Каталог статей.


Снежные поля. 4

За пару дней вокруг Ане образовался вакуум. Существование с Танеевой в одном пространстве сделалось невыносимым.

А главное, утешиться было не с кем: Игорь снова ушёл на задание, как он объяснил, и вернуться должен был лишь через десять суток, не раньше... Жёваной резиной потянулись тоскливые дни вперемешку с тоскливыми вечерами, заполненные осенним дождём, бестеневой погодой и отравленной рабочей атмосферой.

На операциях Баранников неизменно брал себе в ассистенты Танееву. Всё ясно, угрюмо думала Ане, мучаясь профессиональной ревностью и банальной завистью к бывшей подруге, он - за неё. По-другому и быть не могло. А что им всем надо? Чтобы она, Ане Ламель, отказалась от любимого? В угоду им? Сейчас! Разбежалась!

... Она стояла у окна в своём кабинете, Танеева, как всегда, ушла при её появлении. Стояла у окна, смотрела в тёмное, наполненное мокрым снегом небо; снежинки падали крупными хлопьями на прибольничный парк и там таяли, не долетая до земли.

Уйду отсюда, подумала Ане вдруг как о решённом. Сказала вслух:

- Уйду!

Прозрачное стекло отзеркалило её лицо, наполнив взгляд бесконечной чёрной усталостью.

Невозможно нормально работать в таком адовом напряжении. Нервы - не стальные канаты, рано или поздно порвутся с треском. Дрогнет рука. И человек, имеющий все шансы на спасение, умрёт. И будут говорить вслед, оглядываясь через плечо, вон, это она, с имплантами. Зарезала пациента. Имплантация - зло.

Упёртые, невежественные, дремучие бараны! Горные. Со сплошной костью вместо мозгов.

А куда идти? Уходить было страшно. Девять лет отдано, со старших классов специализированной школы, практически вся сознательная жизнь... И вот так всё разрушить, уйти... куда? В неизвестность. Ещё, кстати, непонятно, какие рекомендации даст Баранников. То есть, очень даже понятно, какие!

Дом встретил пустотой. Оказывается, привыкла к Игорю, как к сильнодействующему наркотику,и без него просто ломало.

Без его рук, его голоса, жара его паранормы, горячего шёпота в ухо: «Давай, убей меня нежно... снова...» По коже шли мурашки, всё казалось, будто Игорь где-то рядом, за спиной, и вот сейчас обнимет... прямо сейчас...

Но никто не обнимал. И к горлу подкатывал ком,

перехватывая дыхание. Когда, ну когда же он приедет... А вдруг его там убьют?!

Мелодия вызова от домашнего терминала прозвенела в ватной тишине как набатный колокол. Ане узнала муыку - Игорь!!! Чуть не убилась, пока бежала в переговорный уголок, экран разворачивался медленно, хотелось подтолкнуть его, знать бы только, чем.

Игорь улыбался, говорил что-то, а она вбирала в себя его голос, пила взглядом его лицо, улыбалась в ответ его улыбку.

-            Соскучилась, соскучилась!- говорила Ане, едва не влипая в экран. - Когда вернёшься? Скоро?

-            Нет, не скоро, - отвечал он. - Задержусь... а насколько, сам не знаю. Про это только бог, то есть капитан, знает. Мы на базе «Минае» сейчас и, похоже, застряли здесь надолго...

-Ууууу...

Рядом с ним, пусть даже на экране, чувствовала себя девочкой, впервые открывшей для себя такое солнце, как любимый мужчина. Хотелось дурачиться, смеяться, прыгать от счастья. Лишь бы не понял, что у неё неприятности, ему переживаний из-за неё сейчас не хватало. Человек на боевом задании, отвлечётся в мыслях на проблемы любимой,и - пропустит выстрел. Удар. Атаку. Воображение рисовало страшные вещи, «мирумирники» были кем угодно,только не цветущими кактусами. Именно сейчас, во время короткого разговора с Игорем, Ане вдруг особенно остро за него испугалась . А вот убьют его... нет, нет, нет, не надо!- и что тогда? Жизнь потеряет все свои краски. Сердце сожмётся и не захочет больше разжиматься. Небо рухнет. Не надо!

-            Что с тобой? - встревожено спросил Игорь, заметив острую складочку на переносице у Ане.

-            Ничего...

-            Ну-ка, рассказывай!

-            Да... нечего рассказывать...

-            С начальством цапаешься, - понял Игорь. - Неприятный тип. Вот вернусь, я ему...

-            Не надо!- быстро сказала Ане, хотя перед внутренним взглядом мелькнули окрашенные злобным удовлетворением кадры, в которых Игорь навешивал ненавистному Баранникову шикарные фонари под оба глаза.

-            Думаешь?

-            Конечно. Кулаки - это не аргумент.

-            Ещё какой аргумент!- не согласился Игорь. - Кулаки плюс контрольный в голову убеждают раз и навсегда. С гарантией!

Что ты с ним сделаешь! Профдеформация налицо.

-            А у вас бывает такое? - спрашивала Ане. - Когда человек - отличный профессионал, но сам по себе, как личность, пакость?

-            У нас проще, - отвечал Игорь. - У нас можно ведь и в морду дать .

-            Начальству? - изумилась Ане. - В морду!

-            Ане, душа моя, есть вещи, которых нельзя спускать никому, будь он хоть сам адмирал, Президент Федерации или дьявол с рогами.

Душа моя. На глаза слёзы навернулись, так Игорь выговорил эти два простых слова. «Я - его душа», - думала Ане, украдкой стирая предательски проступившую влагу. - «Надо же. Кто бы мог подумать... И именно про этого мужчину Танеева будет шлёпать языком, что он - нелюдь, поправший образ человеческий посредством генной модификации, и потому подлежит немедленной фильтрации. Что она понимает? Что она вообще может понять?»

Вспоминалось, как с Леной дружили, еще со школы. Как практику проходили, как пришли вдвоём по распределению к доктору Альтову. Весёлая же девчонка была, задорная. Была. Переменилась она сильно. Как будто в ней что-то надломилось после того погрома. А может быть, надломилось раньше? Еод назад, два... три...

Когда распределяли квоту на обучение и счастливый билет достался Ане как лучшему врачу отделения. Ане вспоминала косой взгляд Лены,и понимала, что зря не придала ему значения тогда. И ведь подруга всё равно получила путёвку! Которую сама же и запорола. Из-за Баранникова? Но ведь Баранников не мог запретить ей ехать никак. Всё было согласовано ещё при Сергее Евгеньевиче Альтове. Задолго до погрома. А она, Ане? Папа войну на поражение начал, и то проиграл, потому что дочь проявила упорство. Так это же близкий человек, ближе некуда, отец. С близкими ссориться последнее дело, вполне можно дрогнуть в такой войне, уступить, задавить мечту ради семьи, потому что выбор здесь стоит - между предательством и предательством. Либо себя предаёшь, либо родного человека,и неизвестно, что хуже. А кто заведующий отделением для Танеевой? Никто. Так, начальство.

Непонятно, ничего непонятно!

После утреннего обхода задержалась в общем холле отделения. Там был установлен большой экран, и по нему как раз транслировали какую-то передачу о событиях в Ярсеневске. Ане остановилась послушать. Ведущий, захлёбываясь, рассказывал о трагедии, и о том, что привело к трагедии, а корнем всех зол назвал федеральные базы. Показывались отрывки пламенной речи полевого командира «мирумирников» под позывным «Реликт». «Реликт» хорошо был известен общественности, он являл собою, можно сказать, знамя всех фанатиков. Обретающихся на северо-западе Первого континента. Часто вещал от имени всего сообщества «Миру - мир», и даящ лицо своё не прятал, как многие его собратья по фанатизму. А что терять человеку, которого заочно приговорили к публичной смертной казни через повешенье?

