Каталог статей.


Шестая печать. 16

-           Ох, - монахиня прижала руки к груди. Ей не понадобилось много времени, чтобы понять, чьи это были волосы.

- Что ты с нею сделала? - от волнения она забыла о приличиях.

-            С девочкой? Ничего. Анна заболела. Простудилась.

-            Это ты постаралась?

-            Отнюдь. Девчонка сама виновата. Нечего было бегать туда- сюда в метель. Сидела бы в пансионе - ничего бы не случилось! Нет, ей понадобилось какие-то тайны заводить, скрываться ото всех... Кстати, что это за Рита, которую она выдумала?

-            Рита вовсе не... - сестра Апраксея вовремя прикусила губу и присела на постель, сложив руки на коленях. - Рита вовсе не опасна. Она... девочка так одинока. Она так тоскует о доме, о семье... Ничего удивительного, что она придумала себе подружку. Она и ко мне бегала от одиночества...

-            Ой, ли? - гостья рассмеялась серебристым холодным смехом. - А я думала, что тут дело в Печатях...

Как ни старалась бывшая ведьма сдерживаться, полностью совладать со своими чувствами не получилось.

-            В чем?

-            Не притворяйся, что не знаешь, о чем речь. Анна Сильвяните не рассказывала тебе о том, что это именно она в прошлом году обрела Пятую Печать? А ты, насколько мне известно, много лет назад чуть было тоже не овладела ещё одной, но почему-то умудрилась выпустить ее из рук.

Сестра Апраксея покачала головой:

-            Ни о каких Печатях мы никогда не говорили! Но что ты можешь помнить? Сколько тебе тогда было лет? Свои-то Силы хоть пробудились?

-            Не твое дело, - тряхнула головой гостья. - Я всегда была достаточно сильна! Я узнала обо всем от своей предшественцицы. А сейчас хочу узнать правду - о чем вы

разговаривали с Анной Сильвяните?

-            О доме, - ответила бывшая ведьма. - О ее матери - Елена Дебрич-Прилуцкая была хоть и моложе меня, но мы дружили! Об этой Рите, которую она придумала потому, что у всех девочек в ее классе есть сестры-близнецы, а у Анны - нет. А больше ни о чем...

-            Ни о чем таком, что мне не следовало знать? - прищурилась главная матка. - Смотри, помни, кому ты лжешь!

-            Я не лгу, - монахиня перекрестилась. - И Господь мне свидетель. А если ты вздумаешь допросить меня также, как твоя предшественница, вспомни, что я теперь обычная женщина , а Анна Сильвяните - девочка, еще не прошедшая посвящение. Вряд ли наши законы изменились настолько, что допускают магический допрос и пытки в отношении детей!

-            Что ж, - гостья вскочила, сжимая кулаки. В келье мгновенно потемнело, запахло грозой и почему-то гарью. - Я даю тебе шанс. Скажи, чего ты хочешь - и я постараюсь исполнить твою просьбу в обмен на...

-            Убирайся! - отрезала сестра Апраксея. - Вот все, чего я хочу!

Еще никто и никогда не разговаривал с главной маткой в подобном тоне. Еще никто и никогда вообще с матками так не разговаривал. Верховная ведьма задрожала от злости. Она уже вскинула руку, чтобы обрушить на ослушницу первое попавшееся убийственное заклятье, но тут откуда-то издалека донесся глухой удар колокола.

-            Зовут к молитве, - сестра Апраксея перекрестилась. - Мне пора. Когда вернусь,чтобы духу твоего здесь не было!

И поскорее юркнула за порог.

Оставшись одна, главная матка медленно опустила руку. Несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь.

-            О доме, значит, - пробормотала она. - Ну-ну...

Выздоровление Анны затянулось. Первые две недели девочка

едва могла оторвать голову от подушки и ослабела так, что в начале третьей недели, когда кризис миновал, ее приходилось кормить с ложечки. Она с трудом могла проглотить за один присест несколько ложек горячего бульона или выпить полстакаца теплого молока с травами и медом.

Больную часть дня девочка лежала в полном одиночестве. Одноклассницы ее не навещали - не нашлось среди них ни одной, кто захотел прийти и развеять скуку. Лишь однажды Амалия Арнольдовна привела класс. Девочки и классная дама несколько минут мялись на пороге, рассматривая больную и мучительно выдумывая, что сказать. Новостей никаких не было - только уроки, которые Анне не разрешали учить потому, что из-за плохого самочувствия ей было трудно читать. Выстояв положенное время, пансионерки поспешили прочь, опередив классную даму.

