Каталог статей.


Кровь Первых. 7

Я почувствовала себя несколько неловко - словно подслушала чужие мысли, хотя ведь ничего подобного не было.

А вместе с этими ощущениями в душу закрались сомнения - а действительно, сколько капитану лет? На вид не старше тридцати - тридцати пяти, но это если в глаза не смотреть. Но вот если посмотреть... Сразу вспоминался Реан’аттар - у Владыки россов во взгляде тоже плескалась вечность. Но с ним-то все ясно, не один век (или не одно тысячелетие?) на свете живет, но капитан - обычный человек, даже не маг... леший, а раз не маг да обычный, то как можно объяснить летучий корабль?!

Окончательно запутавшись, я жалобно вздохнула и вновь посмотрела на капитана. Тот закончил петь и так же внимательно изучал меня. Я смущенно улыбнулась и пожала плечами - мол, не хотела подслушивать, так уж вышло, - на что тот весело рассмеялся.

-     Душе песня необходима так же, как телу - пища, - проговорил он, подходя ко мне. - Она поднимает настроение и позволяет идти вперед, несмотря ни на что... Впрочем, что-то я разговорился. У тебя ко мне дело, девочка?

-     Нет, - слегка растерялась я, - то есть да. Вы не могли бы спустить меня на землю?

-     Тебе уже надоело гостить у нас? - удивленно приподнял бровь капитан. - Прошу прощения, вероятно, я не самый радушный хозяин, но обещаю исправиться!

-     Ну что вы, - окончательно смутилась я. - Мне очень нравится здесь, и команда у вас замечательная, но у меня есть дела...

-     Полагаю, ты желаешь найти тех, кто пытался тебя обидеть? - предположил капитан, продолжая разглядывать меня черными глазами, в которых окончательно и бесповоротно канула моя решимость во что бы то ни стало добиться свободы. - Думаю, это может подождать. Сейчас мы все равно не сможем приземлиться, но совсем скоро мой корабль доставит тебя туда, куда пожелаешь.

«В Старгост!» - чуть было не выпалила я, вовремя успев прикусить язык. Самое удивительное в том, что я поняла - я действительно хочу туда. Хочу в свою комнату, хочу мирно гулять по саду, а не бегать за разбойными личностями, нарываясь на очередные неприятности... хочу быть рядом с Мирославом. А еще я поняла, что устала. И что, если я сей же час скажу о своих желаниях, капитан исполнит все.

Некоторое время я стояла, склонив голову, и металась между «хочу» и «надо». Первое обладало невероятно притягательной силой и манило, как свечное пламя мотылька, второе неимоверным грузом давило на плечи, противными коготками скребя по донышку души... и, самое неприятное, я знала, что тяжесть эта не исчезнет с приездом в Старгост, а, наоборот, станет еще неподъемнее...

Когда я подняла глаза на капитана, он стоял в той же позе, выжидательно смотря на меня. Я вздохнула и улыбнулась.

-     Доставьте меня туда, откуда взяли... как только это станет возможным, - твердо произнесла я, и показалось, что в глазах капитана промелькнуло разочарование и сожаление.

-     Что ж, - медленно кивнул он, - как пожелаешь. Только помни, у тебя еще есть время подумать...

* * *

Времени у меня было до вечера. После ужина капитан спросил, не передумала ли я, и, получив отрицательный ответ, покачал головой. Показалось, что неодобрительно, хотя кто знает? Как бы там ни было, «Ветер Удачи» сменил курс, и ближе к полуночи, тепло попрощавшись с веселой командой, я оказалась на твердой земле, за околицей почти родной деревни.

Корабль исчез так же незаметно, как и появился. Вздохнув, я наконец-то оторвала взгляд от темного неба и осмотрелась. А вон и огни Калинок.

Сначала, пожалуй, пойду к Къятту - нужно успокоить вампира и узнать, где Рэш и Матвей. Они, наверное, уже с ума сошли, меня разыскивая. Потом я планировала выспаться... и уже после разыскать незабвенных разбойничков. Только на сей раз я обязательно подготовлюсь к теплой встрече, и роль дичи будут играть они.

Я шагнула в сторону деревни, и тут меня крепко схватили за руку. Изумленно обернувшись, я увидела сосредоточенного капитана. Что еще случилось? Кажется, уже обо всем договорились и даже попрощались... Да и корабль уже улетел... вроде бы! К чему тогда эти подозрительно серьезные взгляды?

-     Не делай этого, - спокойно сказал он, и почему-то я сразу поняла, о чем речь. О моих мстительных планах...

Я взглянула на капитана. Не могу понять, как так получилось, но я даже не знаю, как его зовут. Черная одежда, черные волосы, черные странные глаза, черная узкая шпага, как полоска самой тьмы. Знакомое ощущение подхватило меня и понесло на своих волнах. Прикажи он сейчас прыгнуть с ближайшей крыши - сделаю, не задумываясь.

С радостью...

Я во все глаза уставилась на капитана, в который раз вознеся благодарность странным предкам. Будь на моем месте обычный человек... Другое дело, что капитан до сих пор не пользовался тем, чем владел... А я вдруг увидела его совершенно другими глазами и подивилась, насколько же слепой была все это время, если не заметила, не поняла, не распознала...

-     Черный Оникс, - выдохнула я. - Повелитель душ!..

-     Угадала, - тихо подтвердил капитан, законный владелец колечка, что подарил мне когда-то Матвей.

Ему не нужно оружие и кучи головорезов в придачу, ему не нужно магии и грубой физической силы, потому что он обладает могущественнейшим даром - властью над людьми...

-     Последний из Повелителей, если тебя это волнует, - продолжал Оникс, не двигаясь с места. Ибо знал, что если хотя бы шагнет в мою сторону, я развернусь и побегу... подобно зайцу.

Я стиснула зубы. Нет, не побегу. Хватит уже, набегалась. У него есть власть над душами людей, но не над моей.

-     Ты права. Над тобой я не властен, - с грустью произнес Оникс. - Но если бы и был, то никогда бы не воспользовался этим. И это ты тоже знаешь.

-     Чего ты хочешь? - выдохнула я. - Ты... другой. Не такой, как твои сородичи, презревшие закон. В чем дело? Почему ты помогаешь мне?

Лунный луч, пробившись сквозь легкий облачный занавес, отразился и заискрился... в изумрудных глазах, еще мгновение назад бывших чернее самой ночи.

Я оказалась на земле. Не помню как. Просто стояла, стояла - и вот уже сижу, беспомощно сложив руки на подогнувшихся коленях и во все глаза смотря на... капитана? Черного Оникса? Или...

-     Знаешь, есть люди, которые трогают сердца даже каменных идолов. А я - не идол. И пусть легенды говорят, что сердце мое из камня... Это не так. Я знаю, что такое смех, боль, радость, горе, любовь, страсть, слезы... дружба. Как звезда на небе - но гораздо ближе и теплее. Это... помощь в трудной ситуации и разговор по душам, беззлобные шутки и веселый праздник. Блюдечко сметаны и стопка валериановой настойки... Дружба, Яра, понимаешь?

Я сидела, хватая воздух ртом и во все глаза уставившись на примостившегося рядышком капитана, в свою очередь не сводящего с меня напряженного, ждущего ответа взгляда.