Вывод ведущего передачи был однозначен: пока базы стоят у наших городов, города Ласточки - под угрозой. И надо выгнать вон с планеты федеральную армию, она, совершенно очевидно ,не способна защитить народ от взрывов и смертей,и только

наоборот, лишь провоцирует взрывы и смерти, раздражая «мирумирников» своим присутствием. Кроме того, сами федеральные военные нередко преступают закон, пользуясь своей силой и безнаказанностью. В доказательство, - Ане вздрогнула, даже глаза протёрла, отказываясь им верить, - привели кадры атаки Игоря на мерзавца, открывшего стрельбу в кафе на веранде. Про стрельбу, впрочем, не сказано было ни слова. А вот про то, что бедного невиновного человека ни за что ни про что убили ударом пылающего кулака и, уже мёртвого, облыжно обвинили во всех преступлениях, совершенных«мирумирниками» с конца прошлого столетия...

-            Да это же враньё!- не сдержалась Ане.

На неё обернулись, кто-то пожал плечами, кто-то покачал головой. Танеева фыркнула. И все снова уставились в экран.

-            Враньё!- закричала Ане. - Я сама там была! Этот «невиновный» стрелял из мини-плазмогана! В людном месте! И никакой он не «невиновный». Он в погроме участвовал,именно он убил доктора Альтова, я сама видела, я узнала его!

Как вживую, вновь встали перед перед внутренним взором события той страшной ночи. «Бегите, Ане! Бегите!» И бита опускается на голову Сергея Евгеньевича. У бьющего - злые, полные извращённого удовлетворения глаза...

Крик наткнулся на стену ледяного молчания. Они не верили! Они верили проклятому вруну-журналисту, позору своей профессии, а ей, очевидцу, не верили. В разум не вмещалось .

-            Вы что, мне не верите?!

-            Да кому нужно верить в слова солдатской подстилки, - презрительно бросила Танеева.

-Что?!

Мерзкие слова резанули по живому. Это - Лена Танеева, с которой вместе когда-то решали задачки в школе, вместе пришли на практику к доктору Альтову, вместе проработали почти девять лет?!

-            Что слышала, - отрезала Танеева. - Правда глаза колет, не так ли?

Нервы сдали. Эхом отозвался в памяти голос Игоря : «Душа моя, некоторые вещи цельзя спускать никому...» Ане двинулась вперёд, как во сне. Три долгих шага. Занесла руку и влепила бывшей подруге пощёчину, у той аж голова мотнулась, а щека мгновенно вспухла бордовым.

-            Следи за языком, Лена, - посоветовала Ане, сама себе удивляясь : голос звучал спокойно, даже чересчур спокойно.

Хотя руки дрожали, а в глазах темнело от нахлынувших эмоций.

-            Я этого так не оставлю!- бешено зашипела Танеева. - Ты пожалеешь!

Ане повернулась и пошла прочь, не слушая, что там ей еще говорят в спину.

В кабинете она еле удержалась от того, чтобы не начать пинать всё подряд и швырять в стены всё подряд опять же. «У меня через час операция: успокоиться, немедленно успокоиться!» Успокоиться не получалось, перед глазами стояла багровая,тёмная кисея. И успокоительное не выпьешь! Притупится реакция, пальцы выполнят команду мозга с опозданием, и тончайший разрез, погрешив против точности, придётся не на то место, на которое цадо. Человек погибнет или останется инвалидом. А виновата будет эта, с имплантами. Солдатская подстилка! Это о ней такое сказала бывшая подруга. Бывшая лучшая подруга. Сказала.

Ане вцепилась пальцами в щёки : да успокойся же ты, дура! С Танеевой потом разберёшься, а сейчас изволь заняться работой. Она вцлючила терминал и вызвала на экран модель предстоящей операции, созданную ею самой ещё вчера и одобренную лично заведующим.

Через полчаса она вышла из кабинета спокойной и собранной, но шла по коридору в операционный блок, не оглядываясь по сторонам, запретив себе до вечера обращать

внимание на не относящиеся к делу проблемы и детали.

В конце рабочего дня столкнулась в одном стерилизационном боксе с Танеевой. Снова. И на очередное оскорбление вновь занесла руку, между прочим, понравилось . Тебя мешают с грязью, а ты - по морде, по морде, по морде. Прав Игорь, кулаки - это вполне себе аргумент. Но второй пощёчины не вышло.

-            Доктор Танеева, - холодно бросил заведующий, - зайдите ко мне в кабинет на пару слов.

Он снова работал сегодня с нею в паре. Кто бы сомневался. Танеева торжествующе улыбнулась и ушла. Ане прислонилась к холодной стене из глянцевого камня. «Уйду отсюда», - подумала она в отчаянии. - «Уйду!»

Тренькнул терминал, напоминая о принятых, но еще не прочитанных сообщениях.

-            Что? - воскликнула Ане, не сдержавшись .

Гнев плеснул обжигающим жаром: Танеева направила иск в Арбитраж, автоматическую систему урегулирования гражданских споров, с требованием товарищеского суда над Анцой Жановной Ламель, с формулировкой : несоответствие занимаемой должности, хамство, побои, аморальное поведение. Аморальное поведение добило.

-            Аморальное!- зашипела Ане, клокоча от бешенства. - Аморальное!

Она сорвала с себя шапочку, запустила ею в дальнюю урну. Попала, как ни странно. Выдралась из операционного костюма, бросила его на пол, пнула. Вытянула на экран бланк заявления об увольнении, подписала его, оставив скан сетчатки глаза,и отправила по адресу, на имя доктора Баранникова.

-            Провалитесь вы все с вашим судом! Аморальное поведение! Пусть вам праведники теперь оперируют!

Она не помнила, как добралась до кабинета, уже не своего.

Товарищеский суд был одним из способов решеция проблем на уровне малого коллектива. Недовольный вынесенным

решением мог подать апелляцию в вышестоящую инстанцию, но это происходило не так уж часто. Обычно решалось всё удалённо, через тот же Арбитраж.

В терминале тинькнуло - служебное сообщение. Подтверждение увольнения. Кто бы сомневался!

Вот и всё.

Всё.

Ане включила настольный терминал, сняла все ограничения, отменила свой собственный ключ. Дёрцула со спинки кресла кардиган. И столкнулась нос к носу с Танеевой на пороге кабинета.

-            Уходишь? - спросила та.

Ярость снова плеснула в душу тяжкой волной. Ждать, когда Танеева с издевательской улыбочкой позовёт на судилище, - а там, наверное, все уже собрались, в малом зале, ещё бы, скандальчик получился знатный, - сейчас прямо, так и дождусь.

-            Да, - тихим, но страшным по оттенку голосом ответила Ане. - Ухожу. Я в ветеринары пойду! Я к отцу на конюшни вернусь, за лошадьми выносить буду! Но ни одной минуты больше не задержусь здесь, среди тупых, ограниченных, больных на голову предателей! Ты! Подруга, мать твою! Ты сейчас как; раз вернулась бы после обучения! И мы бы работали вместе, как раньше. Но ты... ты... ты... ПОШЛА ВОН, - заорала Ане, не в силах больше сдерживаться.

Она отодвинула Танееву с дороги, и, эх жаль, дверь кассетная, сама из стены выдвигается! Ахнуть бы ею напоследок, что бы с потолка посыпалось!

Дальше помнила плохо. Заказала машину - перевезти вещи, ведь теперь служебную квартиру положено было освободить в двадцать четыре часа.