Несколько раз в день заглядывала служительница - проверить, не начался ли жар, подать стакан воды с лекарством, накормить больную, поправить постельное белье или под руку довести до уборной. Но она почти не разговаривала с единственной пациенткой и, если бы не ее бормотание: «Вот так... ещё ложечку за маму... ложечку за папу...» - можно было счесть, что она глухонемая. Исполнив свои обязанности, она уходила, не слушая, что хотела ей сказать девочка. И, если бы не Рита, которая постоянно вертелась рядом, Анне было бы совсем одиноко. Сестра- призрак развлекала ее болтовней,делилась новостями, рассказывала обо всех случаях, смешных и грустных, которые происходили на уроках. Даже пересказывала лекции, которые читали некоторые наставницы.

Сегодня рассказывали про Амазонку, - мечтательно вздыхала она. - Какие там леса, какие водятся звери... И про страну Эльдорадо. Ах, как бы мне хотелось там побывать! Давай съездим?

Анна только пожимала плечами. Для нее пока величайшим достижением было самостоятельно, пока не видит

служительница, встать с кровати. Про Амазонку ли тут мечтать?

Но была и ещё одна посетительница, визиты которой больше пугали, чем радовали. Тем более что она всегда являлась в неурочное время.

Первый раз это случилось в тот день, когда девочка наконец- то смогла приподняться на постели.

-           Аннушка, - сиделка поправила ей подушку, пригладила волосы, - к тебе гости.

-           Кто? - прошептала девочка, не узнавая своего голоса.

-           Сейчас увидишь. Улыбайся!

Порог переступила директриса и остановилась, раскинув руки в стороны:

-           А вот и я! Здравствуй, моя милая девочка! Как ты себя чувствуешь?

Она была прекрасна. Очаровательна. Обворожительна. Чудесна. Не хватало слов, чтобы описать, какие чувства вызывала ее красота. Анна, поддавшись ее обаянию, невольно подалась навстречу:

-           Здравствуйте...

-           Ах, моя милая девочка, - главная матка подлетела к ней, наклонилась, беря ее за руки. - Я так за тебя переживала! Если бы ты знала, сколько ночей я не спала, пока ты находилась между жизнью и смертью! Сколько слез я пролила...

На ее длинных ресницах впрямь задрожали капельки непрошенной влаги, и у Анны самой комок встал в горле.

-           Извините, - пробормотала она. - Я не нарочно.

-           Я на тебя нисколько не сержусь! - главная матка погладила ее по голове. Жест этот был до того знаком девочке, что она невольно нахмурилась. Эти ласковые прикосновения кого-то ей очень напоминали. - Даже если бы я и хотела тебя наказать, но какой в этом смысл? За что тебя наказывать? За то, что заболела? За то, что едва не погибла? За то, что заблудилась?

-           Я... убежала...

-            Из пансиона? - живо подхватила матка. - О, за это можно наказать как за нарушение дисциплины,и сначала я так и хотела сделать. Но твоя тяжелая болезнь заставила меня посмотреть на все иными глазами. Ну, вот скажи на милость, почему ты вообще убежала?

-Я...

-            Тебе просто было скучно и одиноко! Здесь тебе не повезло - нет ни одного друга, нет ни одного близкого человека. Ты всю жизнь прожила с родными, не разлучаясь с ними дольше, чем на несколько часов. И вдруг тебя отрывают от семьи. И когда - в самом нежном, самом сложном возрасте, когда девочка становится девушкой , а ученица - ведьмой. У тебя пробуждаются новые способности, новые силы, новые возможности твоего организма. В такое сложное время рядом с тобой должен быть преданный друг, наставник, родная душа, а что на деле? Никого! Естественно, что тебе оказалось труднее, чем прочим! У твоих одноклассниц есть сестры-близнецы, они не одиноки, а ты совсем одна, моя бедная маленькая девочка. Ах, как бы мне хотелось тебе помочь! Как бы я хотела стать тебе другом... или сестренкой! Хочешь, мы с тобой будем сестрами?

Если бы не Рита, Анна бы тут же согласилась.

-Но...

-            Ах, понимаю, - вздохнула матка. - Тебе будет трудно. Но тогда... может быть, ты захочешь стать моей маленькой девочкой? Скажем, моей дочкой? Я знаю, у тебя нет мамы, а у меня - представь себе! - нет своих деток. Но мне иногда так хочется иметь такую маленькую девочку! Любить ее, заботиться о ней, читать ей сказки, причесывать волосы... Давай, я тебе заплету косички? Приподнимись!

