расчищенное пустое пространство. Дверь распахнута настежь и в темноте казалась входом в подземелье.

Провка вдруг почувствовал безотчетный страх. Он уперся в землю ногами, попытался вырваться, но куда там! Ему заломили руки так, что парень едва не закричал от боли. А потом кто-то отвесил такого пинка, что он кубарем вкатился в сарайчик и растянулся на полу.

Хлопнула дверь. Пала кромешная тьма.

Несколько секунд ничего не происходило. Снаружи и внутри была тишина. За эти мгновения передышки глаза Провки успели мало-мальски привыкнуть к темноте, он выпрямился на руках, озираясь по сторонам.

Слабый свет проникал в щели под потолком и кое-как сколоченной двери. Он позволял рассмотреть земляной пол - там, где отказывало зрение, помогали пальцы и собственный нос - и бревенчатые стены, заляпанные чем-то темным. Дотронулся, принюхался, даже рискнул лизнуть испачканные пальцы - и отпрянул. Это была засохшая кровь, которая, судя по всему, была нанесена каких-то несколько часов назад.

Он еще сидел на полу, пытаясь осмотреться, когда услышал снаружи какие-то звуки. Шуршали шаги, потрескивало пламя. Потом в щели проник слабый свет. Стало немного светлее и оказалось, что стены не просто испачканы - на них виднелись какие-то знаки и даже надписи.

Но что там написано, он не узнал. Перевертыши окружили сарайчик. Послышался негромкий речитатив:

-            Яр-Ярило, Хмель-хмелина. Солнца нет, луны свет. Дай нам силы, Яр-Ярило, руду-кровь отворить, зверя-волка сотворить. Навостри ножи буланые да на зверя окаянного. Руду-кровь отворить, зверя-волка сотворить... его кровушки испить, его силушку избыть... руду-кровь отворить, зверя-волка сотворить...

В нос ударил замах дыма. Пламя стало ярче. Они что, собрались сжечь его живьем?

Дверь распахнулась. На пороге застыла тець. Провка отпрянул к противоположной стене, закрываясь локтем. Из- под руки успел заметить, что человек - мужчина - совершенно голый. В одной руке у него был нож, в другой - нечто бесформенное. То ли мешок, то ли...

Человек; переступил порог. Г лаза Провки привыкли к темноте, и он мог бы узнать Амфилохия Полканыча Поклонова, но взгляд парня прилип к тому, что тот нес в руке. Не мешок, а шкура. Шкура волка с мордой и лапами.

-            Что стоишь, щенок? Ко мне!

Провка помотал головой, попятился.

-            Руду-кровь отворить, зверя-волка сотворить... Руду-кровь отворить, зверя-волка сотворить, - раскатывалось за стеной.

-            Упрямый. Глупый. Ко мне! Ну! Холоп!

Еще шаг - и лопатки уперлись в противоположную стену. Отступать было некуда. Словно понимая, что парень загнан в угол, Амфилохий Поклонов сделал ещё шаг.

-            Руду-кровь отворить, зверя-волка сотворить, - раздавалось снаружи.

-           Ко мне! Я твой хозяин! Иди к хозяину, щенок!

«К хозяину!» Прежний хозяин купил его у барина и только что проиграл в карты. А новый - вот он. И надо подойти. И встать на колени. И принять от нового хозяина кнут и ласку. И быть послушным. И...

И Провка сделал шаг.

Гулко стукнулся коленями о земляной пол. Уперся ладонями, склоняя голову. Что-то легло сверху. «Шкура», - догадался он.

-           Руду-кровь отворить, зверя-волка сотворить, - гремело в ушах. В какой-то миг Провка поймал себя на мысли, что сам, беззвучно, одними губами, повторяет те же самые слова. Не веря себе, он вскинул голову и...

Нож блеснул перед глазами, но за миг до того тело среагировало само. Парень откатился в сторону - и заорал во всю глотку от внезапно процзившей с ног до головы острой боли. Как будто на полу было насыпано битое стекло и железки,и он напоролся на них боком, ногами, локтем, затылком... Его скрутило судорогой. В крике выплескивая страх и боль, он покатился по земляному полу. Рванулся вскочить, ударился об стену, цепляясь за нее ногтями - и заорал от ужаса, когда увидел, что вместо рук у него звериные лапы. Но и вместо крика из глотка вырвался звериный вой.

-           Руду-кровь отворить, зверя-волка сотворить...

Его схватили за шиворот, как мешок, выволокли наружу. Он не сопротивлялся - все тело слишком болело, чтобы двигаться самостоятельно. Упал у крыльца, еле переводя дух. Зарычал, когда кто-то пнул его ногой.