-            Папа, - сказала встревожено глядящему на неё с экрана отцу, - я.. .я вернусь в Цветочное, не возражаешь? Поживу какое-то время дома...

-            Конечно, о чём спрашиваешь, - удивился папа,и тут же встревожился: - Что случилось? На тебе лица нет.

-            Приеду, объясню...

-            Никуда не двигайся, - решительно возразил он. - Сейчас пришлю за тобой. Не хватало мне, чтобы ты в таком состоянии не вписалась в поворот. Или еще что-нибудь не учудила. Дождись.

Ждать пришлось недолго. И уже через два часа Ане входила в семейный особняк в поселении Цветочное.

Всю ночь шёл дождь, к утру подморозило, лужи покрылись белой, полной воздуха, ледяной коркой, и каждая травинка надела доспехи из пушистого инея. Ане зябко куталась в плед, пила горячий чай и со стыдом вспоминала вчерашнее. Расклеилась, как последняя размазня. Прорыдала весь вечер на плече у папы, как когда-то в детстве, когда прибегала с разбитой коленкой или трагичным вопросом: почему мальчишки меня дразнят?! Вот только была сейчас не разбитая коленка, а разбитая жизнь. И мало чем напоминала недавняя травля безобидные дразнилки мальчишек...

Как? Как люди, проработавшие с тобой целых девять лет... К горлу снова подкатило, из глаз потекло. Ане сердито утёрлась, размазывая по щекам бессильные слёзы.

-            Я решу вопрос, - сказал папа, утешая.

Ане поняла его так, что он хочет надавить на руководство больницы, что бы несносный Баранников утёрся и принял дочь обратно. Вот уж нет. Нет, нет и нет!

-            Я туда не вернусь, папа, - решительно сказала она. - Никогда, ни за что! Повешусь, но не вернусь!

-            Ну-ка, ты мне про петлю молчи, - рассердился папа. - А то вызову тебе... доктора. Со смирительной рубашкой.

Это было вчера, а сейчас стояло позднее утро, морозное, ясное и ветрецое. Папа ушёл по делам. Дел у него было немало. Фавориты сезона, Золотце и Горный ветер, прекрасные жеребцы-двухлетки, погибли в Ярсеневске. Лошадей было очень жаль. Людей было жаль, и лошадей тоже. За что? За амбиции какого-то «Реликта», обронившего разум ещё в чреве матери?! А ещё было очень жаль себя. Девять лет работы, переобучение, вживление имплантов - ради чего? Ради того, чтобы выкинули вон, взяв за шкирку и добавив ускорения сапогом под мягкую точку?

Ане написала Игорю ещё вчера, зная, что тот сейчас не ответит. Но объяснить ему, куда теперь следовало возвращаться после службы, было надо. Когда его отпустят там, может, в полночь. И он поедет на прежнее место. Возможно, там уже поселились другие люди. Испугаются незнакомого мужика, солдата с ненавистной федеральной базы. И журналисты снова соорудят клеветнический сюжет о том, как федералы захватывают квартиру с мирно спящими гражданами. Тьфу!

Прогуляться надо, вот что. Холод и солнце помогут отвлечься от бегающих за собственным хвостом мыслей об одном и том же.

Ане оделась потеплее, вышла в сад. Сад помнил еще самых первых Ламелей, пришедших сюда с четвёртой волной переселенцев с восточных склонов хребта Харитонова. Планета всё еще содержала немало неосвоенных земель; Ласточка была закрыта для иммиграции из других секторов Федерации, а собственное население планеты едва ли превышало два миллиарда. При максимально допустимом значении в четыре с половиной.

Под ногами азартно хрупало. Как в детстве, когда бежала по застывшим лужам, притаптывая их каблучком - хруп-хруп. Старые яблони роняли последние листья. Крупные жёлтые яблоки висели на чёрных, почти совсем оголившихся ветвях. Урожай давно собрали, просто оставили, как всегда, определённую долю - для птиц и для того, чтобы фрукты прихватило морозом; яблоки становились тогда очень вкусными и сочными, хотя быстро портились и хранить их долго было нельзя.

Ане вдыхала родные, с детства привычные запахи - яблок, палой листвы, влажных ветвей, - и ни о чём не думала.

Пискнул терминал - сообщение. Арбитраж, как интересно. Что там в вину ставят? Прогул? Ах, ну да, сегодня же рабочий день. Был. Ане мстительно отослала в систему копию подписанного лично доктором Баранциковым заявления о срочном, без отработки, увольнении. И через несколько минут к ней пришло уведомление с зелёным ярлычком и стандартным ответов: претензий не имеется. Что и требовалось доказать...

Она вернулась в дом только тогда, когда уже основательно замёрзла. Ушла в малую кухню, согрела себе травяного чаю с мелиссой, мятой и белой пуховкой. Долго сидела над кружкой. Не думала ни о чём...

За окнами начало уже темнеть . Наступал вечер, папа скоро должен был вернуться. Надо было распорядиться насчёт ужица... Ане начала было вставать,и тут ей почудилось какое- то движение за спиной. Интуиция взревела об опасности, но Ане ничего не успела предпринять. Её будто тюкнуло прямо в темя, хотя, собственно, бить - не били, удара не было. Но мир внезапно завертелся и умер.

А очнулась она в каком-то странном месте. Неровный каменный потолок, каменные же стены, жёсткое ложе под спиной, головная боль. Запах пыли, камня, металла, чего-то ещё, знакомого, и в то же время никак распознавать не получалось, чем же именно так знакомо пахнет в этом странном незнакомом месте.

-            Что это такое... - растерянно выговорила Ане, пытаясь сесть.

Сесть с первого раза у неё не получилось, голова падала обратно, руки подламывались в локтях.

-            С пробуждением, Анна Жановна, - с обычным своим сарказмом выговорил вполне узнаваемый голос.

-            Еордей Павлович? - изумилась она до предела. - Что вы

здесь делаете?!

- То же, что и вы, Анна Жановна, - отозвался тот. - Лежу...

ГЛАВА 4

Ане наконец-то сумела сесть, оперевшись спиной о холодную стену. Комната была довольно просторной, пещерного дизайна - то ли нарочно добивались сходства,то ли действительно больше было негде, кроме как в реальной пещере, устроить каземат для пленников. Четыре лежачих места всё из того же камня вызывали нехорошие ассоциации. Две лежанки были пусты, кроме Ане и Баранникова, в камере никого больше не было. Одной стены в этой, с позволения сказать, пещеры не было, её заменяла решётка в мелкую клеточку, с решётчатой же дверью, за решёткой уходил куда-то во тьму коридор. Свет шёл от панелей, укреплённых на стенах коридора. В самой камере панелей не было или же они были выключены.

-            Где мы? - спросила Ане.

-            Полагаю, в одном из подземцых укрывищ мирумирников, - пояснил доктор Баранников. - Но недалеко от Барсучанска, времени всё же прошло не так уж, много.

-            А вы... Боже!

Выглядел заведующий не лучшим образом. Половину лица занимал чудовищный чёрный синяк, закрывший собой глаз, под носом запеклась кровь, а левая рука висела плетью, наспех перевязанная собственным же рукавом. Вот, значит, чем тут так знакомо пахнет. Кровью...

-            А вы думали, я по доброй воле сюда попал, - усмехнулся Баранников.

Усмешка вышла кривой. Надо думать, в его состоянии-то.

-            Я ничего не понимаю, - беспомощно выговорила Ане, стоически переживая очередной приступ тошноты.

Тошнило, кстати, зверски. И перед глазами плавали чёрные мушки.