И я честно хотела ответить, даже слова нужные чудом отыскала, вот только вместо этого уткнулась в плечо растерявшегося Оникса и неожиданно разревелась.

-     Ну чего ты? - улыбаясь, гладил он мои волосы. - Неужели я так страшен?

-     Угу, - всхлипнула я, беззастенчиво вытирая глаза о воротник его черной шелковой рубахи. - Всю жизнь в кошмарах теперь сниться будешь... Матвей! - Я резко отстранилась и требовательно посмотрела в зеленые виноватые глаза. - Ты меня столько времени за нос водил, неужели не стыдно?!

-     Стыдно, - тяжело вздохнул перевертыш... или Повелитель душ? Нет, просто мой друг. - Да я и хотел рассказать, но как ты себе это представляешь? Ой, а ты знаешь, я - древняя легенда, последний из великих и ужасных... И прилетел к тебе на помощь, потому как колечко весть подало... Так, что ли? Как бы ты на такое заявление отреагировала?

-     Ну... - задумалась я ненадолго. - Наверное, предположила бы, что ты все-таки перебрал валерьянки!

-     Вот видишь! - улыбнулся Матвей, едва заметно переводя дух.

-     А почему сейчас решил раскрыться? - дотошно выспрашивала я, стремясь разложить все по полочкам.

-     Не хотел, - качнул головой он, и лунный свет замерцал в копне русых волос. - Думал, помогу тебе, и все будет по-прежнему. Только вот ты мстить задумала, а я чувствую, что добром это не кончится. Решил тебя предупредить. Кто же знал, что ты обо всем догадаешься?

-     Я - дура, - сделала великое признание я. - Ведь подозревала же, что с тобой, вернее с капитаном, не все чисто... А задуматься лень было! Только сейчас дошло, когда силу твою почувствовала. И, кстати, зря ты переживаешь, - все будет по-прежнему. Ты можешь быть кем угодно, но для меня в первую очередь ты - мой друг... Этого более чем достаточно!

-     Ярослава... Ты - прелесть! - восторженно заявил Матвей, на радостях заключив меня в объятия.

Леший, ну почему никто никогда не соизмеряет свою силу с моими хрупкими костями?!

-     Знаю, - выдавила я, с ужасом заметив, что блаженно улыбаюсь. - Рада, что ты так думаешь... после того, как я исчезла из деревни!

-     Это я сейчас так думаю, - шкодливо усмехнувшись, уточнил перевертыш, ослабив хватку. Ух, жива!.. - А непосредственно после твоего исчезновения думал я совершенно иначе... И не только я, кстати. Ты когда-нибудь видела нашего клыкастого князя в ярости?

-     Ага, - рассеянно отозвалась я. - Однажды, когда он пытался придушить свою законную, но крайне отвратительную по характеру супругу. А что?

-     О, - протянул Матвей, - тогда ты представляешь, что тебя ждет при встрече...

Я приуныла, ничуть не сомневаясь в том, что мне попадет.

-     А он где сейчас? В Калинках? - с дрожью в голосе осведомилась я.

-     Нет! - хихикнул перевертыш, заметив мое душевное состояние. И, не дав перевести дыхание, поспешил добить: - Он в Старгост отправился. Прямым ходом...

Я застонала, повалившись на травку. Если скандал в исполнении вампира я еще могла пережить, то разговор по душам с Мирошем закончится тем, что моя разбуженная совесть меня же и задушит.

-     Матвей, мне нужно политическое убежище! - вцепилась я в ухмыляющегося парня.

-     А я просто мечтаю о конфликте с архимагом, - фыркнул тот. Я вспомнила о Респоте и поняла, что совесть просто не успеет меня задушить - это сделает наставник.

-     Ой, - тихонечко выдала я, смотря в темное небо. - Сколько ж всего на мою несчастную голову...

-     Не драматизируй! - рассмеялся Матвей. - Твою голову никто не тронет. А вот прямо противоположная ей часть тела, думаю, пострадает серьезно...

Я обиженно надулась и пихнула нагло ржущего Повелителя в бок. Да, кажется, мне все- таки придется расплачиваться за очередную глупость... и еще повезло, что действительно не своей непутевой головой.

-     Я никуда не пойду, - наконец решила я. - Дождусь их дома... Доволен?

-     Еще как!

Я поднялась с травы и посмотрела на улыбающегося Матвея.

-     Что ж, мне пора. И тебе тоже. Я сохраню твою тайну, даже несмотря на твой подлый отказ спрятать меня от возмездия...

-     Удачи, - пожал мою протянутую руку Повелитель, поднявшись вслед за мной. - А что касается моего подлого отказа... я не считаю, что вправе вмешиваться в священный воспитательный процесс!

-     Стой! - спохватилась я. - Скажи хотя бы, как твой корабль может летать? Я не сумела почувствовать магию...

-     Ты так и не догадалась? - в притворном удивлении округлил глаза он. - Зачем живому существу магия? Те же птицы прекрасно обходятся без нее!

Насладившись моим восторженным восклицанием и тихо засмеявшись, Матвей хлопнул в ладоши... и пропал. То ли и вправду в воздухе растворился - кто их знает, этих мифических Повелителей душ, а то ли просто в кота обернулся - в высокой траве не разберешь, что за тень в сторону деревни метнулась...

А я медленно зашагала к призывно светящимся окнам домов, морально готовясь к долгому и неприятному «воспитательному процессу», коий через несколько дней грозил затянуть меня с головой и... хм... другими частями тела.

* * *

Мой маленький домик казался темным и пустым. Где-то там, за холодной печкой, грустил одинокий Кузьма... Я толкнула калитку и неспешно пошла к крыльцу, наслаждаясь каждым вдохом. Ночной воздух был изумительно чист и свеж. Жасмин кружил голову... хотя она у меня и так едва на плечах держится.

Чудо, что еще не отвалилась.

Дверь открылась удивительно легко, даже не скрипнув, что меня порадовало. Я понимала, что от объяснений никуда не деться, но была не прочь отложить их хотя бы на утро. По утрам Кузя куда добрее...

Крадучись я добралась до спальни, быстро переоделась в домашнее и растянулась на неразобранной кровати. Переполненная впечатлениями и до крайности утомленная ими же, я не заметила, как погрузилась в сон. Легкий, как перышко из крыла «Ветра Удачи». Глубокий, как море. Хрупкий, как вдребезги разбившееся стекло...

Я подскочила, не сознавая, где я и что произошло, огляделась. Сон неохотно разомкнул объятия, причудливо мешаясь с явью.

Комната тонула в предрассветных сумерках, размывающих очертания предметов. Потревоженная пару мгновений назад тишина сгустилась и застыла, невыносимая, совершенная... И стук моего сердца казался оглушающим, лишним. Мешающим услышать что-то важное. А может, выдающим меня тому, что сейчас находилось в доме.

Оно просочилось сквозь приоткрытое окно вместе с утренним туманом, прошуршало по деревянному полу, затаилось в углах. Осторожно ступая и озираясь на каждом шагу, я ошугцала его взгляды, от которых по коже разбегались ледяные мурашки.

Я застыла на пороге.

Посреди горенки хрусталем рассыпались осколки банки. Серебристо поблескивала вода, перечеркнутая изломанными стебельками ромашек. Облетевшие лепестки припорошили волосы лежащего рядом домового.

