Каталог статей.


Седьмая печать. 31

Юлиан тихо покачал головой. Вся эта история весьма походила на его собственную. Тоже ведьма, то же Печать.

Тоже высокие чувства, тот же дар и доверие. И те же «семейные узы»... Ведь и Анну тоже выследили. И те, кто пришел по ее следам, забрали Печать. Вот только убить ведьмака второй раз не получилось.

«Твой перевертыш, - опять послышался вздох, и Юлиан понял, что для поселившегося в его голове собрата-ведьмака не существовало тайных мыслей. - Рядом со мной никого не было.»

-            Тебя...

«Заколдовали. Прошло слишком много лет, и снять эти чары уже невозможно. Я не могу обрести покоя, пока существует старый дом. И пока мои корни тянут соки из земли.»

-            Какие соки?

«Ты не заметил? Дерево!»

Юлиан опять помотал головой. Да, ведьмы не только сами могут менять обличье, они ещё и с легкостью набрасывают на других чужие личины. Хорошо, если состарят молодую девушку или омолодят древнего старика. А то накинут звериную шкуру - и бегай в ней до скончания века! Про людей- деревья Юлиан только слышал легенды. Оказывается, они не врут.

-            И что надо сделать? Спилить дерево?

«Исправить мою ошибку. Один раз это почти получилось, как мне рассказывали. Надо попытаться второй раз.»

-            Что именно? Найти Печать? Но, если я не ошибаюсь, почти все они обретены.

«Да, осталась последняя, Седьмая. В ней может быть все дело. Ибо когда будут обретены все семь, ведьмы получат обратно все то могущество, которого были лишены столько лет. И тогда...»

-            Я знаю, что произойдет тогда, - перебил ведьмак. - Я хочу спросить...

«Надо опередить ведьм и первыми завладеть Печатью. Тогда появится шанс...»

-            Я хочу спросить, - упрямо повторил Юлиан, - как ты оказался во Владимире? Насколько я помню, призраки не могут самостоятельно совершать такие путешествия. Они привязаны либо к одному месту, либо...

«К одному предмету, - вместо вздоха послышался смешок. - Тот портрет... Карло Паоло, конечно, не был колдуном или ведьмаком, но его портреты обладали собственной жизнью. И, как вместилище для моей души, портрет обладал лучшими качествами, чем старое дерево.»

-            Понятно. Но...

«Как я перебрался в столицу? Спасибо Анне и Рите. Я чувствую - девушкам никогда не суждено вернуться в Дебричев. Они никогда не переступят порога старого дома, а мне... было бы слишком тяжело с ними расставаться».

Юлиан стиснул зубы и кулаки. Анна не вернется! Он сам не понял, почему это известие его просто взбесило. Он больше никогда ее не увидит! Она потеряна навсегда... С трудом удалось взять себя в руки.

«Я сказал ей о своих предчувствиях - ведь Рита... она... ну... понимаешь...»

-            Понимаю. Ты был в нее влюблен?

«И сейчас тоже. Ты не понимаешь... Хотя нет, понимаешь... Извини, но твои мысли и чувства для меня, как раскрытая книга. Так что я все знаю и сочувствую... И ты сам должен понимать, что мне ни в коем случае не хотелось расставаться с Ритой. И тогда Анна просто-напросто вынула картину из рамы, где-то отрезав ножом,и тайком переправила сюда. А потом отыскала какую-то старую раму и натянула холст заново, - в мысленном голосе послышалась гордость, как будто Анна была его ученицей. - Но потом она уехала, Рите не смогла бы без нее долго протянуть, да и мне каково было истлевать в одиночестве в заброшенном особняке? На мое счастье, появился ты. Было бы грешно упускать такой шанс... Прости, но у меня не было выхода».

-            Даже призраки хотят жить, - подытожил Юлиан.

«Даже такие призраки, как я, цепляются за жизнь! -

поправил Мартин. - Тем более, такие, как я! Ведь после смерти я ошутил в себе силы. Я умер ведьмаком, а воскрес - колдуном. Мне, конечно, не хватало знаний - всяких заклинаний, обрядов - но я учился. У меня было почти двести лет в том, чтобы совершенствовать свои навыки... и достаточно лет, чтобы разочароваться в жизни. Когда появилась Анна, пять лет назад, я был готов исчезнуть совсем, как личность. Забыть, как меня звали, кто я и откуда... Я был в шаге от этого. Но девочка...

Она вдохнула в меня жизнь. Я вдруг понял, что могу быть полезен этому одинокому ребенку. Она спасла меня, сама того не подозревая, и я был бы последним предателем, если бы не попытался спасти ее.»

-            Я был бы тоже, - пробормотал Юлиан. - Но она далеко. И война. И мой долг императору...