Директриса обхватила Анну за плечи, заставляя сесть прямо,и устроилась в изголовье, ловкими руками распутывая ее свалявшиеся за время болезни волосы.

-            Какие у тебя густые косы, - щебетала она. - И какие шелковистые! Но их надо непременно вымыть. Скорее бы ты поправилась, моя милая! Я сделаю для тебя душистую ванну, вымою голову с чабрецом и шалфеем. Переберу каждую прядку... Твои косы станут всем на зависть,такие >це, как мои! Потрогай мои волосы, не бойся, - она взяла ее ладонь, заставила провести себя по прическе. - Они тебе нравятся? У тебя будут такие же и даже лучше! Ты станешь самая красивая. Тебя все будут любить и уважать...

Анна слушала ее бормотание, и у девочки замирало сердце. Из-за слабости она не могла сопротивляться ловким руцам директрисы, но чувствовала страх. Главная матка что-то задумала. Она не могла просто так внезапно измениться.

-            Что ты молчишь, моя милая?

-Я... не знаю, - пробормотала девочка.

-            Не знаешь, хочешь ли, чтобы тебя любили? Но этого все хотят!

-            Я не знаю... что со мной, - несмотря на то, что директриса не могла видеть ее лицо, она все равно отвернулась. - Г олова кружится. И слабость. Простите, но я хочу спать. Мне плохо. Пожалуйста, не надо... оставьте меня!

-            Как? Ты хочешь, чтобы я ушла?

-            Да, пожалуйста! Очень вас прошу, - Анна зажмурилась.

Директриса колебалась. Ее пальцы все ещё запутались в

волосах девочки.

-            Ты уверена, что хочешь, чтобы я ушла?

-            Да... нет... не надо, прошу вас, - Анна вывернулась из ее рук и упала на постель. Еолова у нее крутилась, в глазах потемнело от резкого движения. - Мне плохо. Оставьте меня!

Тихо скрипнула больничная койка.

-            Ну, если ты так в этом уверена... Мне очень жаль, ну что

ж... сейчас я уйду, но не прощаюсь!

Послышались удаляющиеся шаги. Хлопнула дверь. Анне очень хотелось посмотреть,действительно ли директриса ушла, но ей на самом деле было нехорошо,и несколько минут она просто лежала, пережидая приступ слабости.

Так ее! - Рита возникла на постели, сидя, скрестив по- турецки ноги. - Молодец, что отбрила ее! Она теперь повадится сюда бегать!

-           Что ты такое говоришь, - прошептала Анна.

Что слышала! Я ее насквозь вижу и чувствую! Она нас с тобой обманывает! Она опасна! Уж если кто и желает тебе добра, то не матка точно. Ишь, чего удумала! Мамой нашей она хочет стать! У нас с тобой уже есть одна мама, и другой нам не надо!

Миновало еще несколько дней. Главная матка не оставляла девочку в покое, являясь чуть ли не каждый день с предложениями дружбы. Ее призывы становились все настойчивее, скоро Анна уже радовалась одиночеству - конечно, вместе с Ритой. Но однажды служительница, переступив порог, загадочно улыбнулась.

-           Вижу, моя красавица, сегодня тебе получше! А к тебе гости!

Девочка не успела удивиться, как в палату торопливо вошла

тетя Маргарита:

-           Анна?

-           Тетя?

-           Девочка, что случилось? - отчета она почему-то потребовала у служительницы.

-           Она простудилась, - объяснила та. - Но, по счастью, опасность миновала.

-           Вот и отлично, - пожилая дама прошла к койке, внимательно посмотрела на племянницу. - Как ты себя чувствуешь?

Сидя на кровати, Анна во все глаза смотрела на тетушку:

-           Хорошо.

-           Вот и отлично! Собирайся, моя дорогая, я приехала за тобой.

-           Что? - девочке показалось, что она ослышалась. - Как так - «за мной»? Разве я уезжаю? Почему?

-            Потому, - отрезала княгиня Дебрич. - Мне написала директриса пансиона, что здешний климат оказался для тебя вреден. Тебе трудно тут жить и учиться,и она предложила вернуть тебя на домашнее обучение. Она даже любезно согласилась вернуть часть денег из тех, которые я заплатила за твою учебу и проживание.

-            Но, - Анна растерялась, - это невозможно!