Сердце пропустило удар. Я метнулась в горницу, упала на колени возле неподвижного Кузи, не обращая внимания на впившиеся в ноги осколки. По Кузиному виску медленно стекали капли крови. Сам домовой был бледен до синевы, что в полумраке выглядело особенно пугающе. Дрожащей рукой я провела по его волосам, останавливая кровь, делясь силами... И не успела даже дернуться, когда жесткие ладони клещами обхватили мою голову и сдавили, словно пробуя ее на крепость.

- А прошлое забывать не след, - осенними листьями прошуршал смутно знакомый голос, разбавляя жгучую боль. - Оно всегда возвращается...

Тело не слушалось, словно не принадлежало мне. Голова пылала. Казалось, кто-то хозяйничает там, считывая мысли и эмоции, перетряхивая аккуратно уложенные воспоминания, вытягивая давно забытые страхи из самых дальних уголков. Перед глазами вспыхивали и гасли фрагменты прошлого, в ушах эхом отдавались когда-либо произнесенные или услышанные фразы...

В какой-то момент все смешалось, вскипело и взорвалось, как оставленное без присмотра зелье. Почудилось, что я сама разлетелась на мельчайшие кусочки, в каждом из которых засела раскаленная игла. Рванувшись на пределе сил, я сумела освободиться. Ничего не видя - вокруг плескалась чернота, душная, липкая, обволакивающая, - чувствуя себя увязшей в меду мухой, я двинулась туда, где должна была находиться дверь. За спиной ворочалось что-то страшное и опасное; оно тянуло ко мне руки-гцупальца, заставляя пробиваться сквозь загустевший воздух с удвоенным энтузиазмом.

Оно настигло меня в тот миг, когда я нащупала дверную ручку и толкнула неожиданно тяжелую створку. Прижалось к спине, жарко дохнуло в затылок...

И закричало вместо меня, когда что-то с противным всхлипом пробило мою грудь.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

С КОРАБЛЯ НА БАЛ

Лежачего не бьют - его добивают,

чтобы в будущем проблем не возникло!

Мит

Рассвет... Какими словами можно описать это величайшее чудо, неподвластное времени? О нем сложено немало песен и стихов, написано множество прекрасных картин... Но могут ли простые слова выразить переполняющие душу чувства, коим до сих пор нет названия ни в одном языке - те самые, которые, нежно перебирая невидимые струны сердца, заставляют поверить в мечту и во что-то неведомое, но такое желанное, недостижимое, но в эти мгновения невероятно близкое? Но найдутся ли хоть у одного художника столь яркие, чистые, прозрачные краски, кои только в палитре самой природы сыскать и можно? И какой менестрель в силах передать ту хрустально-переливчатую, едва уловимую самым чутким ухом мелодию предутреннего часа, льющуюся с объятых нереальным пламенем небес?

Несомненно, рассвет - лучшее творение и гордость Создателя, отрада сердец людских, ибо ни одна, даже самая черствая и погрязшая в земных грехах душа не сможет остаться равнодушной, глядя на творящееся таинство.

Рэнт Парэл ненавидел этот рассвет.

За чувства, что против воли терзали душу. За багрово-алые тона, так похожие на кровь.

Он сидел на пыльной траве, прислонившись к забору, рассматривал собственный меч, напоминающий кусочек горящего неба, и пытался понять, как все произошло.

В памяти отложились лишь отдельные мгновения - яркие вспышки, меж собою не связанные.

Странный сон и неясная тревога. Осознание, куда и к кому нужно идти. Для чего - другой вопрос. Без ответа.

Сонный домишко, окутанный предрассветной тишиной. Скрипучие ступени рассохшегося крыльца. Ничем не обоснованный страх, захлестывающий с головой.

Шорох покидающего ножны меча.

Резко распахнувшаяся дверь и плеснувшая из нее тьма...

Блеск острого лезвия, треск разрываемой одежды, кожи, мышц...

Крик-всхлип.

Всего несколько мгновений. Поворотные точки судьбы.

Резкий свист рассекаемого воздуха привел в себя. От стального росчерка Рэнт увернулся с трудом, перекатился через плечо, лишь чудом не выронив меч, и второй удар принял на него.

Азарт боя захватил мгновенно, смыв ненужные чувства и избавив от изматывающих мыслей.

Здесь все было просто и понятно - либо ты, либо тебя. Благо что противник попался злой и умелый, и предугадать исход поединка никто не мог.

Краем глаза Рэнт заметил еще троих, застывших неподалеку. Двое в форме стражей Медера и высокий пепельноволосый парень. Маг. Вмешиваться они не станут, это не их битва. Парэл ухмыльнулся, парируя короткие, яростные удары. Пожалуй, смерть для него была более желанным призом...

Мысль эта, неожиданная, яркая, как молния, поразила. Настолько, что очередной выпад противника достиг-таки цели. Пальцы разжались, выпуская оружие. Тело затопил жар, а земля вдруг оказалась под щекой.

Мягкая, уютная, надежная...

...у любви тоже цвет рассвета. Или, может, заката. Но ведь они так похожи...

-     В том, что ты все еще жив, заслуга Межрасового, - склонившись и приподняв его голову за волосы, прошипел Мирослав Аривэйн, и Рэнт с удивлением осознал, что действительно не умер. - Будь моя воля... А теперь запомни - если когда-нибудь, не дай Создатель, ты осмелишься хотя бы на версту подойти к ней, не говоря уж о том, чтобы хоть пальцем коснуться ее, - я тебя уничтожу. Клянусь.

Рэнт хрипло расхохотался, закашлялся, скривился от привкуса железа на губах и, глядя наследнику Медера в глаза, прошептал:

-     Я тоже клянусь, что не подойду к ее могиле! Мне это ни к чему.

Реакция была вполне предсказуемой, но от этого не менее болезненной.

-     Что... ты... сказал?! - ошеломленно переспросил Мирослав, вздернув Рэнта на ноги. Боль вгрызлась с утроенной силой - и схлынула, отступив перед затопившим синеву глаз отчаянием.

-     Что слышал, - прохрипел Рэнт, наслаждаясь болью чужой. - Ты опоздал... А я - выиграл...

Проследив за взглядом Парэла, Мирослав отшвырнул его и бросился к крыльцу, едва не снеся калитку с петель.

Рэнт не сопротивлялся, когда стражи вязали его. Он неотрывно смотрел на крошечную избушку, полускрытую деревьями и забором.

Говорят, что месть сладка.

Безбожно врут.

* * *

Она лежала у порога, на самой верхней ступеньке. Растрепанные волосы скрывали лицо, бледная рука безвольно касалась земли. Вторая прикрывала рану на груди.

Перепачканные багровым тонкие пальцы, на безымянном - золотой росчерк кольца...

-     Нет!.. - простонал Мирослав, опускаясь на колени и с ужасом глядя на расплывающееся по груди пятно крови. - Этого не может быть... Не может быть...

-     Отойди! - бросил Мит, накрывая страшную рану ладонями и прикрывая глаза.

-     Создатель, что мне делать? - прошептал Мирослав, безумным взглядом смотря на мага.