-                  Теперь, когда мы оказались в одной лодке, можете объяснить - только без крика, пожалуйста!- зачем вам

понадобилось увольняться?

-             А вы не понимаете!- взъярилась Ане,и тут же схлопотала приступ головной боли.

Прижала ладони к вискам, застонала, пережидая, пока чёрные мушки перед глазами не разойдутся хоть немного.

-             Просил же - без крика, - с неудовольствием напомнил Баранников. - Я вам отправил уведомление. Вы его не прочитали, разумеется, а зря.

-Я... не помню... Какое уведомление?

-             Логику включите, для разнообразия. Иск от Арбитража за неявку на суд вы получали?

-             Н-нет, - растерянно ответила она, мучительно припоминая список сообщений в тот несчастливый день. - Вроде бы нет.

От Танеевой было. Стёрла, не читая, отправила Танееву в список запрещённых. От заведующего вроде бы тоже было, и пошло оно туда же, в забвение. Потом, уже на утро, претензия за невыход на работу...

-             И? - язвительно осведомился Баранников. - Какие мысли по поводу?

Ане покачала головой:

-             Никаких...

-             Женщины, - сказал он со вздохом и пояснил терпеливо : - Не было никакого суда. Я велел Танеевой отозвать иск. И она его отозвала. Ваш термицал был отключен для прямой связи, поэтому я послал сообщение. Танеевой велел пойти и принести вам извинения лично,иначе к тому треску, с каким она вылетела из моего отделения, добавился бы волчий билет, в красках и деталях. Она пошла. Вы встретились?

Ане молча смотрела на доктора Баранникова, чувствуя, как рождается в груди немой крик. О чём он говорит?! Как?

-             Я вижу, надо рассказать с самого начала, - вздохнул он. - Долгая история, но делать всё равно здесь нечего. Ну, слушайте. В первый же день моего назначения на место покойного доктора Альтова ко мне пришла Катерина

Дёмина...

-            Погодите!- воскликнула Ане. - Нас, возможно, прослушивают. А Дёмина...

-            А, - отмахнулся Гордей Павлович. - Ментосканера я уже отведал. Поганая машинка! Так что теперь недоговаривать, сами понимаете, смысла нет...

Она вошла без приглашения. Высокая женщина в военной форме со значком телепатического ранга на воротничке. Представилась, предъявила документы:

-            Капитан Дёмина, особый отдел. Уделите мне несколько минут, доктор Баранников.

Говорила сухим приказным тоном, но взгляд у неё при этом оставался живым, внимательным. До неё уже встречал телепатов, общаться с ними было неприятно прежде всего из-за взгляда, обращённого внутрь, казалось, будто видишь перед собой человека, рассорившегося с собственной головой. Приоритеты у них смещены. На первом месте общение с их инфосферой, на втором - живой собеседник. Но у капитана взгляд был ясным и ничего постороннего в нём не мелькало.

-Я вас слушаю, капитан Дёмина. Присаживайтесь...

-            Благодарю.

Она села, положила локти на стол. И заговорила:

-            По нашим сведениям, из Барсучанской больницы скорой помощи происходит нелегальная поставка медицинских препаратов за пределы локального пространства Снежаношара. В частности, средства, используемые при наркозе, уходят в локальное пространство Ратеене. В силу особенностей физиологии эти вещества, в определённой дозировке, разумеется, действуют на тамме-отов как сильнейший наркотик-галлюциноген. Недавний погром вписывается в схему «заметание следа». Преступники почувствовали на себе наше негативное внимание и начали обрубать концы. Вы - человек здесь новый, с честной репутацией ненавистника всего, пришедшего на планету

извне. Мне нужна ваша помощь.

Невозможно было ответить на эту обжигающую откровенцость привычным ледяным полупрезрительным «нет»...

-            Какого рода помощь вам требуется?

-            Наблюдение за сотрудниками отделения по методике, которую укажу вам я. Нужна запись ваших переговоров с ними. Разумеется, разговор со мной должен остаться в секрете.

-            Я могу отказаться?

-            Можете, - кивнула Дёмина.

-            Без последствий?

-            Без. Только, пожалуйста, примите решение прямо сейчас. Повторная наша встреча или разговор через информ, даже обмен сообщениями, могут вызвать подозрения и крайне нежелательные последствия для вас. Не с нашей стороны.

Он думал недолго. Его заинтересовала эта женщина с холодным взглядом, исполняющая мужскую работу. Было в ней что-то, что не давало сорваться в привычную глухую оборону. Честность? Смелость? Уважительное отношение, на равных, а не с высшей ступени своей паранормы...

-            Согласен. Но с одним условием.

-            Каким же?

-            Когда вы найдёте убийц Сергея Евгеньевича Альтова, вы расскажете мне, кто, зачем и почему это сделал. Он - мой первый учитель, я неплохо знал его. Я не верю, что он мог быть связан с теми, о цом вы говорите.

-            Принято.

Капитан встала, вышла за дверь. И оставалось только гадать, обошлось здесь без телепатического вмешательства или же оно всё-таки было.

-            Какие методы? - спросила Ане.

-            Кризис и наблюдение, - пояснил заведующий. - Мне

пришлось отыграть самовлюблённого мудака до конца. Роль неприятная, но я жаждал справедливости. Если кто-то из сотрудников моего - теперь у>це моего!- отделения сотрудничал с преступниками и имел отношение к гибели доктора Альтова, его надо было покарать.

-            И как? - спросила Ане. - Покарали?

-            Вы не поверите, какой змеиный клубок мы с Катериной здесь обнаружили!- с чувством произнёс Баранников. - До главного врача включительно! Карать всё это следовало по частям и, по возможности, деликатно. Этим занялась Катерина, а я продолжал наблюдать. И делать выводы. В частности, под подозрение попала Елена Танеева...

-            Танеева!- воскликнула Ане, прижимая руки к груди.

-            Именно. Её ограничили в правах, с формулировкой - пытаемся прояснить дело , если вы невиновны, принесём извинения.

-            То есть, путёвку она пропустила не по своей вине, - сказала Ане. - Так?

-            Я бы не сказал. Подозрения она вызвала не на пустом месте. Но ей не было известно то, что стало известным мне и Катерине. Она продолжала считать, что её пока просто подозревают. Без доказательств, каковые доказательства найти никто не сможет. Очень умно себя вела, очень осторожно... какое-то время. Потом она всё же сорвалась и начала коцфликтовать с вами.

-            Меня вы тоже подозревали, - поняла Ане.

-            Я вас не знал, - сухо ответил Баранников.

Не знал. Это точно. Других извинений не будет. Съешь, утрись и слушай дальше...

-            К вам у Танеевой, насколько я понял, существовала давняя застарелая ревность, основанная на зависти к вашим успехам. Вы во всём превосходили её, вам чаще улыбалась удача, на вас обращали внимания больше, - словом, к зависти прибавилась ненависть, и после сорвавшейся поездки за пределы планеты на обучение, ненависть лишь возросла. Я бы уволил её ко всем чертям, но Катерина потребовала её пока не трогать. Именно поэтому я стал брать Танееву к себе в ассистенты - присмотреть за нею, не дать её совершить фатальную ошибку на операции. Вы же, я считал, справитесь сами, без надзора. А в тот день, когда Танеева зарвалась с этим судом... Я её вызвал к себе в кабинет и, с глазу на глаз, сказал, что не ей, поправшей врачебный долг, рассуждать о морали коллег. Тяжёлый вышел разговор. Я ждал, что после приведённых аргументов, она уволится сама, - он чуть развёл ладонями и пояснил: - Ваши персональные идентификаторы почти одинаковы, ведь вы проходили практику вместе и пришли в отделение вместе. Когда ко мне пришло заявление на увольнение, я его подписал не глядя. Я настолько не ожидал, что это сделаете вы, Анна Жановна, что даже не рассмотрел его детально. А надо было, иначе мы бы здесь с вами сейчас не сидели.

