Каталог статей.


Железная гарпия. 7

-          То есть? - не поняла я.

-          Например, откуда у «мирумирников» столько оружия.

 

-          Заводы, им подконтрольные, есть...

-          Так ведь это же поганые гнёзда проклятого прогресса! - воскликнул гентбарец, скалясь.

 

-          А они насчёт средств не заморачиваются, - объяснила я. - Не будете возражать, если возьму кофе?.. Спасибо. Так вот, наши драгоценные любители природы прекрасно относятся к взрывчатке, боеголовкам и плазмоганам, ведь они помогают им разрушать погань в виде городов и прочей, портящей природу, цивилизации. Они чокнутые, румэск. И логица у них чокнутая.

-          Интересная точка зрения.

-          А она и не моя, - уведомила я, осторожно отпивая глоток - горячий, чёрт! Жди теперь, пока остынет. - Это я пленных наслушалась. Тех, кто доживал до допроса. Так-то они стараются нам в руки не попадаться живыми. Чтоб мы, поганые федералы, у них дуну не украли или ещё что-нибудь такое же... Ну, вы же должны были просмотреть протоколы допросов, разве нет?

-          Знали бы вы, сколько всего просмотреть я должен, - вздохцул Типаэск.

-          Так у вас же первый ранг!

-          Так первый ранг всё равно не позволяет разорваться на сотню маленьких полковников особого отдела, - пожал он хрупкими плечиками. - Максимум - на тридцать два...

-          Почему именно на тридцать два? - оторопело спросила я.

-          Неважно, - отмахнулся он.

Передёрнул плечами,и внезапно развернул свои крылышки в огромные полотнища, сложил их вместе, и плоскости совпали идеально,выступ к выступу, выемка к выемке. Махнул раз, другой... так складывают и расправляют крылья бабочки где- нибудь на аграрных планетах Федерации, изначально заселявшихся колонистами со Старой Терры.

Лиловые, фиолетовые, белые, снова лиловые, с алым просверком, крылья полковника Типаэска резали воздух с говорящим свистом - в кромку каждого из них режущую нить вживил, если прищуриться и посмотреть на просвет - увидишь характерное утолщение, обычно не свойственное другим крылатым. Это, наверное, добавило лишней массы, может быть, сказалось на аэродинамике полёта, но наверняка того стоило. В драке краем крыла резануть по вражьей морде - мало не покажется. Ох, не прост жук! То есть, простите, бабочка. Боевая!

Крылья вновь свернулись в плащик.

-          Простите, комадар, - чуть смутился он, заметив мой взгляд. - Задумался.

-          Да ничего... - буркнула я. - Понимаю...

Будешь тут задумчивым. Половина планеты - федеральным силам неподконтрольна. Орбита, в общем-то, тоже: соглашение с Верховным Советом Ласточки не позволяет вывести армейские следящие спутники, мониторинг должен вестись через уже существующую систему гражданского вещания. Мало веселого. Ну, торчит ещё на гало-орбите линкор. Толку с него: ему почти всё нельзя, кроме как ротацию личного состава обеспечивать и снабжать базы, которых, по тому же соглашению, кот нагадил, - десять штук на всю планету.

Верховный Совет под ногтём у Комитета Контроля Человечности, а львиный процент комитконтролевцев если не сами скрытые «мирумирцики», то им сочувствующие, и это ясно даже последнему трухлявому пню. Почему Федерация миндальничает - тоже понятно: население Ласточки - потомки четырнадцатого старотерранского «Ковчега»,терять их Человечеству очень не хочется. Мир с высоко развитой аграрной культурой, дураков нет, терять такое.

Нет ничего хуже гражданских войн. С врагом - проще, можно не особо церемониться, а со своими - танцуешь и пляшешь. И теряешь солдат.

... как там Игорь в Листопадном...

... скорей бы вернулся.

Как в детстве, вдруг очень остро захотелось прыгнуть в будущее и оказаться сразу в увольнительном уже, после ротации. Чтобы всё осталось позади, за спиной. Чтобы оно было уже пережито и забыто. Глупости, конечно,так не бывает. Но...

-          Переживаете за своего мужчину? - тонко подметил Типаэск.

Я поперхнулась остывшым кофе:

-          Копаетесь в моих мыслях в нарушение закона?

-          Зачем сразу в мыслях-то, - хмыкнул он. - У вас очень выразительное лицо...