-     Не мешать, - отрывисто бросил тот, не открывая глаз и странно бледнея. - И молиться. Она еще жива... - И тотчас заорал: - Гмарр тебя побери, подруга, да помоги же ты мне.

Только посмей сейчас умереть, я тебе этого никогда не прошу!.. Слышишь?! Возвращайся...

Минуты текли мучительно долго. Давно уже уехали стражи, увезя с собой странно притихшего Рэнта. Давно уже закончились все известные молитвы... и начались по второму кругу.

Солнце окончательно проснулось, вызолотило маковки деревьев и крыши изб, когда маг наконец бессильно повалился на землю и невнятно выругался в непонятно чей адрес, а на взволнованный возглас Мирослава прошептал:

-     Да куда она от нас денется?

Словно в подтверждение его слов девушка мучительно застонала и открыла глаза.

-     Яра! - выдохнул Мирослав, осторожно приподнимая ее и прижимая к себе.

-     Что... случилось?.. - выдохнула она, уткнувшись в его рубашку.

-     Все хорошо, - улыбнулся Мирослав. - Рэнт схвачен, тебе больше ничто не грозит. Мы возвращаемся домой.

* * *

«Все хорошо» стало еще нескоро. И для этого Нартону пришлось немало постараться...

Двое изматывающих суток. Бесчисленное множество мгновений, каждое из которых могло стать последним.

Но талант лекаря победил, и на третий день обитатели и гости Старгостского замка вздохнули с облегчением.

Поводов для беспокойства больше не было.

Казалось бы.

* * *

Эгор всегда любил ночь. За тишину и безлюдность коридоров, за покой и умиротворение, которые она дарила. За возможность быть собой, не прячась за маской.

Сейчас этой необходимости не имелось, но въевшиеся в душу привычки остались. С ними, как и с маской, распрощаться он пока что не мог.

Дверь в комнаты старшего брата оказалась приоткрыта, и мимо нее младший собирался проскочить как можно быстрее и незаметнее.

Не вышло.

-     Стоять.

Голоса Мирослав не повышал - нужды в этом не было. Младший брат выразительно скривился, но послушно остановился у порога, ровно на границе приятного полумрака коридора и неяркого сияния свечей.

-     Иди сюда, - с нотками раздражения в голосе потребовал Мирослав, и Эгор с тяжким вздохом подчинился, не забыв прикрыть за собой дверь.

Такой тон старшего не сулил ничего хорошего, и младший догадывался, чем вызвано его недовольство. И предпочел бы избегать этого разговора как можно дольше, но, увы, не получилось.

Мирослав стоял возле незажженного камина, облокотившись на полку, и изучал брата тяжелым задумчивым взглядом, словно прикидывал степень его вины и меру необходимого наказания. Эгор передернул плечами, избавляясь от глупых ассоциаций - не на суде же, в конце концов, - прошел в комнату и опустился в ближайшее к камину кресло. Немного поколебавшись, снял маску, нервно завертел ее в руках.

-     И как прикажешь понимать твое поведение? - тихо спросил Мирослав.

-     Что именно тебя не устраивает? - кисло улыбнулся Эгор.

Спорить с братом не хотелось. Он привык к мысли, что все, сделанное Мирославом, верно. Все его действия, слова, планы... Так было всегда, но сейчас... Наверное, впервые в жизни Эгор не был согласен с братом. Вот только прямо выразить свое несогласие оказался не готов.

-     Меня не устраивает отсутствие благодарности с твоей стороны, - любезно подсказал Мирослав.

Младший принц вновь вздохнул и коснулся рукой щеки. Гладкой, почти здоровой - шрамы постепенно сглаживались, бледнели, и не было никаких сомнений, что в скором времени от них не останется ни следа.

Мирослав ошибся. Благодарность к Яре Эгор испытывал, причем огромнейшую, ни с чем не сравнимую. Ее вера в лучшее, поразительное упорство в достижении цели передались и ему, и если в самом начале Эгор еще сомневался, то очень скоро забыл о своих страхах. Тот свет надежды, что горел в сердце Яры, согрел его. Вылечил... Но все изменилось, как только она вернулась. Вернее, стоило ей очнуться... В ее глазах больше не было света и тепла, к которым Эгор привык. А то, что заняло их место, младшему принцу совершенно не нравилось.

Эту мысль он и попытался донести до брата, но предсказуемо не преуспел.

Любовь слепа...

-     Она пережила серьезную травму, едва выжила, - как бестолковому мальчишке втолковывал ему Мирослав. - Для света и тепла нужны силы. Сейчас у Яры их нет. И я очень надеюсь, что у тебя хватит ума и совести перестать от нее шарахаться.

-     Это приказ? - хмыкнул Эгор.

-     Это просьба, - устало прикрыл глаза Мирослав. - Я нечасто о чем-то тебя прошу, не так

ли?

Младший принц молча поднялся и прошел к двери. Но на пороге, не выдержав, все же обронил:

-     Она ни разу не навестила отца. Ни разу, Мирош.

И вышел, не дожидаясь ответа.

Впрочем, и не дождался бы.

Мирослав опустился на устланный ковром пол, прислонился к камину. Эти дни дались ему непросто. Некоторую отчужденность Яры он конечно же заметил, но предпочел списать на шок от пережитого. Нартон предупреждал, что такое возможно.

Но все наладится. Обязательно наладится.

Дату свадьбы уже назначили, и Яра не возражала...

Просто нужно немного времени. Ей. Ему. Им обоим.

Время и доверие. Первого было с избытком, второго им обычно тоже хватало. Хватит и сейчас.

Дорога до ее комнат не заняла много времени. Мирослав едва успел поднять руку, чтобы постучаться, как дверь распахнулась. В гостиной ярко мерцали магические светляки, заливая ее медовым светом, создавая вокруг фигурки замершей у порога девушки сияющий ореол.

Легкое голубое платье, рассыпавшиеся по открытым плечам волосы, огромные глаза- омуты.

Она была прекрасна. А он - слишком растерян... Сам не заметил, как перешагнул порог, не отрывая взгляда от поистине завораживающих глаз. Она подалась вперед, провела рукой по его щеке и прильнула к губам.

В поцелуе не было привычной нежности и робости. Зато было нечто безудержное, горько-терпкое... и отчего-то тревожно-знакомое. И вместе с тем настолько чужое, что осознание этого мгновенно отрезвило.

-     Ты все еще слаба, - выдохнул Мирослав. - Тебе нужен отдых.

-     Мне нужен ты, - возразила Яра, вновь потянувшись к нему.

-     Я никуда не денусь, - нервно усмехнулся он. - Ты не в себе.

-     Ты... - В ее глазах заблестели слезы. - Ты не хочешь...

-     Я не хочу, чтобы ты потом пожалела, - поспешно сказал Мирослав. - Тебе и в самом деле нужно отдохнуть. Прости за столь поздний визит...

Опомнился он только в своей собственной гостиной. Недоуменно огляделся, взъерошил волосы и не сдержал нервного смешка.

Похоже, только что он попросту сбежал от собственной невесты.

Все-таки Эгор оказался прав. Понять бы еще, что со всем этим теперь делать...

* * *

-     С Матвеем наотрез отказалась увидеться. Тому, что ее Кузя жив остался, тоже не особо радовалась, даже с Митом не общается! - перечислял Мирослав, нервно вертя в пальцах карандаш. - И об отце ни разу за все это время не спросила...