-            Еще как возможно, моя дорогая! Ты - моя единственная наследница, я це хочу рисковать твоей жизнью и здоровьем. Директриса согласна отпустить тебя прямо сейчас, все формальности уже улажены, и осталось только упаковать твои вещи. Еде ее платье? - обратилась она к служительнице.

-            Но тетя, - всплеснула девочка руками, - я не могу ехать!

-            Вот еще новости! С чего это вдруг?

Анна прикусила губу. Признаться, что она обещала кое-что сделать местным призракам и что у нее в соседнем монастыре завелась знакомая, не поворачивался язык.

-Я... хочу учиться, - нашлась она.

-            Это можно делать и дома! Директриса обещала дать тебе с собой списки заданий, по которым ты будешь готовиться. В мае она вышлет экзаменационные листы. Ты ответишь на вопросы, мы перешлем их по почте, и тебя переведут в следующий класс.

Анна уже хотела возразить, но тут ей на глаза попалась Рита. Сестра-призрак маячила у дверей, кивая головой и усиленно делая ей какие-то знаки. Она явно была в восторге от того, что тетя Маргарита забирает племянницу в Дебричев.

-            Ладно, тетя, - вздохнула девочка. - Я согласна!

Отъезд пансионерки домой посреди учебного года - всегда событие, из ряда вон выходящее. Ради такого случая были отменены все уроки, ученицы, классные дамы, наставцики и наставницы, а также почти все служительницы, у кого было свободное время, собрались в нижнем зале у входа, провожая Анну Сильвяните. Сама директриса, величественная и

печальная, стояла впереди всех. Она крепко обняла девочку, погладила ее по волосам и шепнула на ухо:

-            Ах, какая жалость, что мы расстаемся так рано! Как бы я хотела продолжить знакомство... Надеюсь, ты будешь мне писать, моя девочка?

Голос ее звучал умильно, но во взгляде чувствовалась фальшь. И Анна только пожала плечами.

Одноклассницы отнеслись к расставанию равнодушно, а вот из старших классов Марина Глинская неожиданно тепло пожала руку и улыбнулась:

-            Была рада знакомству. Хотелось бы увидеться ещё раз! Не забывай!

Девочка растерялась от такого проявления приязни - с Мариной они не успели как следует подружиться,и она не знала, что думать.

Еще больше удивил ее наставник Филоний. Неловко, бочком, приблизившись, он вручил толстую книгу, завернутую в бумагу и перетянутую бечевкой.

-            Я не знаю, по каким учебникам вы, Сильвяните, будете готовиться дома, но, думаю, эта книга вам поможет. У вас талант! Не зарывайте его в землю, - пробормотал он и поскорее отошел, пока главная матка не вмешалась и не сделала замечания. Силуэт Риты возник за левым плечом. Сестра- призрак улыбалась - видимо, успела заглянуть под обложку.

Обратная дорога до Дебричева заняла меньше времени. Был разгар зимы. Повсюду лежали глубокие снега, но санный путь уже встал, и от станции до станции мчались в кибитках. Укутанная медвежьей полстью, Анна забывала обо всем, высовываясь из нее навстречу ветру. Напрасно тетя Маргарита то и дело одергивала племянницу: «Простудишься!» Прожившая полгода взаперти - ну, куда они выходили из пансиона? - девочка жадно смотрела на заснеженные поля, на скованные льдом реки, на голые леса, где деревья чуть ли не до земли сгибали ветки под тяжестью снега,и где только ели и редкие сосны зеленели, заметные издалека. В деревнях низкие крестьянские избы почти до самых крыш тонули в сугробах и походили на стариков в надвинутых на глаза меховых шапках. Серое тусклое небо нависало над притихшей землею, редко когда сквозь облака мелькал бледный, словно больной, солнечный диск. Была середина февраля.

До Дебричева добрались на десятый день. Спешили отчаянно - тетя ворчала, что из-за этого путешествия девочка потеряет время, которое можно употребить на занятия, и на всех станциях, как могла,торопила смотрителей и ямщиков, чтобы им как можно скорее дали новых лошадей. Задержались только в Москве - тетя непременно хотела посетить местные торговые ряды.

В родной город въехали поздно вечером. Усталая тройка пронеслась по притихшим улицам, кое-как освещенным фонарями,и остановилась перед мрачной громадой особняка князей Дебричей. Ямщик выволок чемодан и баул Анны, чертыхаясь на чем свет стоит, протащил его по засыпанной снегом дорожке до крыльца, получил рубль на водку и удалился.

Входная дверь распахнулась сама. Княгиня первой переступила порог.