-          Ну, переживаю, - я затолкала кулаки в карманы, набычилась. - И что? Вы бы не переживали?

Он пожал плечами: глупый вопрос. Ну, хотя бы не стал комментировать, спасибо и на том. Я подавила зевок. Пойти поспать,что ли... Утром-то всё равно динамические, потом снова сон, а дальше - вперёд, патруль по тёмным улицам Павлодмитрова... Я бы вернулась в Барсучанск, тянуло почему- то туда, но вряд ли меня поймут. «Тянет» - не то основание для того, чтобы менять график.

В принципе, могу получить увольнение в город в личное время, но - без серьёзного оружия, нож и паранорма на спаде активности не считаются. Ладно, эту возможность оставим на крайний случай...

-          Есть такое явление у психокинетиков, - сказала я осторожно. - Эффект Кассандры называется.

-          Допустим, - Типаэск склонил голову набок, внимательно меня рассматривая.

Я поняла его так, что он уже получил все необходимые сведения из инфосферы. Удобно быть телепатом, ничего не скажешь. Удобно!

-          Я попала так ца Менлиссари, - сказала я. - Перед тем, как туда Ми-Скайон явился. Я еще с ним в «Покори Вселенную» какое-то время играла, представляете? Он, сволочь, зарегистрировался в системе - как, не спрашивайте! - под ником Лау404. И развлекался, гад. Убила бы! - я медленно сжала кулак,и по комнате прошёлся ледяной чёрный ветер.

-          Вы держите себя в руках, комадар, - попенял мне гентбарец, на всякий случай отодвигаясь. - Не надо мне тут разрушений. На «губу» отправлю!

«Губа» - гауптвахта, ничего веселого. Маленькая мерзкая комнатка, генератор клаустрофобии, ненавижу.

-          Извинения, румэск, - вздохнула я, вытирая об одежду вспотевшую ладонь.

Держать себя в руках я научилась давно, армейская дисциплина тому свидетелем. Но стоит только вспомнить того же Ми-Скайона,там, на Менлиссари, как сразу вся шерсть

дыбом,и чёрное озеро яростной ненависти глухо плещет в берега. Придушила бы лично... да как придушишь, где я, а где он... его другие доставать должны... вместе с его поганым флотом!

-          Поройтесь в инфосфере, - предложила я. - Там всё должно быть по Менлиссари, от моего наставника, доктора Таркнесса...

-          На самом деле - нет, - сказал гентбарец.

-          Как это - нет?! - поразилась я. - У вас же там всё есть!

-          А вы забыли, что на Менлиссари произошёл обрыв локального инфополя. Все, задействованные в нём связи, погибли.

-          Доктор Таркнесс был перворанговым, как и вы, - неуверенно сказала я. - Он же... то есть, хочу сказать, что его память... она была рассредоточена по всей инфосфере, разве не так?

-          Так, но при гибели стержневого процесса дочерние отмирают тоже. По всей инфосфере, - он вздохнул, заметив, что я не понимаю, но всё же решил сизойти и достучаться до моего разума: - Стержневое сознание - там, где физическое тело. Остальные процессы - где угодно. Если мозг гибнет, они теряются тоже. Дамп памяти цевозможно хранить вечно, он распадается без поддержки биологического носителя. Если бы доктор Таркнесс погиб сам по себе - скажем, попал под обвал, - он бы успел раздать свою память другим телепатам, ведь после остановки сердца мозг живёт еще несколько минут. Несколько минут для перворангового - не просто много, а очень много. Ваш наставник успел бы всё. Но произошёл обрыв локального инфополя, причём обрыв внезапный и подлый, с полной блокировкой выхода в инфополе общее. Он не то, что не успел, - он просто не смог ничего сделать. Только умереть. И все его связи умерли без поддержки бионосителя тоже. Осталось эхо. Следы. Его можно уловить, но расшифровать... сейчас... спустя столько лет... нереально.

-          Блин, - с чувством сказала я.

-          Ага, - кивнул Типаэск. - Я б ещё и другое слово использовал.

-          А смысл? - спросила я угрюмо.

-          Никакого, - подтвердил он.

Я вдруг вспомнила, отчётливо и ярко, так, как будто это было вчера - лицо наставника и кровавые слёзы, ползущие из-под плотно сомкнутых век...