Карандаш с треском сломался, и обломки полетели на пол.

-     Прекрати нервничать и придумывать всякие глупости, - поморщился Кантор.

-    Это последствия ранения. Нартон весьма доходчиво все объяснил, вспомни.

-Я...

-     Ты слишком много требуешь от чудом выжившего человека, - оборвал воспитанника Кантор.

-     Я ничего от нее не требую! - возмутился Мирослав. Он уже успел пожалеть, что обратился со своими сомнениями к наставнику, а еще почувствовал себя на месте Эгора, которого только вчера отчитывал точно по тому же поводу... И практически теми же словами.

-     Да неужели? - прищурился Кантор. - А поведение, которое должно соответствовать твоему представлению?

-     Я знаю ее.

-     Вряд ли. Мы и себя-то толком не знаем, что уж говорить о других людях. Ты одно пойми - все мы меняемся. В ту или иную сторону. Не всегда эти изменения по нраву окружающим, но тут уж ничего не поделаешь. Будь терпеливее.

Мирослав отрывисто кивнул и вышел из кабинета, проглотив возражения. Да, люди меняются, это неоспоримо. Но не настолько же!

Хотя... Возможно, в чем-то Кантор и прав. Нужно быть терпеливее. Они и не с таким справлялись. Не может быть, чтобы не справились в этот раз.

* * *

Время летело незаметно. И, что самое удивительное, безо всяких неприятных сюрпризов. Яра оттаивала, улыбалась почти как прежде и вела себя почти так же.

Почти...

Мелкие нестыковки заставляли Мирослава нервничать, но он ничем этого не показывал. Терпение и еще раз терпение, как и советовал Кантор. Время все расставит по своим местам. Только на это он и надеялся.

Говорят, что надежда умирает последней. Но иногда ее добивает здравый смысл.

У здравого смысла имелись пепельные волосы, нахальный характер и магический дар - и напрочь отсутствовали терпение и понимание того, отчего Ярослава всеми силами избегает общения с ним. И именно его глас, после недолгих препирательств и увещеваний, одержал победу.

Меж тем наступил день свадьбы.

Церемония, как изначально и планировали, проходила в главном храме Создателя Сущего. Украшенные цветами и яркими лентами улицы, улыбающиеся люди, машущие вслед двум открытым каретам - до храма жених и невеста традиционно добирались порознь. Крепкие белокаменные стены, уходящие в ярко-синюю вышину, увенчанные золочеными куполами, крутые мраморные ступени, истертые тысячами ног, гулкий зал с высокими

 

сводами, украшенный фресками и цветными витражами...

Сегодня здесь было пусто - опять же по традиции, в храме могли находиться лишь жених, невеста и венчающий их жрец. Солнце, заглядывая сквозь витражи, расцвечивало скучное великолепие, сияло на мраморном, украшенном белыми и алыми розами, алтаре, непоседливыми зайцами плясало на янтарном, отполированном до блеска полу. Напоенный ароматами цветов и восковых свеч воздух был свеж, но Мирославу, в нетерпении переминающемуся возле алтаря, было душно. Казалось, воздух загустел и застревал в горле. Мучительно хотелось уйти прочь из-под светлых, но все равно давящих сводов - и от того, что сейчас должно произойти.

Жрец благостно улыбался, сложив руки на обтянутой бело-золотой рясой груди и возведя глаза к расписанному облаками и дивными птицами потолку. Видимо, возносил молитву Создателю, прося счастья для заметно нервничающего жениха и невесты, медленно шагающей к алтарю.

Щедрое солнце заливало зал, не давая ее рассмотреть. Мирослав сморгнул навернувшиеся от слишком яркого света слезы, прищурился, и в этот миг Яра ступила на едва отличающийся по цвету участок пола, который полыхнул огнем, сплетая вокруг нее крепкую клеть.

Храм сотрясся от беззвучного грома. В пределах клети взметнулась грязно-бурая мгла, рванулась было сквозь сияющие прутья - и отшатнулась, спасаясь от их обжигающих прикосновений. Клеть дрогнула - и резко схлопнулась, спеленав отчаянно мечущийся сгусток тьмы.

Стены вновь содрогнулись. Жрец плавно осел за алтарь - все с тем же благостным выражением лица. Наверное, стоило-таки его предупредить, - запоздало подумал Мирослав, из последних сил сдерживаясь, чтобы остаться на месте и не кинуться к стоящей на коленях растрепанной девушке в белоснежном подвенечном платье. Она жалобно всхлипнула и протянула к нему дрожащую руку, но мелькнувшую во взгляде злобу принц все-таки заметил.

Выступивший из тени колонн Мит обошел девушку кругом, рассматривая ее с явным интересом.

-     И кто же ты такая, красотка? - почти промурлыкал маг, сверкнув на дернувшегося было Мирослава серыми глазищами.

-     Мирослав, помоги! - вскрикнула Ярослава, попыталась было встать, но Мит, подавшись вперед, звонко хлопнул ее ладонью по лбу, попутно то ли выругавшись, то ли прочитав заклинание.

На сей раз от громового раската с потолка посыпалось мелкое крошево, а пол все-таки ушел из-под ног...

* * *

Я хочу жить.

Я слишком часто балансировала на Г рани, отделяющей жизнь от смерти, чудом не срываясь в бездну по ту сторону нашего мира.

Но только сейчас, наблюдая за собственной жизнью со стороны, лишенная ее, я по- настоящему поняла, насколько сильно она мне нужна.

Я цеплялась за это желание, как за якорь. Я билась в клетке, которой стало мое собственное тело, не теряя надежды обрести свободу. Я не допускала и мысли о том, чтобы сдаться, послушаться навязчивого шепотка, призывающего сложить руки, смириться и заснуть. Вечным, беспробудным сном...

Мне было для чего жить. Для кого.

Я боролась не только за себя, и, возможно, именно это и придавало мне сил. Отдать ей сердце было гораздо тяжелее, чем тело... И, едва почувствовав слабину в плотном плетении опутавших меня нитей, я отчаянно рванулась на свет, стремясь покинуть убаюкивающий, лишающий воли и чувств полумрак.

Вынырнула, вдохнула полной грудью и захлебнулась воздухом. Закашлялась до слез, но все равно дышала, дышала, не в силах поверить, что у меня все-таки получилось... И счастливо улыбалась, сквозь мокрые ресницы любуясь на растерянного, бледного, такого родного Мироша, прижимающего меня к себе.

Не обманулся. Понял. Помог...

Губы слушались плохо, будто я и вовсе говорить разучилась, но я смогла-таки еле слышно выдохнуть:

-     Люблю тебя...

Судя по вспыхнувшим в синеве глаз искоркам, меня услышали - и узнали. Я закрыла слишком тяжелые веки и крепче обняла свое счастье.

Я хочу жить. Но еще больше я хочу, чтобы в моей жизни всегда был он.

* * *

Она сидела у алтаря, уткнувшись лбом в колени, и рыдала навзрыд. Медовые волосы выбились из прически, растрепались и спутались, неряшливыми прядями змеясь по дрожащей худенькой спине.