-            Надо же, помнит! Соскучился, - проворчала она с довольным видом. - Ну, что же ты, Анна? Иди! Встречает!

Девочка вошла в дом. Было так темно, что она не рискнула отходить от двери и вскрикцула от неожиданности, когда она захлопнулась за спиной, погрузив переднюю во мрак.

-            Свет! - крикнула пожилая дама, и тут же на столике возле большого зеркала зажглись две свечи. - Так-то лучше. Неужели не рад нас видеть? Одичал? Обленился?

Анна так и стояла на пороге, прислушиваясь к своим ощущениям. Полгода она не была здесь , а казалось, будто прошла целая вечность. Как она, оказывается, соскучилась по обитающему здесь призраку! Не меньше, чем по Рите, с

которой за все время путешествия ей так и не удалось перемолвиться ни единым словом!

Из глубины дома донесся сдавленный вздох. Потом быстро проскрипели ступеньки, как будто кто-то невидимый быстро сбежал по лестнице навстречу гостям.

Ум-м-х...

Анна задохнулась, внезапно почувствовав, как ее словно окутало теплое влажное облако. Возникло желание поджать ноги и повиснуть в нем, чтобы проверить, выдержит ли оно ее тяжесть.

-            Призрак?

Да.

-            Ладно-ладно! Заметно, что рад! Шельма! - тетя отмахнулась от кого-то невидимого. - Ну, хватит!.. Хватит, я сказала! Ишь, чего удумал! Пошел вон! Мы устали с дороги. Не смей нам мешать!

Ощущение влажного облака пропало. Под ногами снова был пол, как будто ничего не случилось, но девочка почувствовала разочарование.

-            Идем, - пожилая дама взяла ее за руку. - Тебе пора спать. А ты, - это опять относилось к призраку, - хотя бы попытался нагреть к нашему приезду дом!

Опять послышался вздох.

-            Но тетя, как же он смог бы это сделать? - попыталась Анна защитить призрака.

-            Это не твоя забота, моя милая, - отрезала княгиня. - Прислугу, даже такую, надо держать в строгости. Иначе живо на шею сядут.

Мм-м-м...

-            И не смей огрызаться! Забыл, кто ты есть?

Крепко держа племянницу за руку, тетя поднималась по ступеням , а за ними по пятам еле слышно крался кто-то еще. Анна слышала, как поскрипывали ступеньки под невидимыми ногами,и ждала только минуты, когда тетя оставит ее одну,

чтобы можно было возобновить знакомство. Призрак и Рита - оба были ее друзьями, и девочка предвкушала встречу.

В ее комнате ничего не изменилось, словно не было полугодичного отсутствия. Правда, на подоконнике, бюро и комоде лежал слой пыли, но, стоило девочке переступить порог, как ворвавшийся в комнату вихрь унес всю пыль в распахнутое окно.

-            Здесь ужасно холодно, - проворчала тетя Маргарита. - И если кое-кто не хочет, чтобы девочка простудилась, а его самого примерно наказали, пусть немедленно приготовит горячий чай! Думаю,тебе можно один раз лечь спать в носках и теплой кофте, - добавила она, обращаясь к племяннице. - Кроме того, неплохо бы положить к ногам грелку.

-            Нет-нет, тетя, мне и так будет хорошо, - попробовала возразить Анна.

-            Не смей спорить! Ты тольцо что встала после болезни! Если лишний раз чихнешь, кое-кому не поздоровится!

Нет.

-            Разболтался! Убирайся вон!

Анна очень торопилась лечь в кровать и остаться одной, но пришлось ждать несколько минут, пока будет готов горячий чай, а постель нагреется от засунутых под одеяло бутылей с горячей водой.

Наконец,тетя ушла, поцеловав племянницу на прощание, и девочка осталась одна. Едва дождавшись, пока закроется дверь, она живо приподнялась на локте:

-            Призрак? Рита? Вы где?

Уф! - полупрозрачный силуэт сестры возник на спинке кровати. - Наконец-то мы может нормально поговорить! Вот мы и дома! Ты рада?

-            Очень.

А мы-mo как рады! - Рита взмыла в воздух, подлетела до потолка, там кувыркнулась и снова опустилась на кровать. - Думала, эта дорога никогда не кончится! Но все позади, мы

снова вместе... Кстати, хочу познакомить тебя с Мартином.

-            С кем? - удивилась Анна.

С Мартином, - хихикнула Рита и сделала кому-то знак ладошкой : - Иди сюда! Не бойся!