-          Простите, - на мой локоть легла трёхпалая лапка гентбарца, - ваши переживания броцю пробить способны, я уловил картинку, но - постарайтесь вспомнить чётче, пожалуйста.

-          Вам зачем? - дёрнулась было я.

-          Объясню. Ну-ка, еще раз...

«Постарайся продолжить нашу работу по детским прогериям, Энной. Это важно, очень важно. Я не успел... Как нехорошо...»

Руки, безвольно соскальзывающие вниз, вниз... Голова назад, стремительная бледность, заливающая лицо... и тяжёлые капли из-под сомкнувшихся навсегда век, как слёзы...

Я дёрнулась назад, чуть не упала, споткнувшись, - Типаэск меня удержал.

-          Как интересно, - сказал он, и в его глазах пылало золотое пламя, а может, пламя мне только показалось? -Сейчас успокойтесь, комадар... дышите глубже... «Пламярождает ветер, ветер рождает волны...»

-          Волны гасят пламя, пламя уходит в землю, - повторила я беззвучно детское упражнение на самоконтроль.

И чёрное озеро бешеной силы, бухавшее в виски, опало, уползая в свои берега. Я отёрла дрожащими ладонями лицо. Оглянулась, всё ли цело? Вроде бы всё... девчонки-технари ушли, в огромной и пустой релакс-зоне были только мы, я и Типаэск.

-          Вы обещали объяснить, - сказала я, в упор глядя на гентбарца.

-           Да, - кивнул он. - Похоже, доктор Таркнесс умер раньше обрыва инфополя.

-Что?

-           Кровавые слёзы, - пояснил он. - Разрыв мозга. Вы и сами, как целитель, диагностировали именно эту причину, я увидел в вашей памяти данные того паранормального скана.

-           Ну, да... только я думала, у вас у всех этот блок стоит... шат-ап психокод... потерявший связь с инфосферой перворанговый опасен,и чтобы он це натворил беды, у него...

Типаэск поднял ладонь, и я умолкла.

-           Всё так, но в этом случае клинические проявления другие. Сразу гасится сознание, затем стремительно развивается инфаркт мозга... вы же понимаете, что в этом случае из глаз никакая кровь не потечёт...

-           О господи, - сказала я, прижимая к лицу ладони. - Он же... он же ещё меня спасал... помог ментальный барьер построить... а сам в это время с кем-то сражался,так? Ментальный поединок, в котором он проиграл...

-           Да, - кивнул Типаэск. - Скорее всего, да.

-           Твою же мать!

Я выражалась минут семь, потом поймала себя на том, что повторяюсь,и заткнулась. Твою мать! Но кто? Кому понадобилось вот так жестоко и страшно убивать врача, известного учёного, доктора паранормальной медицины?!

-           Хороший вопрос, - кивнул Типаэск. - Попробуем найти на него ответ.

И улыбцулся так, что я немедлецно поняла: он не отступит. Сдохнет, но размотает весь этот ядовитый клубок до конца, не считаясь ни с чем.

-           Но мне понадобится ваша помощь, комадар.

-           Ментальные сканы? - уточнила я. - Да с готовностью! Сколько угодно. Если вы найдёте эту сволочь...

-           Мы ничего не обещаем, - отрезвил он меня. - Прошло слишком много времени, исполнитель давным-давно мёртв. Скорее всего, умер тогда же... такие смерти легко маскировать под обрывы локальных инфополей. Но мы проведём расследование, можете в этом не сомневаться, комадар Ламберт.

Мы. Минимум - инфолокаль военных специалистов- телепатов, к которой принадлежал Типаэск. Мне стало зябко: возможности особого отдела превосходили возможности любых других организаций на порядки.

-          Вы мне расскажете? То есть, - заторопилась я, - я понимаю, всё это может быть засекречено грифом «перед прочтением сжечь», но вы мне хотя бы просто в этом случае скажите: да, нашли. Мне хватит и этого! Поверьте, хватит.

-          Верю, - он снова коснулся ладонью моего запясться. - Постарайтесь сейчас успокоиться, комадар. Вам понадобятся все силы...

-          А прямо сейчас может быть...

-          Нет, прямо сейчас вы пойдёте и выспитесь. Как вам уснуть? Да в медпункт можете сходить, к Мерси, она вам вколет снотворного! К утру я буду уже знать, что смотреть и куда.