С каждым судорожным всхлипом девушка обретала большую плотность, и если поначалу она походила на невесомый клочок тумана, по прихоти природы обретший очертания девичьей фигуры, то сейчас сомнений в ее реальности не оставалось. Защелкнутые на тонких запястьях имриновые браслеты - «подарок» Мита - казались слишком тяжелыми и наверняка причиняли ей боль.

Наверное, весь ее вид, жалкий, беззащитный, должен был вызывать сострадание и желание облегчить ее муки, но бесконечно долгие дни, проведенные в качестве бесплотного духа, напрочь лишили меня милосердия.

На ногах я стояла не особо твердо, но уходить из храма отказалась. Упрямо прильнула к стеночке, к которой заботливо прислонили и не желающего приходить в себя жреца, и сверлила разыгрывающую жертву девицу тяжелым взглядом. Увы, это единственное, что мне сейчас оставалось.

Мит деловито затирал контур ловушки, время от времени поглядывая то на меня, то на нее. Прикидывал, насколько хватит моего терпения? Зря. Его уже не было. Как и сил.

Иначе бы голыми руками придушила эту спящую красавицу, которую не иначе как гмарр нас дернул разбудить...

-     Тэллера, - позвал Мирош, но девица лишь дернула плечом и всхлипнула особенно жалобно. - Тэллера, зачем?

-                 Сам знаешь! - резко выпрямившись, сверкнула покрасневшими очами она. Метнула в меня полный злобы взгляд и выкрикнула: - Ненавижу тебя, ненавижу! Ты все испортила...

Я?! Серьезно? Это я напала на нее, вытеснила душу, захватила тело и попыталась отобрать жизнь?!

Сейчас я жалела лишь об одном - что не позволила Светочу раскатать тот проклятый

замок по камушку, похоронив его хозяйку под обломками. Все-таки некоторым красавицам лучше спать вечным сном - для спокойствия окружающих!

-     Извини, что помешала меня угробить, - ядовито процедила я, до хруста сжимая кулаки.

- Не думала, что ты так расстроишься!

-     Ты недостойна его, - всхлипнула Тэллера, жалко искривив губы. Вкупе с опухшими глазами и красным носом смотрелось весьма гармонично, и я пожалела, что в храме не было зеркал.

-     Возможно, - легко согласилась я. - Зато ты вполне достойна того проклятья, от которого не столь давно избавилась. Надеюсь, и на этот раз ты получишь по достоинству.

Тэллера зашипела и с неожиданной для только что обретшего плоть создания ринулась ко мне, но Мит перехватил девицу и укоризненно покачал головой:

-     Тише, красотка, не буянь. Проигрывать тоже нужно уметь. Достойно, - не удержавшись, хмыкнул он.

-     Кстати о достоинстве, - протянула я, уже не обращая внимания на вновь залившуюся слезами неудачницу. - Я так понимаю, там, снаружи, собралась толпа, жаждущая поздравить нас с венчанием?

Мирош заметно побледнел и кивнул, с ужасом покосившись на двери.

-     Тут есть потайной ход, - мигом сориентировался Мит. - Но его знает только святоша...

Я вздохнула и, спустившись по стеночке, вгляделась в бледный одухотворенный лик

беспамятного жреца. Привести в себя святого отца труда не составит. Гораздо тяжелее будет объяснить ему произошедшее и уговорить не отдавать нас ожидающему праздника народу...

* * *

Как намного позже поведал мне Респот, Тэллера действительно заслужила проклятье, из- за которого два с половиной столетия ее замок вместе с заключенными в нем людьми был обречен появляться в нашей реальности раз в пятьдесят лет. Уже тогда, в седые времена, рожденная принцессой девица-красавица порой желала куда больше, чем могла получить, и не понимала слова «нет». Наделенная особым даром сливаться с любым человеком, подчиняя себе его тело и разум, она не только не пыталась контролировать свой дар, но и находила себе подобных, чтобы обучить и заставить служить своим интересам. Тэллера едва не погубила целое королевство - из-за одной-единственной прихоти - и была проклята раскусившим ее магом. На мой вкус, маг оказался слишком добрым, раз оставил ей возможность освободиться. А может, иначе такие проклятья не срабатывают, не знаю - никогда ничем подобным не интересовалась.

Я слишком беспечно позабыла о расколдованной красавице, и не помьттттляя о том, какие мысли бродят в ее светлой голове. А Тэллерой меж тем овладело новое безумное желание, и она готова была на все, чтобы его осуществить, даже рискнуть обретенной свободой.

Она долго восстанавливала силы и заново приноравливалась к своему дару. Пропавшие и вернувшиеся без памяти люди были на ее совести. Она и пожелавшие остаться с ней последователи учились. Учились сливаться с чужим телом целиком и полностью, считывая мысли, эмоции, воспоминания. Раз за разом получалось все лучше и лучше, и в один прекрасный момент Тэллера решила, что пора браться за осуществление своей мечты.

Вот только одного она не учла - я была не совсем человеком, и играючи вытеснить мою душу у нее не вышло. А может, дело было в моем нежелании ей подчиниться...

Надеюсь, Межрасовый найдет приемлемое для нее наказание. И сделает все для того,

чтобы ни она, ни ее приспешники больше никому не сумели навредить.

* * *

Погожий вечер давно уже сменила не менее дивная ночь. Густая, темно-синяя, лениво текущая по небу рваными черными облаками, неторопливо пьющая пробивающийся сквозь них лунный свет.

Удобные все-таки бревнышки на заднем дворе замка. Сухие, теплые, уютные. Так хорошо посидеть на них, бездумно глядя в небо, рассеянно слушая отголоски затихающего веселья... Раз уж свадебный пир не состоялся, мы решили, что пропадать добру негоже, и отметили обретение мною собственного тела. Чем не повод?

Тем более что к началу пира и у меня настроение улучшилось, чему немало способствовала парочка очень милых пушистых хомячков, испуганно таращащая крупные пуговицы глаз на окружающих и старающаяся не свалиться с моего плеча. Люблю животных! Они такие маленькие, безобидные, понимающие... И - убежденные трезвенники!

Понятия не имею, чем они не угодили Мирошу, но он так достал меня просьбами избавиться от пушистиков, что я не выдержала и вернула им первозданный облик. Привычный Мит лишь философски пожал плечами, поблагодарил, что на сей раз был хотя бы не козлом, и принялся наверстывать упущенное, нахально подмигивая девушкам, пока Маланья не видела, а потрясенный до глубины души Къятт тихонько уселся в уголочке и не пил ничего крепче яблочного сока, стараясь даже не смотреть в мою сторону. Зато, надеюсь, они накрепко уяснили, что нельзя спаивать жрецов. И неважно, что они так святого отца от нервного потрясения лечили. Он завтра этой парочке целителей тоже спасибо не скажет...

А еще я поняла, что очень сильно люблю своих родных и друзей, но иногда их чрезмерное внимание может утомить так, что захочется сбежать от него на край света.

На крайний случай сойдет и задний двор.

Я задумчиво качнула бревно, Мирослав возмущенно охнул, чуть не свалившись с него.

-     Что-то прохладно, - поежилась я. - Как хочешь, а с меня прогулок на свежем воздухе хватит.

-     Я провожу, - кивнул он.