-            А что Танеева? - тихо спросила Ане после паузы.

-            Что... - он вздохнул. - Если у человека нет совести, это означает только одно : совести у него нет... Я сразу же связался с Катериной и сказал ей, что у меня не поле для шахмат или других подобных игр, у меня - живые люди, пациенты, которые могут пострадать от нездоровой атмосферы в коллективе. Склочницу я только что уволил и назад уже не возьму. Капитан немедленно явилась с подкреплением и устроила облаву, никто не спасся, Танеева в том числе. Еде-то до полуночи всё это действо длилось . Я остался до утра, смысла не было уже уходить. А наутро на работу не вышли вы, Анна Жановна. И это неприятно напомнило нам эпизод с Ларисой Веденеевой, которая уволилась примерно по такой же схеме: внезапно и сразу. На прямой вызов вы не отвечали,тогда я послал вам через Арбитраж претензию, на которую вы ответили. Я узнал, что вы, по крайней мере, пока живы. На что Катерина сказала: не факт. Возможно, с вашего терминала отвечал кто-то другой, взломавший ваши коды. Она осталась думать над проблемой, а

я решил пойти позавтракать. Из отделения я вышел. Но до кафе-блока не дошёл...

-            Получается, вас увели буквально из-под носа капитана Дёминой, - сказала Ане.

-            Получается, так. Она... Она не всемогуща. И ранг её телепатический... - он осторожно погладил кончиками пальцев опухшую щеку... - Никаких особенных преимуществ ранг не даёт. В общении со своими - возможно. Но и только.

Ане спустила ноги. Зябко поджала пальцы, - по полу тянуло сквозняком, а тёплая обувь осталась дома. Тонкая ткань шерстяного носка не могла уберечь стопу полностью. Встала, прошлась по камере. Тело слушалось неохотно, пальцы дрожали, дрожали коленки. Но общее состояние постепенно приходило в норму.

Ане подошла к решётке, посмотрела на коридор. Коридор изгибался, заворачивая влево с одного конца и вправо - с другого. Охраны не было. Ну, что ж, решётка прочная. Не выломаешь! Ане подумала, что, может быть, воспользоваться имплантами и перепились толстые прутья, потом отказалась от глупой идеи. Кость она ещё перепилить могла бы, возможно,известняковый камень. Но не металл.

-            Сядьте, - устало сказал Баранников. - Сейчас будет самая неприятная, самая горькая часть...

-            Вы о чём? - обернувшись, спросила она.

-            Вернитесь и сядьте.

Она пожала плечами, прошла к своему ложу, забралась на него с ногами.

-            Что еще вы можете рассказать, Г ордей Павлович, - сказала она устало. - Я довольно услышала! Лучшая подруга, с которой с детства всё пополам - связалась с преступниками. В нашей больнице совершались преступления, о которых я даже подумать не могла, что они возможны! И ведь Сергея Евгеньевича убили... Или и он?!

Учитель, наставник, на которого они равнялись, которому верили, который учил их и помогал оттачивать мастерство - крал у больницы лекарства?

-             Нет, - ответил Баранников. - Потому он и погиб. Слишком много узнал. Ну,и под погром легко оказалось списать недостачу... Но я не об этом хочу рассказать.

-             О чём же? - спросила Ане. - Что может быть хуже?

Доктор Баранников внезапно замолчал. Вскинул руку, и Ане

насторожилась тоже. Вот оно! Шаги. Кто-то шёл по коридору. От стен отскакивало гулкое эхо,и оно приближалось, приближалось...

-             Это за вами, скорее всего, - напряжённо сказал Гордей Павлович. - Один... Можно было бы... Но у меня... у меня нет даже ножа...

-             Как это нет? - так же тихо ответила Ане, чувствуя, как внутри всё смерзается в ледяной ком от ужаса. - Есть, - и она пошевелила пальцами.

Скальпелем можно спасти человека. А можно убить. Всё зависит от обстоятельств. На изуродованном лице доктора Баранникова вспыхнула отчаянная надежда.

-             Здесь среди прочих есть другие, - пояснил заведующий неспешно, будто лекцию в медицинском колледже читал. - Пришлые. Чужие. Обратите внимание на особенности строения черепа, Анна Жановна. Ничего не замечаете?

Ане послушно уставилась на идущего по коридору высокого человека. У него было оружие на поясе, мини-плазмоган «точка», очень похожий на табельное оружие Жарова. А может, и не похожий, а такой же. Той же системы. А голова правда немного странноватая.

-             На акроцефала похож, - выдала Ане наконец-то диагноз. - Вот только...

Она запнулась, не умея выразить странное впечатление, возникшее при виде этого парня.

-             Слишком умный для акроцефала, - кивнул Баранников. - И обратите внимание так же на кисти рук. Видите? Другая пластика. Он не с Ласточки. И этих ребят здесь непритворно уважают, что бы не сказать, боятся.

Решётчатая дверь поползла в сторону. Человек остался в коридоре, в прочем. Сказал резко:

-            Ты. Иди сюда.

Ане стиснула руки. Переспросила:

-            Это вы мне?

-            Тебе.

-            Не злите его!- предупредил Баранников.

Вовремя предупредил. Ане уже собиралась брякнуть

непоправимое, вроде: «вы забыли сказать пожалуйста!» Но это было бы глупостью. Вряд ли этот мирумирник страдал благородством. Мог ударить, мог и убить. Они людей на тот свет пачками отправляют, как в Барсучанске, как в Ярсеневске. Что им какая-то женщина?

Ане встала, сунула руки в карманы. Страх полз по спине липкими мурашками. Она боялась смертельно этого жуткого человека и боялась себя.

-            Помоги вам Бог, Анна Жановна, - сказал Баранников в спину.

Она кивнула, не оглядываясь.

Шаг за дверь. В коридоре больше никого. Стылый сквозняк на лице, запах камня и пыли. Нога внезапно провалилась в пустоту: пол оказался неровным, с ямками. Чуть не упала. «Мирумирник» подхватил под локоть, пальцы его сомкнулись на руке как клещи. Ане завизжала, выворачиваясь и пуская в ход всё, что только можно было выдать одновременно. В виски толкнуло тёмным, глаза задёрнуло багровой пеленой. Баранников, неизвестно как оказавшийся рядом, оттащил её от тела, крепко встряхнул, а когда это не помогло, влепил правильную пощёчину:

-            Простите, - сказал. - Так было надо.

Ане часто закивала, машинально отирая руки о свитер. А заведующий внезапно пал на колено, выдирая у врага «точку».

Несколько выстрелов - шширх, шширх, запах озона, палёной плоти, смерти, - и два мирумирника, заглянувшие на шум, упали на пол. У них тоже оказалось при себе оружие, армейские «точки», с золотой «альфой» в круге.

-            Держите, - Баранников сунул ей в руку одну такую.

Ане вздрогнула,и вдруг увидела, что свитер её весь в крови. Она содрала его, скомкала и швырнула на пол,только после этого взяла у заведующего «точку», и тут же её обругали бестолочью:

-            Дуло от себя! Да! Именно так. Пойдёмте...

-            Как вы их, - сказала Ане, когда трупы остались позади.

-            Служил в юности в планетарной полиции, - объяснил Баранников. - Сначала срочную, потом пять лет по контракту, где только не был... Пригодилось, как видите.