Он соскользнул со стула, взмахнул крыльями, чтобы не споткнуться, потом передумал идти пешком и полетел. Я проводила взглядом: красив, зараза! Бессовестно, чудовищно, невыносимо красив, как все крылатые. Беда всех теплокровных девчонок: любовные союзы с гентбарцами, - с любым из их гендеров, - невозможны в принципе, физиология не позволит. Только платонически, только суровая до слёз дружба во имя какого-нибудь общего дела, безо всякого там секса. Может, и к лучшему.

Нечего потому что.

Я не стала искушать судьбу и пошла в медблок. Сама я всё равно не усну теперь ни за что. Тайна смерти доктора Таркнесса, лучшего в мире человека, - ну пусть тамме-ота,

какая разница, не придирайтесь! - эта тайна скоро будет раскрыта. Полковник Типаэск не из тех, кто остановится на полдороге, уж это-то о нём я поняла хорошо. Потом, в этой их инфосфере тоже не всё гладко. Свои фракции и свои интриги. И свои преступники, всё, как и в обычном реале, только с поправкой на скорость обмена информацией.

Как там Типаэск сказал? Мозг умирает за три минуты. Для перворангового телепата три минуты равны вечности. Очень много можно успеть за эти три минуты сделать в ментальном поле инфосферы.

Доктор Таркнесс не успел ничего. Он умер раньше. Его убили. Теперь, прогоняя в памяти те мгновения снова и снова, до деталей восстанавливая свои собственные полудетские ощущения, я чётко понимала, что - да. Именно убили.

Какие-то гады, решившие, что им всё позволено, взяли и убили. Моего наставника. Врача, спасавшего жизни. Работавшего с самым страшным бичом нашего века - детской прогерией самого разного генеза.

При этой мысли сжимались кулаки и вокруг них сам собою заворачивался тяжёлый вихрь паранормальной силы.

А ведь, подумалось мне, крах конференции «Врачи без границ» - звено той же цепи. Кому-то очень не хотелось,чтобы панацея от прогерий была найдена? Но какая угроза может исходить от детей, получающих своевременно жизненно необходимое для них лечение?!!

Доктор Хименес обнаружилась на своём месте. Сидела в мягком кресле в холле медблока и читала что-то с экрана. Текст, не паранормальный скан.

-           А, -подняла она на меня глаза, - комадар Ламберт. С чем пожаловали? Ранение? Или трубы горят?

-           Надо выспаться, - объяснила я, поздоровавшись.

-           Странно, - удивилась целительница. - Разве вас не научили на Альфа-Геспине засыпать усилием воли и просыпаться по нему же?

-          Научили, но случай сейчас особый.

Доктор Хименес вся превратилась в вопросительный знак. Мол, что за случай такой, да еще и без приказа.

-          Нервы, - нехотя сообщила я правду.

-          Не-ервы! - протянула она недоверчиво. - Вам их в учебке ещё должны были ампутировать за полной ненадобностью!

-          Хирург попался хреновый, - угрюмо объяснила я. - Не довёл операцию до конца, вот всё и отросло заново.

-          Ладно, - сказала доктор Хименес, вставая. - Пойдёмте. Сколько вам нужно часов полноценного сна? Пять? Десять?

-          Шести, наверное, хватит...

-          А что потом?

-          Потом - полковник Типаэск, - вздохнула я.

-          Вот же засранец, - свирепо выразилась доктор. - Вечно он мне пациентов поставляет... Пойдёмте, Ламберт.

Медблок стоял пустым: несмотря на безобразие в Павлодмитрове, у нас потерь в виде раненых практически не было. А лечить гражданских в медцентре военной базы запрещалось категорически, хотя местные не раз порывались продавить нас именно на это.

Граждансцих - жаль, слов нет. Госпитали Барсучанска и Павлодмитрова переполнены. Тут и пострадавшие от терактов,и эпидемия зеркальной лихорадки, и просто травмы- переломы-упалочнулсянихренанепомнющ собственно персонала не хватает. Аграрная планета, отвергающая прогресс, не способна поставлять обществу такой, насквозь пропитанный технологиями, знаниями и умом контингент, как врачи, в достаточном количестве.

Но если военная база начнёт принимать пациентов с гражданки, она очень быстро перестанет быть военной базой. Вымотавшиеся на паранормальных коррекциях с гражданскими целители не спасут получившего травму солдата. И о боеспоспособности придётся забыть: одна зеркальная лихорадка чего стоит.