В саду было темно, тепло и тихо. Прислушиваясь к шелесту травы под ногами, я в который уже раз попыталась осознать все произошедшее, найти в этом хоть какой-то смысл.

-     О чем задумалась? - почти шепотом спросил Мирош.

-     О том, что случилось. С Тэллерой все ясно... Она уже тогда, год назад, хотела заполучить тебя... Мне еще повезло, что живой к ней попала, иначе бы сгодилось и мертвое тело, чего ее люди, кстати, и добивались, покушаясь на меня в Берендеево.

Это от их рук пострадала Алёна. Это они снабдили Ванюшу заговоренными на меня стрелами - зря я на Рэнта грешила, ох зря. Поначалу никто из них не мог сунуться в Калинки, потому и пришлось действовать извилистым путем. А уж когда защита Берендеева начала слабеть, Тэллера решила все взять в свои руки.

-     Но кто же хозяин разбойничков? - пробормотала я. - Вряд ли Тэллера спелась с некромантами... Да и Рэнт... Ему-то я живой не нужна. Да и маги бы с ним не связались...

-     О чем ты?! - изумленно спросил Мирощ останавливаясь и придерживая меня за руку.

Я вздохнула, потом решила - а почему бы и не рассказать? - и выложила все как на духу,

умолчав лишь об охотившейся на меня нечисти, «Ветре Удачи» и Повелителе душ. Мирослав долго безмолвствовал, не смотря на меня, но, подозреваю, он был близок к скандалу.

Понимаю, сама во всем виновата, не побежала бы за тем пареньком... или кем он там был, не нажила бы подобных неприятностей. Но - что сделано, то сделано, уже ничего изменить нельзя. Да и не хотелось особо. Ведь все закончилось благополучно.

-     Рэнт не имеет никакого отношения к похитителям, - задумчиво проговорил наконец Мирош - на удивление спокойно, кстати. - Вначале он хотел убить тебя. Покушения в Старгосте - его рук дело. И упавшая вывеска, и отравленная стрела, купленная у нечистого на руку мага, и наемник в твоей комнате... Но потом его планы поменялись. Он хотел, чтобы ты перешла на его сторону. А если бы ты отказалась, он попросту забрал бы твою силу... и память. Заставил бы жить не своей жизнью, не зная, кто ты есть на самом деле. С магами он тоже не связывался. Тем более, вряд ли некроманты согласились бы иметь общие дела с лишенным дара. Так что даже и не знаю, что сказать...

Меня бросило в холод от таких откровений. Планы Тэллеры в отношении меня казались невинной забавой по сравнению с тем, что задумал Рэнт. Каков глупец - винить меня во всех своих проблемах!.. Если я в чем и виновата, так это в том, что заступилась за него, когда он пытался убить Рейнальдо, своего кузена. Вот в тот момент мне точно не стоило вмешиваться. А я со своим неуместным состраданием... За что теперь и расплачиваюсь.

-     А откуда ты все это знаешь? - озарило меня. - Что, Рэнт вот так вот прямо и рассказал о своих планах? Добровольно?

Мирослав чуть заметно вздрогнул и быстро отвел глаза.

-     Его что, пытали?! - Почему-то это неприятно поразило. Мирош резко выдохнул, вскинул на меня полыхнувший на мгновение яростью взгляд и, едва сдерживаясь, произнес:

-     Уж прости, что посмели подвергнуть столь хорошего человека такому неподобающему обращению!..

Я судорожно вздохнула и сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.

Я помнила, как изменился взгляд Рэнта, когда его меч пробил мою грудь. Помнила то отчаяние, отразившееся в его глазах... Но ведь это ничего не меняло. Он почти убил меня. Жалеть его сейчас - глупо.

Но, вопреки здравому смыслу, я жалела. В отличие от той же Тэллеры, он хотя бы осознал, что не прав. Пусть и слишком поздно.

-     Прости, - шепнула я наконец, поднимая глаза на мрачного Мироша. - Я все понимаю.

-     Я тоже, - улыбнулся он, сжимая мою ладонь. - Иногда нужно делать выбор... неприятный, но необходимый. И, выбирая между жизнью Парэла и твоей...

-     Я знаю, - вздохнула я. - Пойдем, а то я уже совсем замерзла...

В зале первого этажа было пустынно. Пока мы шли через сад, я так и эдак вертела наш разговор, сопоставляла, думала, вспоминала, и теперь наступил миг поделиться своими сомнениями с Мирошем, благо что один неприятный вывод я уже успела сделать. Не останавливаясь, я направилась в библиотеку, жестом попросив Мирослава следовать за мной. Там нам никто не помешает.

Едва за нами закрылась дверь, я щелчком зажгла стоящие в комнате свечи и, обернувшись к жениху, без обиняков проговорила:

-     Знаешь, мне кажется, что Эриэна жива.

-     Знаю, - спокойно кивнул Мирош, а я забыла, что еще хотела сказать.

-     Знаешь? - наконец выдохнула я. - Да вы... да ты... Так вот зачем вы меня в Берендеево сослали! - осенило меня. - Чтоб, неразумная, под ногами не путалась да не мешала мудрым сильным мужикам бороться с мировым злом!

-      Чтобы Эриэна не смогла достать тебя, - невозмутимо поправил Мирослав.

-      А она смогла! - топнула ногой я, распаляясь и краем сознания отмечая, как неестественно ярко полыхают свечи и что при закрытых окнах по комнате гуляет совершенно безумный сквозняк, похожий на вихрь в миниатюре.

-      Это невозможно. Ей нет хода в Берендеево, - нахмурился он.

-      Ей, может, и нет, а вот магам разбойного вида - очень даже есть! Как и местной нечисти, которая вдруг озадачилась общим делом - сжить меня со свету!

-      Почему я об этом ничего не знаю?! Почему ты ничего не рассказала нам тогда?! - строго посмотрел на меня Мирош. Вихрь из миниатюрного превратился в самый настоящий, когда я, задыхаясь от избытка не самых добрых чувств, выдала:

-      Да потому что, пока я изо всех сил спасалась от разномастных типов, пытающихся покончить со мной, ты был одержим идеей поймать Рэнта! Потому, что вы сослали меня с глаз подальше и успокоились, ничуть не тревожась о том, что меня там может ждать! Потому, что вы до сих пор решаете за меня, как быть и что делать, а мне это не нравится, потому что я не кукла и не марионетка, а живой человек со своими мыслями и чувствами, до которых самым близким для меня людям попросту дела нет!..

-      Это не так, Яра, - покачал головой Мирош. - Нам не все равно, что с тобой происходит. Мы лишь хотели защитить тебя. Без Светоча ты не сможешь противостоять Эриэне... Если я обидел тебя - прости. Ты только успокойся, ладно? Посмотри вокруг, слышишь?

Я потихоньку успокаивалась, вслушиваясь в мягкий тон и разумные слова, и в самом деле огляделась.

Батюшки-светы!.. Да так я весь замок разнесу!..

Я выдохнула, прикрыла глаза, и вихрь опал, безобидным сквознячком пронесся по полу и исчез, оставив после себя жуткий беспорядок.

-      Эриэне никто не сможет противостоять, - тихо сказала я. - Даже Межрасовый Магический Совет в полном составе. Ты это знаешь.