Да уж. Пригодилось .

-            А... куда мы идём?

-            Тут был ангар с машинами, - объяснил он. - Надо выбраться на поверхность, как-то подать сигнал. Перед тем, как меня... оглушили и притащили в это милое место, я успел переговорить с Катериной и вашим женихом. Они наверняка нас ищут! Может быть, уже нашли, как знать!

-            С Игорем? - изумилась она. - Игорь мне только вчера говорил, что он сейчас на базе «Минае», а «Минае», это же бог знает где...

-            Не знаю, - пожал плечами Баранников. - Когда я с ним говорил, он собирался навестить вас в вашем доме, в Цветочном. Я думаю, будь он на базе «Минае», с такой лёгкостью о визите не говорил бы.

-            А откуда у вас его контакт? - спросила Ане.

-            Катерина дала.

Коридор уходил влево, всё время влево. В нём стояла неправильная, пугающая тишина. Ведь по схрону «мирумирнкиов» уже должна была пожаром катиться тревога: ценные пленники сбежали, прикончив сразу троих! Но тревоги не было.

-            Анна Жановна... - внезапно окликнул её Барацников.

-            Да? - она всё не могла стряхнуть с рук кровь убитого ею.

Пусть врага. Пусть гада ппроклятого из тех, что массово

убивают людей на праздниках. Но ей ещё не приходилось вот так, лицом к лицу, убивать человека. Инструментом, предназначенным для того, чтобы спасать.

-            Я не знаю, выберусь ли отсюда живым, - сказал заведующий. - А вы, возможно, спасётесь. Ваша ценность для них выше моей. И я бы хотел, чтобы вы... передали Катерине... - он замолчал.

-            Что вы влюблены? - догадалась Ане.

Ну да. А с чего бы он звал капитана Дёмину по имени? Сколько он о ней уже рассказал, и везде - Катерина и Катерина. А она, Ане, даже не знала личного имени Дёминой. Не было нужды. Хватало обращения по званию и по фамилии.

-            Мальчишки влюбляются, - отрезал заведующий. - А я - восхищён... Её работа... и то, как она справляется с нею... В общем... - он замолчал снова.

-            Передам, - пообещала Ане.

-            Спасибо.

Дальше шли молча. Коридор извернулся снова, ощутимо пошёл вверх, вверх и вдруг внезапно вывел на широкий перекрёсток, к которому сходилось еще несколько коридоров, навскидку - пять или даже шесть. И здесь беглецов уже ждали. «Мирумирники», кто же ещё. Обычные люди и те,кого Баранников определил как пришлых, чужаков с акроцефальным черепом.

-            Приплыли, - с тоской сказал заведующий. - Еады...

А Ане смотрела во все глаза на человека, стоявшего среди прочих, и отказывалась верить. Не может быть! Да этого не может быть просто потому, что не может быть никогда!

-            Именно об этом я и не успел вам рассказать там, внизу, - виновато сказал Баранников. - Простите...

-            Папа!- прошептала Ане, ощущая, как леденеют руки и подрагивают колени. - Папа, что ты здесь делаешь?! Ты не...

Ты ведь...

Но не было никаких признаков того, что Жана Ламеля привели сюда силой. И лицо у него стало очень уж виноватое.

-            Бросай, - приказал один из пришлых доктору Баранникову.

Тот послушно выронил из руки оружие. А что ещё ему

оставалось делать? «Точка» с глухим звуком косо упала чуть в стороне. А из коридора напротив внезапно вышли ещё двое. Ане сильно вздрогнула, прижимая к груди руки: отчаянная надежда едва не лишила её разума. Потому что этими двумя оказались капитан Дёмина в серой полевой форме и Жаров в броне, с алым пламенем на кулаках.

-            Вы арестованы, - скучным голосом объявила Дёмина. - Ваши права ограничены.

И тут произошло странное. Пришлых было - человек шесть, все с оружием, то есть, правильной реакцией для них было бы - расстрелять нежданную досаду в упор,тем более, что Жаров и Дёмина не прятались, а стояли во весь рост, прямо как мишени в тире. Но пришлые дружно вскинули руки к груди и исчезли практически одновременно. Дохнуло в лицо жарким, нездоровым ветром...

Струна гиперпрокола, догадалась Ане. Она о таком читала только в информе. Энергозатратная вещь, очень сложная в производстве, а потому безумно дорогая. Шестеро пришлых «мирумирников» выкинули сейчас каждый по три приличных состояния, соизмеримых, скажем, с состоянием владельца конного завода. Остальные почему-то не нападали. Стояли как истуканы,и не нападали. Затем начали валиться на пол там, где стояли, бесшумно, без крика, без попытки к сопротивлению или хоть к бегству. Только папа стоял неподвижно, опустив голову.

-            Что можете сказать в своё оправдание, господин Ламель? - спросила Дёмина.

-            Ничего, - он поднял голову, посмотрел на дочь.

Ане содрогнулась от обречённой черноты в его взгляде.

Слова: «Папа, как же ты мог?!» застряли в горле.

-            Теперь-то ты точно покинешь планету, солнышко, - устало сказал он. - Будешь в безопасности. Жаров, ты уж её береги, пожалуйста.

-            Молчать!- внезапно крикнула Дёмина, подступая ближе.

-            Ненавижу, - выдавил папа через кривую, страшную какую- то ухмылку, Ане никогда не видела у него таких ухмылок, никогда, сколько себя помнила.

Удар беззвучного грома прошил насквозь сознание, разделив мысли на два бушующих отдельно одно от другого моря. На какое-то время Ане ослепла и оглохла, все её чувства замкнуло. Когда способность воспринимать реальность вновь вернулась к ней, она поняла, что прошло всего несколько мгновений. Вечность, уложившаяся в четыре удара сердца...

Папа сполз по стене безвольной сломанной куклой. Из-под плотно сомкнутых век поползли густые, чёрные в искусственном свете каменного убежища капли. Как слёзы, машинально отметило сознание. Только кровавых слёз не бывает.

-            Я успела... - неверным голосом выдохнула Дёмина, оседая на руках у Жарова. - Дамп памяти... успела я...

Её лицо перекосилось в инсультной ухмылке, голова запрокинулась . Но хотя бы не было кровавых слёз...

Ане не очень поняла, что произошло, слишком в малый отрезок времени уложилось слишком много странных, страшных и цепонятных событий. Сознание замерло, притворяясь мёртвым, и всё затем только, чтобы окончательно не спятить.

-            Ко мне, - коротко приказал Игорь, поднимая безжизненную Дёмину на плечо. - У меня - струна, до базы всех не вытянет, но на поверхность выбросит. Тут сейчас станет жарко. Аня! Шевелись!

Ане шагнула, потом обернулась:

-            Г ордей Павлович, что же вы...

Баранников подобрал брошенную им же самим «точку». И теперь смотрел сквозь прицел. Лицо у него странно дёргалось, взгляд провалился внутрь.

-            Я не хочу, - тоненьким, детским каким-то голосом сообщил он вдруг. - Не надо...

-            Он под психокодом!- мгновенно понял Жаров. - Аня,ко мне, сейчас же!

-            Не убивай!- крикнула Ане Жарову.

«Ментосканера я уже отведал», - вспомнились слова

заведующего. - «Поганая машинка!»

-            Он же борется, ты же видишь, Игорь! Ему надо помочь!

-            Психокод непреодолим, - отрезал Жаров, хватая женщину за руку. - Ему уже не поможешь. Пошли.

-            Пусти!- завизжала Ане, выворачиваясь из железных клещей,которые Жаров ошибочно называл своими пальцами. - Пусти!