В комнате стало как будто немного светлее, когда рядом с кроватью вдруг возникла полупрозрачная тень. Черты ее сначала были расплывчатые - только и поймешь, что человеческая фигура - но вот они стали четче, и перед девочкой встал призрак молодого человека лет двадцати трех в старинной одежде.

Вот, - Рита встала рядом с ним, - это и есть Мартин... Ну, поздоровайтесь!

Призрак взглянул на Анну и улыбнулся. Девочка вытаращила глаза и потихоньку ущипнула себя за руку. Но этот призрак был как две капли воды похож не только на старинный портрет, который она когда-то давно видела в этом доме, но и на Юлиана Дича! Те же вьющиеся вол осы,те же глаза и брови, та же улыбка на красивых губах.

-            Не может быть, - вырвалось у нее. - Это... это... Ты... вы...

Мартин, - юноша шевельнул губами. - Мартин Дебрич.

Тот самый Мартин, - добавила Рита. - Правда, здорово?

-            Ничего себе, - Анна села, свесив ноги. - Это ты - призрак?

Я. Прости...

-            Интересно, за что?

Я когда-то тебя напугал... Я не хотел, но это мое наказание. Мне нельзя было поступать иначе.

Анна невольно усмехнулась. По сравнению с прошлым годом призрак стал более разговорчивым. Раньше из него с превеликим трудом можно было вытянуть одно-два слова, а теперь...

-            Ты говоришь значительно лучше. Это из-за того, что ты... э-

э... стал видимым?

Призраки переглянулись.

Это из-за Риты, - смущенно объяснил Мартин. - Без нее мне в одиночестве было так... тяжело.

А я не сразу смогла проявиться, когда мы сюда переехали, - добавила та. - Пока у тебя не проснулись способности, меня как бы не было... Зато теперь мы вместе!

-            Да уж.

Призраки устроились на ее постели. Места вполне хватило всем троим. Анна не сводила глаз с Мартина. Ей было так интересно узнать, кто он такой, откуда взялся и как стал призраком, но она не знала, с чего начать. И его потрясающее сходство с Юлианом Дичем тоже волновало девочку. Она до сих пор помнила того ведьмака, но никогда не думала, что встретит его точную копию.

Ты хочешь меня о чем-то спросить, - догадался Мартин.

-            Да. То есть... я не знаю... Ты... я просто ничего о тебе не знаю...

Знаю я, - вмешалась Рита. - Можно, я расскажу?

Мартин кивнул.

Он мне все-все про себя рассказал, - похвасталась та. - Ты знаешь, он когда-то был одним из Хранителей Печатей. Их было семеро, Хранителей. Им были доверены семь Печатей... ну, тех самых.

А я свою не сохранил, - вздохнул Мартин. - Другие Хранители скрывались, берегли Печати, как зеницу ока, даже умирали, лишь бы не отдавать их врагу, а я... Я был ведьмаком и предал не только свой род, но и свою гильдию.

Он отдал Печать ведьме, - пояснила Рита. - И за это был проклят.

Как и весь мой род. Я навлек проклятье на всех представителей своего рода. Князей Дебричей больше нет, и я тому виной.

Анна вздохнула. Она знала, что ее бездетная тетя - последняя носительница этого имени. И поэтому хотела, чтобы ее племянница именовалась Сильвяните-Дебрич - чтобы хоть так не дать исчезнуть древней фамилии. Но если Анна станет княжной Дебрич, то не унаследует ли проклятья?

-            А как-нибудь снять проклятье нельзя? - поинтересовалась девочка. Она частенько читала в книгах, что родовые проклятья иногда снимались.

Можно, наверное. Только я не знаю, кац это сделать. Наш род обречен на вымирание и забвецие. Не осталось ни одного продолжателя. Даже ты и твоя тетя, вы ведь Дебричи не по крови, атак... на словах...

В его голосе зазвучала такая печаль, что Анне стало жалко Мартина. Она потянулась дотронуться до него, но опомнилась и отдернула руку:

-            И неужели нет надежды?

Ну, надежда есть всегда... Вообще-то можно попытаться исправить мою ошибку и вернуть Печать на хранение в наш род... Только почти все Печати уже обретены. Остались только две, и я лишь примерно догадываюсь о том, где находится одна из них.

-            Одна из двух оставшихся Печатей? И где она может быть?

В Мологе.

-Где?

Место Силы, - сказала Рита. - Помнишь, нам призраки рассказывали, что много лет назад их внезапно пробудило возникновение Места Силы ? Готова держать пари, что это из-за Печати.