При городском госпитале Барсучанска действует отделение паранормальной медицины, кстати. Филиал Номон-центра. Но его, естественно, на всех не хватает. И местные то и дело пытаются прорваться к нам: спасите...

Две недели назад это было. Может быть, три. Молодая женщина с пятилетней дочкой, страдающей от прогерии: спасите. Шесть лет назад она громче всех кричала, что никакой прогерии не существует, и Федерация не вакцину поставляет против этой напасти, а проводит опыты на детях Ласточки. Теперь, с умирающим ребёнком на руках, - спасите. Это Мерси Хименес рядом не оказалось, она бы объяснила, где дорога на Барсучанск. Хотя, скорее всего, отчаявшаяся мать пришла к нам именно оттуда: безнадёжный случай. Молодой целитель не вынес страданий женщины. Он взялся спасать.

И, конечно же, погиб.

Безнадёжный случай...

Да, когда касается детей, сердце рвётся на части. Но этот парень мог спасти ещё не одну жизнь и даже не тысячу. А теперь не спасёт никого, да и девочку ту несчастную тоже ожидаемо не спас. Хоронили в закрытом гробу. Что от него осталось, я хорошо себе представляла. Был случай на практике убедиться, насколько это неприглядное зрелище. При паранормальном срыве целитель сваливается в стремительное старение, буквально гниёт заживо,и болевой шок не всегда милосердно гасит сознание, бывает, разум продолжает действовать до самого финала. И помочь ничем нельзя, кроме как сорваться следом.

Большинство целителей погибают в возрасте до двадцати пяти лет. Юношеский максимализм не позволяет им оценивать свои возможности трезво. Как ни берегут, как ни подстраховывают старшие наставники, молодёжь сердито отметает все доводы разума и прыгает в пропасть с головой. Трудно удержаться, когда отчаявшаяся мать хватает за руки и с криком плачет, умоляя спасти умирающего ребёнка.

Наверное, доктору Хименес тоже вспомнился этот случай. А она должна переживать острее, ведь это её подчинённый, её коллега погиб вот так, нелепо и глупо.

- Не надоело? - спросила она у меня, пропуская в одноместную палату.

Я поморщилась. Хименес не теряла надежды выдернуть меня с действительной службы и вернуть блудную овечку в дом родной, как она говорила. Я сатанела каждый раз при малейшем намёке на такую агитацию. Ушла на войну - была причина, причину наш доблестный доктор прекрасно знает, и не хочу я никуда возвращаться, плазмоган веселее скальпеля,из него хоть пристрелить врага можно. А как ты пристрелишь всё это дерьмо в мозгах местного населения,твёрдо убеждённого в том, что детская прогерия как осложнение зеркальной лихорадки - это выдумки злобных федералов, которые спят и видят, как бы всех вокруг поработить да превратить в мутантов. Это же нужно мозг заменить им всем, причём сразу, иначе только отвернёшься, как в здоровую, очищенную от придури, черепушку тут же снова нагадят, и пропали все твои труды даром.

Я поймала её взгляд: доктор смотрела на мои руки. Разбитые о рыла насмешников костяшки, свежий багровый шрам - зацепилась где-то в Павлодмитрове, где именно, уже сама не помнила, в медпункт не пошла, посчитав пустяком. Да пустяк и был, само заживёт. Но у Мерси Хименес пальчики были белыми, холёными, ни одной заусеницы, коротко подстриженные прозрачные ногти. Когда-то и мои были такими же ухоженными.

Руки, особенно пальцы, - основной инструмент целителя; я до сих пор помнила двадцать семь конфигураций психокинетических полей, генерируемых кончиками пальцев для хирургических манипуляций. Доктор Хименес, наверное, знала их и больше, а уж применять умела всяко лучше меня прежней, не то, что нынешней.

-           Не начицайте, док, - сказала я, заталкивая кулаки в карманы. - Нет.

-           Зря, - бросила она мне.

Маленькая и тоненькая, чтоб не сказать,тощая, она не доставала мне макушкой до плеча, но при этом от неё исходила такая мощь, такая непримиримая могучая сила, что поневоле пальцы на ногах поджимались сами собой. Большинство целителей обязательно вступают в инфосферу и лезут по рангам на вершину горы: это выгодно, это удобно, это - доступ к громадной базе знаний и банкам данных лучших медицинских центров Федерации. Целительская паранорма - единственная из всех паранорм психокинетического спектра, которая повзоляет подключать и телепатию тоже.