Легко рассуждать о всепобеждающей силе любви, когда сидишь в тепле и уюте, а вокруг тишь да гладь. Но если судьба призывает к долгу, если на одной чаше весов - судьба твоей страны и приказ, а на другой - всего лишь любовь, легко догадаться, какая чаша перевесит. Юлиан был готов сорваться и бежать, сломя голову, чтобы найти Анну и спасти ее - но Русская Империя была втянута в войну. Каждый день с западных рубежей приходили вести о боевых действиях.

Начало кампании затягивалось, никто не ждал того, что неприятель продвинется достаточно далеко вглубь страны до

наступления морозов, а там... До зимы может произойти все, что угодно. И Юлиан был обязан сделать все, от него зависящее, чтобы выполнить приказ императора и защитить династию от происков ведьм. То есть, попытаться раскрыть заговор и первым отыскать Седьмую Печать.

«Я тебе помогу, - как-то удивительно легко согласился предок. - Хотя бы потому, что я - никто и ничто без твоего тела, а ты мало, что можешь без моих знаний!»

Да уж! Юлиан вспомнил, как ему удалось уйти от атаковавшего его «советника». Если бы Мартин не завладел его телом, у этой истории мог быть другой конец.

-            Значит, - подумал он вслух, - все те случаи, когда я якобы ходил во сне...

«Это был я. Мне хотелось потихоньку узнать, возможно ли передача телу другой души. Ты же сам понимаешь, что я уже был живым. Я помню, каково это. Сейчас, в твоем теле, я почти жив. Я хотя бы могу чувствовать запахи, ощущать тепло и холод, да и физическую усталость тоже. Согласись, это немало. А вот Рита... Она ни разу ничего подобного не чувствовала. Вот и я подумал - а что если перемещение души можно повторить? Тем более что Анна, ее носитель, уехала, а Рита порвала с нею с помощью обряда, похожего на тот, с помощью которого мы, так сказать, познакомились. Только в нашем случае имело место слияние, а в ее - разъединение. Там, где нужен был знак плюс, они поставили минус,только и всего. Но Рита не может без нового тела! Она тает и слабеет.»

-            А что будет, если она исчезнет совсем?

«Еде-то там Анна потеряет рассудок. Пусть не сразу, пусть через несколько дней после исчезновения Риты, но, боюсь, это неизбежно!»

Юлиан задумался. Догадываясь, что его мысли и чувства доступны для Мартина, он постарался мыслить ясно и четко, как бы проговаривая каждую идею вслух. Найти тело - это только часть дела. Можно, в конце концов, отыскать какую-

нибудь нищенку. Кто ее там хватится? Но Рита может не согласиться на такой обмен. Нет,тело должно быть хорошим и... полезным. Но полезным для чего? И для кого?

Для поисков Седьмой Печати, конечно же! Рита - ведьма. К тому же, насколько Юлиан понимал, ей не безразличен Мартин Дебрич. Два призрака просто не могли не составить пару. Девушка-призрак обязательно захочет отыскать Печать.

Но Печать ищут и остальные ведьмы. Значит, Рита должна каким-то образом подключиться к этим поискам. Но только незаметно, чтобы никто ни о чем не догадался.

Вскочив, ведьмак принялся ходить туда-сюда по пыточной, раздумывая о том, что и как сделать. И к тому моменту, когда ему доложили о возвращении Провки, он уже нашел решецие.

Бывший холоп дрогнул, когда услышал слова своего недавнего хозяина. Если бы речь шла о нем, Провка согласился бы, не раздумывая. Но...

-            Это моя сестра, - промолвил он.

-            Я обещаю, что с нею ничего не случится... непоправимого, - ответил ему ведьмак. - Она нужна только... временно. Чтобы Рита могла беспрепятственно проникнуть в особняк графини.

-            Маланжа девчонка совсем. Что она может?

-            У князя Мещерского она в горничных была...

-            Да, но там же - ведьма! Она может...

-            С Малашей тоже будет ведьма. Она тоже сможет. Так что твоя сестра будет под защитой.

-            Но если, - Провка все ещё колебался, - если случится что-то непредвиденное? Я себе этого не прощу...

«Да и вам тоже», - добавил его потяжелевший взгляд.

Юлиан смотрел на своего бывшего холопа. Совсем еще молодой парень, двадцати лет. Разве что седина в волосах делает его старше означенного возраста годов на десять- пятнадцать. Он не верит - уж что-что, а человеческие эмоции ведьмак мог считывать в любом состоянии.

-            Так надо.

Странно было слышать собственный голос - вроде бы и свой,и в то же время чужой. Мартин Дебрич был моложе, у него была другая манера речи, и некоторые слова он произносил по-иному - ведь его мать была ляшкой, в доме звучала двухголосая речь,и наречие Ляхии было для Мартина как родное. Вот и сейчас, пытаясь захватить власть над телом, он поневоле заставлял губы двигаться иначе. Это заставляло нервничать обоих ведьмаков.

-            X-хозяин? - Пров с тревогой наблюдал эту борьбу - сосредоточенный, ушедший в себя взгляд, нервно подергивающиеся губы, с которых срывались отдельные звуки, не складывающиеся в слова, напряженное лицо и оцепеневшая фигура. - Хозяин, что с вами?