-           Злишься? - голос звучал откуда-то издалека. - Ты не на меня злись, ты на него злись! На того, кто тебя предал! Променял на девку! Обрек; на муку! Это он во всем виноват!

В нос ударил запах. Знакомый запах. Руки-лапы-ноги медленно выпрямились. Он с трудом принял вертикальное положение. Пошатываясь, встал, исподлобья озирая собравшихся перевертышей. Что-то случилось с его глазами - мир кругом окрасился во все оттенки серого, силуэты стали расплывчатыми, зато в нос ударила такая смесь новых запахов, что с непривычки кружилась голова.

-            Перевернулся, - протянул один из перевертышей. - Эва, как...

-            А вы думали, - тот, кто стоял рядом, потянулся потрепать по загривку. - Обмен честный. Игра вот была нечестной, а за такое стоит наказать. Сможешь?

Он еще не понимал, чего от него хотят. Повернул голову, посмотрел на говорившего. В голове медленно ворочались мысли. «Хозяин... друг... враг... девчонка... найти... след...» Хотел что-то сказать, но испугался, что опять вместо человеческого голова будет только вой и рык.

Но, видимо,тот, кто стоял рядом, прочел что-то в его глазах. Потрепал по загривку:

-            Найди и убей!

И он помедлил и сделал шаг. Потом другой,третий и пошел. Сначала было трудно - тело двигалось, словно чужое, ноги не слушались, его мотало из стороны в сторону, как пьяного. Два раза повело вбок, один раз он упал у крыльца, другой раз врезался в стену дома. Только на третий раз добрался до ограды, перебирая руками-лапами, дошел до ворот, выбрался на улицу, глотнул свежего воздуха и пошагал прочь, с каждым шагом ускоряя ход.

«Хозяин... друг... враг... девчонка... найти... след», - ворочались в голове мысли.

Он держал ее за руку, и это было так естественно, так правильно, что Анна поймала себя на мысли, что ей хочется крепче прижаться к плечу Юлиана, обнять его, почувствовать себя в кольце его рук. Он был рядом. Ее друг. Ее защитник. Все было как когда-то, возле Мертвого Дома. Так же - и не так. Они оба изменились за минувшие полтора года, и Анна пока ещё смутно чувствовала, что рука об руку с этим человеком могла бы пройти вот так всю жизнь.

Ночной лес окружал их. Было темно, но ведьмак и ведьма хорошо видели во мраке и не нуждались в фонарях. Деревья, похожие на заколдованных воинов, выступали из мрака. Кусты походили на притаившихся зверей. Поваленные бревна и пни казались чудовищами. Шуршали ветки и опавшая листва под ногами мелких лесных зверьков. Время от времени что-то поскрипывало, постанывало, ухало и ворчало. Изредка слышались тяжелые шаги лешего, обходившего дозором свои владения. Двое путешественников ощущали на себе его мимолетный взгляд - пустой, цепкий, лишенный любви или ненависти. Взгляд того, кто просто следит за прохожими и ждет, не нарушат ли они его законов.

Тропинка еле виднелась. Они пробирались почти на ощупь, шагами меряя дорогу. Еще версты две. Или три. Или пять. Чем дальше от Гиблого Урочища - тем безопаснее. Если ни во что не вмешиваться, если просто пройти мимо,и леший не обратит внимания. Если просто идти, держась за руки.

Помогая перебраться через бревно, Юлиан второй рукой подхватил Анну за талию - и внезапно застыл, почти держа девочку на весу. Почувствовав, как напряглись его руки,та невольно сама обхватила его за шею.

-            Что там?

Ох, не надо ей было этого делать! Юлиану вдруг захотелось обнять ее крепче, прижать к себе и не размыкать рук никогда на свете! Но он заставил себя сдержаться. Это все придет потом. Если «потом» вообще будет.

-            Ничего, - прошептал он, зная, что она ему не поверит. Но просто так ведьмаки не прислушиваются к звукам ночного леса.

Она прислушалась тоже - и неожиданно уловила странный звук. Он возник и почти сразу растворился в шорохе веток и шуршании опалой листвы. Не то стон, не то вой, не то протяжный отчаянный крик. Но лес отозвался на него, ожил, забеспокоился.

-            Погоня?

Их взгляды встретились. Г лаза были так близко, что при желании можно было увидеть свое отражение.

-            Все будет хорошо, - шепнул Юлиан, осторожно ставя Анну на землю. - Пошли.

Они зашагали быстрее, но уже не столько глядели вперед, сколько прислушивались к тому, что происходит за спиной. В лесу кто-то был. И этот кто-то стремительно приближался. Слишком быстро для человека, но как-то чересчур медленно для собаки или волка. Так что шанс был...