Он отпустил. Неизвестно, что помогло - акустическая атака или серьёзное опасение лишить любимую руки.

-            Его надо убедить бросить пушку и взять за руку, - с отчаянием сказал Жаров. - У нас минуты две, не больше. Может, три...

-            Еордей Павлович!- крикнула Ане. - Очнитесь! Это же я...

А что, собственно, я? Кто, собственно,ты? Дочь преступника,

финансировавшего самое страшное зло Ласточки - «мирумирников». Как убедить человека,исполняющего заложенный извне приказ? Перед чем способен отступить наведённый ментосканером морок?

Перед любовью.

-            Еордей Павлович, Катерина умирает, - выдохнула Ане. - Нам надо спасти её. Помогите нам!

Баранников задумчиво перевёл взгляд на Дёмину, так и не пришедшую в себя. Но пальцы на рукояти «точки» окаменели и

не дрожали... А как он стреляет, Ане уже видела. Не промахнётся!

-            Помогите, - прошептала Ане, протягивая руку.

Вторую руку крепко держал Игорь.

Заведующий моргнул, медленно разжал пальцы. «Точка» коротко стукнула о пол. Ане тут же схватила Баранникова за жилистое запястье. И её вывернуло наизнанку, протаскивая сквозь игольное ушко струнного гипертуннеля...

Она очнулась почти сразу. Очнулась от холода, полосующего тело ледяным северным ветром вперемешку с дождём и мокрым снегом. Над головой низко неслись лохматые тучи, слегка подсвеченные серым жемчугом на востоке. Что это восток, было ясно по световым переливам у горизонта. Небо на закате, даже сквозь тучи, светит не так...

Дрогнула под ногами земля, словно сквозь неё прошла волна, одна, вторая...

-            Подземный атомный взрыв, - сумрачно пояснил над головой Игорь.

Ане обнаружила, что сидит на ледяном камне, перед камнем теплится костерок, - когда Игорь успел развести его?.. На куртке Игоря лежит Дёмина,так и не вернувшаяся в себя. А Баранников стоит на коленях, обхватив себя руками за плечи, и смотрит на пламя бездумным взглядом.

Холод становился невыносимым. Ане пожалела сто раз уже, что бросила залитый кровью того «мирумирника» свитер. Ну, кровь, ну и что, а то мало она крови за свою жизнь видела. Зато сейчас зубы так не стучали бы!

Игорь обнял её со спины, сразу же стало теплее. Сказал, потёршись носом о её волосы:

-            Струна- удовольствие очень дорогое. Мгновенного спасения поэтому не будет. Придётся как-то потерпеть ближайшие час-полтора... О нас знают, нам помогут. И если в всё-таки замёрзнете, Мерси спасёт.

Это он о докторе Хименес. Да, маленькая целительница уже доказала, что способна на очень многое. В памяти встал эпизод с несчастной Акишевой. Доктор Хименес возложила руки и страшные шрамы исчезли, как их и не было. Что-то с Акишевой стало теперь. Расстреляли её,или ещё нет...

Господи, что за чушь лезет в голову!

-            Игорь, ты без брони...

-            Пришлось бросить. Там заряд на десять часов всего, на одного бойца. А нас было четверо.

-            Почему они сбежали? - спросила Ане, оттягивая главный вопрос об отце. - Почему так испугались всего лишь вас двоих?

-            Они испугались не нас.

-            Новости! Кого же?

-            Инфосферы. Капитан Дёмина - на втором ранге. Первая ступень второго ранга. Это очень серьёзно и очень много. Они испугались, что она проломит их ментальные барьеры и снимет дамп с их памяти; они, очевидно, очень хорошо представляют себе, что это такое, второранговый телепат на боевом марше.

-            А остальные... упали...

-            Остальным досталось от капитана. Острый невротический шок. Я же говорю,телепат второго ранга - страшная сила. Даже если он один и даже если это женщина.

Тихо шипел снег, накосо врезаясь в землю. Он таял, не долетая до людей, будто над костром и расположившимися вокруг стоял невидимый защитный купол. Но от ветра купол не спасал...

-            А вот жаль, нет здесь наших саламандр с Терры, - задумчиво выговорил Игорь. - Одна или две, а лучше четыре, что бы никому обидно не было. Полезные зверушки, умеют греть...

-            Что, тоже с пирокинетической паранормой? - спросила Ане.

-            Да. У нас вся биосфера с паранормой. Другие организмы не выжили. Нудам, на экваторе разве что сохранились реликтовые виды. Или в «горячих» оазисах, возле действующих вулканов...

«Кому ж ты зубы заговариваешь, Жаров...», - с горечью подумала Ане.

Нет, здесь как с холодным омутом на излучине Донной, надо нырять с головой, с разбегу и сразу. Не входить же по сантиметру, визжа и страшась,что какие-нибудь весёлые крендели обрызгают и станут ржать над твоими воплями...

-            Извиниться не хочешь, Игорь? - как могла, холодно спросила она.

А у самой сердце оборвалось. Всё. Вот это - всё, прыгнула, летит вниз головой, а впереди - чёрная ледяная вода, бешеное течение и никакой надежды...

-            Нет, - сказал он после паузы.

Ну, хотя бы не сделал удивлённые глаза, мол, ты о чём, дорогая... Короткое «нет» обожгло болью, стало трудно дышать

-            Пусти!- Ане попыталась вывернуться из его рук.

Бесполезно. Он держал осторожно, но крепко. Камень.

Скала!

-            Пусти сейчас же!- завизжала она.

-            Ш-щ - подул он ей в макушку, - не будь глупой. Замёрзнешь...

-            И пусть... пусть замёрзну... тебе-то что... Пусти!

-            Нет.

-            А то они не замёрзнут!

-            Они - нет. У Рины - полёвка и Альфа-Геспин* в анамнезе, а твоё начальство при свитере, штанах и ботинках. В отличие от тебя. У тебя даже обуви нет!

-            Игорь... хоть сейчас скажи правду... ты ведь начал со мной спать из-за отца!- задыхаясь, выпалила Ане. - Вы его дружно заподозрили... признаю, не без оснований, но всё же. И вот, понадобилось подобраться поближе...

-            Не возводи в абсурд, Аня, - прервал он поток её

лихорадочных обвинении.

-            А во что? Во что мне возводить все эти факты! Ты явился к ним на базу, очень точно вышел прямо ко мне! Ты навесил на меня маячок, это же очевидно! И на папу тоже!

Дождался,когда мы совпадём вместе, вот и... Что, неправду я говорю?! Неправду? Скажи!

-            Увлекаешься шпионскими видеодрамами, вот что я тебе скажу, - с неудовольствием отозвался он.

-            Жаров!

-            Я не считаю себя виноватым, - заявил он. - Да, следил.

-            Исполнял свой долг, - язвительно сказала она. - Так? Приказ исполнял... начальства своего...

-            Я не исполнял приказ, - терпеливо объяснил он. - Я его нарушил.

-            Ты наврал мне про базу «Минае»!- завизжала Ане, не выдержав его спокойного, издевательского, как ей казалось, тона. - И сейчас врёшь!

-            Сейчас - не вру.

-            Врёшь! Да отпусти меня сейчас же!- от избытка чувств Ане впилась зубами в окаянную руку.

Кусали когда-нибудь гранит? Нет? Попробуйте. Те же самые ощущения. Только гранит никогда не будет гладить вас по голове, как ребёнка,и греть, греть своим теплом, спасая от ледяного пронизывающего ветра...

-            Жаров, я тебя ненавижу, - выдохнула Ане. - Ненавижу, слышишь, ты?!