-      Мы попытаемся, - легкомысленно отозвался Мирош

Я закусила губу, подумав, что выход лишь один.

-      Нет, - прошептал он, внимательно посмотрев на меня. - Никогда.

-      Рано или поздно... - начала было я, но спокойствие изменило Мирославу, и он, сжав кулаки, выкрикнул:

-      Нет! Слышишь? Даже думать об этом забудь! Только через мой труп!.. Поняла?

-      Поняла, - буркнула я.

Лучше согласиться. Все равно думать мне никто не запретит. Как и поступить по-своему, когда в этом возникнет крайняя необходимость. Мирош шагнул ко мне, взял за руки и посмотрел в глаза:

-      Думаешь, не знаю, что ты решила? Думаешь, не смогу тебе помешать?

-      А что ты сделаешь? - так же тихо спросила я, не отводя взгляда.

-      Уж лучше я сам тебя убью, - проникновенно сообщил он. - Чтобы знать, что ты перед смертью не мучилась и куда цветочки каждый день носить.

-      Я тебя тоже очень сильно люблю, - усмехнулась я.

-      Яра...

-      Не надо. Я же сказала, что все поняла. Не беспокойся. Обещаю вести себя как положено.

-      Это-то меня и пугает, - пробормотал Мирош Я уткнулась носом в его рубашку и тихо прошептала:

-     Ну поверь мне, пожалуйста, хоть один раз в жизни! Неужели я не заслуживаю твоего доверия?

-     Заслуживаешь, - без тени улыбки ответил он. - И я доверяю тебе. Но в то же время знаю, что ты просто не сможешь остаться в стороне, если все и в самом деле так, как мы думаем. Ведь я прав?

Я лишь вздохнула, не поднимая головы. Да и что я могла ответить? Лишь то, что я и сама не знаю, как все обернется. Вряд ли такой ответ устроит Мирослава. Он и меня-то не особо устраивает... Поэтому, помолчав, я отстранилась, посмотрела в настороженные синие глаза и улыбнулась:

-     Прав. Но кто знает, что будет завтра?..

-     Завтра будет новый день, - все так же серьезно ответил на сей риторический вопрос Мирош - Только вот ты вряд ли изменишься...

-     А тебе бы хотелось? - обиженно надулась я, прикрывая ресницами пляшущие в глазах хитрые искорки.

-     Нет, - честно ответил он.

-     Тогда о чем волноваться? - заключила я.

-     О том, что придет еще один новый день, но тебя в нем не будет, - упорно не желал сменить тему Мирош

Я не сразу нашлась, что ответить, а потом стало поздно - дверь в библиотеку приоткрылась, и в образовавшуюся щель бочком скользнул Мит. Судя по всему, маг времени даром не терял и сейчас едва держался на ногах. Увидев нас, он улыбнулся, помахал рукой, потерял равновесие и рухнул на пол. Попыток встать не было - Мит свернулся клубочком и уютно засопел, не прекращая счастливо улыбаться.

-     И это мой придворный чародей, - хмыкнул Мирослав, с интересом разглядывая спящего сном праведника приятеля.

-     Не надо было из хомяка расколдовывать, - глубокомысленно выдала я, после чего мы, посмеявшись, ухватили мага и потащили в его комнату, рассудив, что как-то не по-дружески - бросать боевого товарища на холодном полу.

Я вздыхала и мысленно костерила чересчур тяжелого мага, но не жаловалась и упорно тащила свою часть «добычи», убедившись, что левитация сейчас мне не по зубам. Мирослав тоже молчал. Он вообще никогда не ругался, по крайней мере, при мне.

Вот так, в полном молчании, мы и тащили нашего любезного мага, думая каждый о своем. В глубине души я была благодарна Миту - за столь своевременное спасение от щекотливого разговора. После под крышу замка вернулся загулявшийся народ, сияющая Беатриса, вцепившись в меня, увела в свою комнату для допроса, и Мирошу волей-неволей пришлось отказаться от мысли провести воспитательную беседу.

Однако на душе по-прежнему скреблась недобрая дюжина кошек размером с дракона каждая, ибо одно только предположение о том, что жрица Низвергнутых жива, вызывало настоящую панику... и осознание того, что Мирош все-таки прав - мне просто не удастся остаться в стороне.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ВИЗИТ

Выслушай женщину, согласись с ней и сделай по-своему... если желаешь убедиться, что этот девиз женщины тоже прекрасно знают!

Мирослав

Бывают в жизни моменты, когда душа поет. И так хочется составить ей компанию - просто сил нет! Да и зачем сдерживаться? Если настроение - хорошее, почему бы не показать это миру? Особенно когда в уютной комнате из представителей этого мира никого не наблюдается. Единственное, что остается - выбрать подходящую песенку... Таковая сыскалась быстро - все-таки деревенские посиделки способны обогатить любой репертуар. Забравшись на кровать с ногами, подставив лицо льющемуся из открытого окна вечернему свету и прикрыв глаза, я решилась на несвойственный мне поступок - запела...

Е1тицу в клетке долго не удержишь - Улетит либо умрет в неволе.

Я - как птица. Или ты не веришь?

Не желаю я подобной доли.

Ветер вольный не поймать в объятья - Это, знаешь, просто невозможно.

Я - как ветер. Небеса мне - братья,

И поймать меня в них будет сложно.

Не пытайся задушить свободу,

Я - такая же, как ты. Поверь,

Вряд ли в горсти ты удержишь воду,

Если вдруг сожмешь ладонь сильней.

Силой можно лишь покорности добиться,

Но не больше. Не буди беду.

Если сможешь с этим ты смириться,

То однажды я сама к тебе приду...

Вдохновенно пропев последние строки, я открыла глаза и заметила Мироша, задним ходом пытающегося покинуть мою комнату. Хм, надо же как увлеклась - даже шагов не слышала!

-      Ты куда?

-      Э-э... Туда! - Свежо и оригинально, ну да Создатель с ним.

-      Что, так плохо? - удивленно-огорченным тоном вопросила я. - А я-то все гадала, почему после моих сольных выступлений на официальных балах гости как-то подозрительно быстро и дружно расходились?..

-      Я вовсе не поэтому, - не слишком убедительно запротестовал Мирослав.

Да ладно уж, врать не умеешь - так и не берись! А то я сама не знаю, какой у меня голосок. Птичка певчая! Такую только в качестве дара на день рождения преподносить

королю какому-нибудь... Вражескому, естественно. И кто-то еще думает, что потомки эльфов просто обязаны иметь превосходный слухи безупречный голос?! Хотя... Драгодар пел так, что прославленные менестрели завидовали. Видимо, вложив в старшего брата всю душу и умение, на младшей сестре матушка-природа решила отдохнуть...

-     А почему тогда? - От недостатка дотошности я никогда не страдала.

-     Ты же сама в этой... песенке попросила!

-     Так я же сама пришла! То бишь вернулась.

-     Э нет, любимая! - вежливо-ироничным тоном проронил Мирош. - Тебя принесли. Причем в весьма своеобразном виде. И, знаешь, я даже благодарен Тэллере - иначе когда бы ты еще соизволила вспомнить о своем несчастном женихе, дни и ночи напролет вглядывающемся в далекий горизонт и ежесекундно вздыхающем о непутевой невесте?