Ведьмак нервно дернул рукой - мол, не сейчас. Потом выдохнул:

-            Это приказ.

Переспорить сразу двоих ведьмаков одному перевертышу оказалось не под силу.

На другое утро скромно, но добротно одетая девушка лет семнадцати-восемнадцати осторожно постучала в ворота особняка графини Орловской, среди ведьм и колдунов больше известной под именем главной матки. В природе уже хозяйничала осень, и матка вполне могла уехать в Мологу, в пансион для юных ведьм-наследниц, поскольку там начались занятия. Если так, то весь план насмарку.

Но ей открыли.

-            Я должна ее видеть, - безапелляционным тоном заявила девушка, решительно отстраняя привратника и проскальзывая на двор. Мужчина попытался ее остановить, но незнакомка обожгла его таким взглядом, что он так и сел - не удержался на ногах и шлепнулся посреди двора, выронив метлу. Не глядя на дворника, девушка направилась к черному крыльцу. Дворовый кобель при ее приближении поджал хвост и юркнул в конуру. Какая-то холопка, несущая горшок из людской, споткнулась,

расплескав варево. Крутившийся тут же парень из числа дворни, присвистнул: «Хорошенькая!» Попытался было заступить дорогу, но встретил взгляд девушки - и внезапно согнулся пополам, хватаясь за живот. «Беги уж!» - презрительно скривилась та, не замедляя шага,и парень поспешил в отхожее место, шепча про себя:

-            Ведьма! Ведьма!

Слово подхватили. Оно пошло гулять из уст в уста, и к тому моменту, когда девушка добралась до крыльца, половина дворни уже услышала эту новость и спешила передать остальным. Естественно, никто не попытался задержать ее, когда девушка поднялась на крыльцо и, сама открыв дверь, наткнулась на одну из горничных:

-            Скажи, хозяйка дома?

Если уехала в Мологу,то придется возвращаться. Но горничная кивнула:

-            Дома барыня. У себя. Как доложить прикажете?

В голосе ее зазвучала насмешка.

-            Я сама о себе доложу. А ты, коли не перестанешь без толку хихикать, скоро рыдать будешь.

Елаза ее сверкнули, она скрутила пальцы в хитрую фигуру, и улыбку слизнуло с лица горничной, как корова языком. «Ведьма!» - сообразила девушка и поспешила к будуару хозяйки. За нею по пятам шла загадочная гостья.

Елавная матка вела жизнь праздной барыни. Она вставала в одиннадцать, до полудня валялась в постели, попивая кофе со сладостями. Потом не спеша одевалась, причесывалась, обходила дом, попутно раздавая работу и распекая нерадивых слуг. Пройдясь, приказывала подавать завтрак, после которого либо садилась писать, либо наряжалась и занимала место в одной из гостиных - ждать визитеров. В самых редких случаях она уже вечером приказывала заложить карету и ехала куда- либо. Возвращалась далеко заполночь и тут же ложилась спать.

Сейчас она ещё нежилась в постели, когда горничная осмелилась нарушить ее отдых.

-            Г оспожа, там... там...

-            Пошла вон! - протянула матка, не открывая глаз.

Хлопнула дверь. На несколько секунд воцарилась тишина.

-            Как хорошо, что вы прогнали эту дурочку, - послышался незнакомый голос. - Чем меньше будет лишних ушей,тем лучше.

Матка подскочила на постели, как ужаленная. У дверей стояла незнакомая девушка. Приятное лицо, темные брови вразлет, толстая коса, аппетитная фигурка под скромным платьем небогатой мещанки.

И взгляд. Взгляд, который верховная ведьма давно уже научилась распознавать.

Сев, она взмахнула рукой, закрывая спальню в кокон глухоты. Теперь они могут хоть срамные песни орать, хоть посуду бить и по полу скакать - никто ничего не услышит.

-            Ты откуда? Из местных? Или из провинции?

-            Не узнаете? - девушка улыбнулась. - Это я, Рита.

-            Какая? - матка щелкнула пальцами, пытаясь пробить мысленную защиту гостьи, и невольно цокнула языком. Стена была выставлена мастерски. Даже у нее не получилось бы так четко все сделать.

-            Не помните? Два года тому назад на Купалу вы провозгласили мою сестру, Анну Сильвяните-Дебрич, полноправной ведьмой. Она тогда же создала меня. Фантом.

В потоке правды капелька лжи, состоявшая всего из одного слова, затерялась. И матка ничего не заметила.

-            Как же, - протянула она, - помню... Но ты же... Ты - копия Анны?

-            Согласна, - гостья оглядела свою фигуру и руки с таким видом, словно только сейчас сообразила, что происходит. - Выглядит как-то не очень... Я все-таки привыкла к облику Анны Сильвяните... Но что поделать, если я от нее освободилась? Жить как-то надо!