-            Вот это да, - всплеснула руками Анна. - Еще одна Печать...

Призраки переглянулись и ничего не сказали. Но Мартин

выглядел таким печальным, что девочка невольно одернула себя.

-            Извини, - она потянулась к призраку. - Я совсем не то хотела сказать. Я просто подумала, что эта Печать... ведь не важно, какую именно из них можно вернуть в твой род. И если мы найдем эту и отдадим тебе,то...

Нет!

В «голосе» Мартина был такой страх, что девочки удивились:

-            Но почему? Что в этом такого? Если ты снова станешь Хранителем...

Я? - призрак то бледнел,то наливался белой «молочной» мутью, переводя взгляд с одной собеседницы на другую. - Но... это невозможно! Хранителем Печати можно стать лишь однажды! Второго шанса никому не дается! Кроме того, я же... призрак. Бестелесный дух...

-            Ничего себе «бестелесный!» - усмехнулась Анна, и Рита согласно закивала. - Чай ты кипятишь, завтрак мне и тете подаешь, а уж как пыль вытираешь и дверями хлопаешь... Не говоря уже о том, что чемодан с моими вещами как-то ухитрился на второй этаж затащить! Бестелесные духи так не могут.

Все равно. Я... мертвый... почти... Для этого нужен некто живой.

Девочки притихли, задумавшись. Анна то и дело поглядывала на Мартина. Он так был похож на Юлиана Дича!

-            А скажи, у тебя... то есть, у нас с тетей, никаких дальних родственников случайно не имеется? Ну, чтобы совсем-совсем дальних?

Призрак поднял голову. На губах его показалась улыбка.

Д кажется, догадываюсь, что ты имеешь в виду! - ответил он. - Конечно, знаю. Мы, призраки, умеем чувствовать, кто нам приходится родней, а кто - нет. Он... приходил в этот дом в позапрошлом году. Я сразу почувствовал его, пытался помешать переступить порог...

-            Я знаю, о ком ты говоришь! - Анна улыбнулась. - Это Юлиан!

Точно, - воскликнула долго молчавшая Рита. - Он нам подходит! Как раз то, что нужно! И Мартину родственник, и живой, и вообще...

-            Я напишу ему письмо, - решила Анна. - Расскажу все, как есть,и если он захочет помочь, пусть забирает Печать и хранит ее у себя!

Угу, - Мартин был настроен скептически. - А как мы его отправим? Твоя тетя будет против! И не только она! Подумай, что ты хочешь сделать! Ты собираешься настроить против себя остальных ведьм!

-            Во-первых, никто, может и не узнает, что это сделала я, - отмахнулась девочка. - А во-вторых, ты не знаешь про сестру Апраксею. Она тоже как-то раз пошла против остальных ведьм. Ее наказали, отняли Силу, но... но... но если из нас, двух сестер, ведьма не я,то не все ли равно, что там у меня отнимут?

Я тебя люблю, - пылко воскликнула Рита, кинувшись к ней на шею. - Ты - самая-самая лучшая сестра на всем белом свете! И, если что, я обязательно поделюсь с тобой своей Силой! Когда я подрасту... ну, когда подрастем мы обе, хочу сказать - так у меня этой Силы будет столько, что мне ничего не будет стоить отдать тебе хотя бы половину!

Е[ризраки не умеют лгать. Они могут промолчать в ответ на вопрос или не сказать всей правды, но нарочно обмануть - никогда. И Анна почувствовала себя намного увереннее от такой поддержки.

-            Теперь дело осталось за малым, - сказала она. - Написать это письмо.

Но мы еще не решили, как его отправим, - возразил Мартин.

-            Это пара пустяков! Обязательно подвернутся обстоятельства. Елавное, чтобы письмо было наготове, чтобы не тратить времени на его написание!

Призраки переглянулись и одновременно хлопнули в ладоши. Сразу же на письменном столе вспыхнули две свечи. При их свете стало видно, что, кроме свечек, там уже стоит чернильница с пером и лежат два листа бумаги.

-            Спасибо, - Анна вскочила с постели и, как была, в ночной сорочке и носках, кинулась к столу. - А вы пока посторожите, чтобы никто не вошел!

Девочка могла не беспокоиться. Ее тетушке было явно не до того.

Дверь была распахнута настежь, и остальные ведьмы одна за другой прокрадывались в дом. Пробираясь по улицам вечернего Дебричева кто в своем человеческом обличье, кто в зверином, они, как снег, стряхивали в передней чужую личину и проходили на кухню, где уже ждал самовар с горячим чаем.