-            А я тебя люблю, - тихо ответил он.

Слёз не было. Душа корчилась в боли молча, без истерики и слёз. За что? Почему? Для чего? Тёмное, мохнатое небо не давало ответа.

Позже, много позже, Ане узнает, что Игорь Жаров самовольно покинул отряд перед штурмом базы «мирумирников», с перспективой угодить под трибунал и расстрел - за дезертирство в боевых условиях. Но ему повезло наткнуться на капитана Дёмину, и та сразу оценила обстановку. Задним часом переоформила Жарова в своё подчинение, как младший по званию, оц не имел права отказаться, и отправилась на верную смерть вместе с ним. Жаров хотел спасти любимую от знакомства с ментосканером, которое вполне могло окончиться для неё распадом личности, если бы того пожелал оператор «поганой», по словам Баранникова, машинки. Вероятность такого исхода, судя по косвенным данным, оценивалась достаточно высоко. Дёмина же хотела добыть информацию для инфосферы и лично для своего командира, полковника Типаэска. При штурме ни о каком дампе памяти с кого-либо из высшего руководства базы не могло быть и речи. Капитан добилась своего, пусть даже ценой собственного здоровья, а может быть, и жизни. Но высшие телепаты вообще редко смотрят на собственную жизнь как на абсолютную ценность. Диктат инфосферы для них в приоритете, он в приоритете всегда. Чем выше ранг и ранговая ступень,тем меньше «я» и больше «мы». Коллективное созцательное выше личного,и об этом стоит помнить всегда.

Но Ане Ламель узнает подробности своего спасения лишь через пару лет.

А пока она замкнулась в себе, не видя и не слыша ничего вокруг. Единственное, что ей хотелось сейчас, это - умереть и не ожить. И когда с неба начали падать машины федеральных сил, она возненавидела еще и их.

Могли бы не прилетать.

Могли бы не спасать.

Могли бы не быть!

*

Альфа-Геспин - центр подготовки спецназа Военно- Космических Сил Земной Федерации.

Палата была такой же, как та, где Ане отлёживалась после погрома. Как давно это было! Дней сорок назад. Целая вечность. Сорок дней вместили в себя слишком много для её

бедного разума. Холодная война с Баранниковым, который оказался по итогу хороним парнем. Смерть отца,который оказался наоборот, парнем плохим. Игорь Жаров. Неопределённость, зависшая в воздухе.

Что там по федеральным законам полагалось родственникам тех, кто финансирует радикальные группировки?

Ане не помнила толком, знала лишь,что ничего хорошего. Папа сказал - дословно - «теперь ты покинешь эту проклятую планету», а уж он-то, надо думать,изучил вопрос досконально. Значит, депортация с Ласточки. Куда? В какой-нибудь лагерь трудовой или что там у них в таких случаях предусмотрено. Воображение подсовывало урановые шахты из юношеских фильмов про Героев и Злодеев. Тёмные вонючие штольни, радиоактивная руда и этим её вручную добывать, как его там. Кайлом, вот.

Никаких урановых шахт, где работали бы живые люди, да ещё используя такой примитивный инструмент, как кайло или лопата, в Земной Федерации не существовало, но, во-первых, это сами федералы так говорят, как оно на самом деле, никто доподлинно не знает, а во-вторых, должно же быть что-то аналогичное. Чтобы,так сказать, усердным трудом.

Дверь открылась. Ане подняла голову, ожидая увидеть конвой с оружием наперевес. Того же Жарова, отчего бы и нет. Его пошлют, он пойдёт, куда ему деваться. Как всегда, при мысли об Игоре в груди тупо заныло, сдавливая дыхание...

Но в палату вошла маленькая целительница, доктор Хименес. Вид у неё был изрядно помятый, синяки под глазами, личико осунулось и заострилось, как будто именно она отмахала в шахте этим самым кайлом пару смен, не меньше.

-            Мне нужна ваша помощь, Анна Жановна, - сразу сказала она.

-            Какая еще от меня может быть помощь... - уныло отозвалась Ане.

-            Как профессионала. В безнадёжных для паранормальной

коррекции случаях я имею право привлекать к работе гражданских специалистов. Мне необходим нейрохирург, я выбрала вас.

-            Почему меня? Есть же доктор Баранников, из нас двоих он - лучший...

-            Доктору Баранникову сейчас не до работы, - ответила Хименес. - Он проходит лечение, со слов коллеги- психотерапевта проблем оказалось больше, чем достаточно, терапия растянется на изрядный срок.

-            Надеюсь, он восстановится, - сказала Ане, недобро вспомнив костёр и неподвижный взгляд своего,теперь уже бывшего, начальника.

-            Восстановится, - пообещала целительница. - Через некоторое время. Скажем, дней через десять... Но помощь нейрохирурга мне нужна сейчас.

-            А... разве меня не ограничили в правах? - напряжённо спросила Ане

-            Вам пока запрещено покидать территорию федеральной базы «Альбатрос», - сочувственно объяснила Хименес. - Но запрета на профессиональную деятельность нет. И вряд ли будет, кстати говоря.

-            Хорошо, - сказала Ане. - Я возьмусь . Какие проблемы?

-            Для начала, - целительница активировала свой терминал, - подпишите соглашение. Разовый контракт на оказание медицинских услуг.

Ане подписала. В конце концов, что она теряла? Лишнее безделье, добавлявшее топлива в кану из несъедобных эмоций. Работа поможет отвлечься. Может быть, даже поможет поставить вертикально скособочившиеся нервы...

Провести операцию, как оказалось, необходимо было капитану Дёминой. Обширный геморрагический инсульт. Задачка не из простых...

-                  Я никогда не оперировала телепатов, - озабоченно сообщила Ане. - У них же мозг отличается, не так ли?

- Ненамного, - отвечала Хименес, выводя на экран данные. - Смотрите...

Сама Хименес не собиралась стоять в сторонке. Операция будет идти под её контролем, но без поддержки её паранормы, так она объяснила. Безнадёжные случаи целитель взять на себя не может из-за ограничивающего психокода, который встраивается в сознание ещё при обучении. Психокод не панацея, может не сработать, но ведь и доктору Хименес не семнадцать лет, она полностью отдаёт отчёт своим действиям. Ане показалось, будто Хименес убеждает саму себя. Вот же чёрт! А ну как она ввяжется всё-таки? И что тогда будет?

Ане слишком мало знала о целителях. Чем грозит им вмешательство в так называемые безнадёжные случаи, что происходит при этом.

У них было мало времени. Если не вернуть капитана Дёмину в сознание в течение ближайших суток, связь с инфосферой угаснет окончательно. И капитан всё равно что умрёт: останется овощем до конца своей жизни без какой-либо надежды на восстановление; впрочем, длить такую жизнь никто не станет. Эвтаназия как акт милосердия.

На Ласточке эвтаназия была под тотальным запретом. Федеральный закон допускал применецие в ряде особо оговоренных случаях; капитан Дёмина под один из таких случаев подпадала по всем статьям. Телепаты, начиная со средних ступеней второго ранга, не в состоянии полноценно удерживать разум без поддержки инфосферы. За продвижение в ранге они платили отказом от автономности своего «я». Ане судила по себе: она бы не смогла.

Зато Катерине Дёминой не грозила частая при подобных хирургических вмешательств амнезия. Дамп её памяти вместе со сканом структуры личностной матрицы хранился в инфосфере,и как только связь восстановится, произойдёт полное воссоединение разрозненных на данных момент половинок. Максимум, что потеряет капитан, это - несколько

минут перед потерей сознания там, на базе «мирумирников».