-            Что случилось? - вошедшая первой, сестра Виктория внимательно огляделась по сторонам. - И почему ты, сестра, хозяйничаешь сама? Где твой... этот?

-            Я его отослала. Он нам здесь и сейчас ни к чему. Но давай подождем остальных сестер! Мое сообщение касается всех.

Сестра Устиния пришла второй, вытряхнула из-за пазухи замерзшую на полдороги крысу - сестру Агату - подождала, пока та сменит облик. Обе тут же схватили по чашке чая.

-            Холодно, - пожаловалась сестра Устиния.

-            Ничего-ничего, - сестра Агата грела о чашку ладони. - Отогреемся... Ах, хорошо! С травками чаек! Со смородиновым листом и липовым цветом... вкусно!

-            Кого ждем? - осведомилась сестра Устиния.

-            Клара, как всегда, опаздывает! Вроде с осени живет в городе, а все равно беда с этой девчонкой!

Хлопнула дверь.

-            Вот и она!

Пару минут спустя в кухню, отряхиваясь так, словно ее вываляли в сугробе, ввалилась лесная ведьма.

-            Ох, ну и погодка! - ворчала она. - Признавайтесь, сестры, никто не колдовал? Там ведь ветер поднимается! И снег вот- вот повалит! А ведь уже март на носу! Пора бы зиме немного утихомириться!

-            Не до этого сейчас, - отмахнулась сестра Маргарита. - Есть дела поважнее.

-            Что может быть важнее, - начала сестра Клара, но ее перебили:

-            Анна.

-            А? Что? Что с девочкой? Она жива? Здорова?

Ведьмы загомонили разом, забыв про чай и непогоду, и хозяйке дома пришлось переждать, пока сестры успокоятся.

-            Тише-тише, - прикрикнула она. - Анна жива. Болела немного, но сейчас уже поправилась. Только я привезла ее из пансиона домой.

-            Почему? - грозно сдвинула брови сестра Виктория.

-            И правильно поступила! - развеселилась сестра Клара. - Я всегда говорила, что образование портит молодежь! То ли дело в старые добрые времена, когда ведьмы сами готовили себе преемниц! Нет ведь, как открыли этот пансион в Молоте,так все как с ума сошли - подавай для девчонок высшее образование, и все тут! Ну, зачем ведьме знания по высшей математике, астрономии и риторике? А эта география? Ну, я понимаю, всякие там реки и города нашей страны, но заморские земли-то нам зачем? Большинство из нас никогда в жизни империю не покинут! И для чего лично мне знать, цакая река в мире самая длинная? Поможет это мне в моих делах? Нет, только помешает!

-            Вот поэтому ты всего-навсего обычная лесная ведьма, - отрезала сестра Виктория. - А наша Анна - княжна! Она должна быть образованной девочкой... Почему ты ее забрала?

-            Девочка серьезно простудилась. И главная матка написала мне, чтобы я забрала Анночку домой, - вздохнула сестра Маргарита.

-            И молодец, - стояла на своем сестра Клара. - Знаем мы, как с ними обращаются в пансионах! Небось, пансионерки ящвут в холодных комнатах со сквозняками, питаются одним черствым хлебом и пустыми щами из квашеной капусты, а по субботам их порют розгами...

-            Да замолчишь ты или нет? - воскликнула княгиня Дебрич. - Как бы то ни было, Анцу я забрала. Меня ведь просила об этом сама главная матка... Ее слова никто из нас ослушаться не может, на то она и матка. И девочка уже несколько часов как находится дома... Нет, подняться к ней нельзя, - прикрикнула она на лесную ведьму. - Анна устала с дороги. Я отпустила ее спать. А мы с вами, сестры, должны решить вопрос - что делать дальше. Без образования в нынешнее время ни одна молодая ведьма прожить не сможет. Придет время,и Анна станет одной из нас. Все остальные ведьмы, с кем ей придется общаться, получат образование в пансионе главной матки, и только она одна останется неучем. Вы подумали, что с нею будет? - она говорила «вы», но обращалась преимущественно к сестре Кларе. И та сердито кивнула головой, признавая чужую правоту.

- Мы этого так не оставим, - сестра Виктория похлопала сестру Маргариту по руке. - Так или иначе, Анна получит образование. А в Моложском пансионе или где-то ещё - не суть важно. Если надо, мы отправим ее учиться за границу. Но наша девочка получит самое лучшее образование! И мы утрем нос главной матке!