Вот только после получения вожделённого ранга психокинетическая составляющая начинает угасать. Исключений нет. Чем выше ранг,тем слабее целительские качества. На первом ранге ты уже просто врач, мало чем отличающийся от натуральнорождённого. Дажё доктор Таркнесс признавал это. Его первая целительская категория фактически отражала лишь опыт, накопленный с возрастом, а не реальную паранормальную мощь. Индекс Еаманина у него был низок, ниже любого из его юных учеников.

А у Мерси Хименес никогда не было ранга. Наверное, в этом было всё дело. Полное отсутствие телепатического обучения плюс громадный стаж - она в профессии почти полвека, и уходить не собирается, для целителя - солидно. Вот и набрала такую мощь.

На «Зря!» доктора Хименес я агрессивно промолчала. И она не стала разворачивать среди меня лекцию, только вздохнула. Велела раздеться и лечь,и ни о чём не думать. Так я и сделала,и заснула быстрее, чем голова коснулась подушки.

Так бывает: кажется, что прошло одно мгновение и ты всего лишь на секунду прикрыла веки. А на самом деле проспала мёртвым сном несколько часов. В моём случае - восемь. Я потянулась, потом села. В теле поселилась детская лёгкость, о которой я давным-давно уже забыла. Всего-то и надо было, что выспаться как следует...

В коридоре, за дверью я услышала голоса... не будь у меня паранормы, ничего бы не услышала, а так, поскольку на палате не было включено экранирование, я услышала высокий птичий голосок Типаэска и... Игоря Огнева?! Я прислушалась так, как умеют слушать лишь мне подобные: не только физическим слухом, но и паранормальным. Да. Игорь! Здесь!

Впрочем, от Листопадного сюда шесть стандартных часов лёту; если Типаэск сразу вызвал капитана Огнева,то ничего удивительного, что он давно уже прибыл. И неудивительно, что до Хименес усыпила меня на восемь часов, кстати.

Игорь здесь. Волна тепла прихлынула к душе: здесь Игорь, мой мужчина, - я по-прежнему не уставала удивляться самой себе. Вот ведь... он сам тогда сказал, что всё понимает, и я тоже считала, что наш союз - просто некий проходной эпизод, служебный роман, связь двух солдат, ходящих под смертью. Но в последнее время что-то происходило со мной. Я не совсём понимала, что. Точнее, поняла намного позже, а тогда...

Тогда я просто радовалась, что он здесь,что у Типаэска хватило ума его вызвать, хотя маленький гентбарец, скорее всего, просто берёг собственную шкуру. Инфосфера, может,и утратила навсегда знания доктора Таркнесса, но протоколы допросов от полковника Шанвирмиснови в распояжении особого отдела совершенно точно имелись. Я, конечно, уже не та наивная маленькая глупенькая девочка, не очень дружная с собственной паранормой, какой была на Радуаре, но ведь в том-то и дело.

После Геспина и нескольких лет службы в действительной могу долбануть в разы сильнее.

Мокрого места не останется.

Как прожить за пару часов полгода собственной жизни, насыщенные потерями, и не сойти с ума? Ментальные сканы подобной глубины - дрянь, дрянь, дрянь, дрянь, но рядом со мной был Игорь Огнев, держал меня за руку,и его огонь не дал прорваться чёрному озеру. Как же тяжело мне было справляться с ним раньше, и как легко - сейчас, когда вот так держат за руку и греют таким теплом...

Если настолько больно и настолько плохо, то должен быть рядом кто-то, кто станет держать за руку и не даст соскользнуть во тьму подступающего безумия.

Несмотря ни на что.

Вопреки всему.

Спустя два дня агенты Типаэска вскрыли и обезвредили сообщество «мирумирников», готовящих Листопадному ночь огня. На ментальных допросах уроды умылись соплями, но выдать связи с другими ячейками своих собратьев по убеждениям не смогли. Кто-то просто не знал ничего, будучи обычным мелким исполнителем. А кто-то умер, не успев ничего выдать. Поражённые части их сознания были ловко защищены гасящими психокодами, опасными для любого, кто пожелал бы сквозь них пробиться.

К концу рабочей недели полковник здорово смахивал на собственную тень, даже крылышки потускнели, измялись и обвисли.

-           Мы умеем работать с эффектом Кассандры, - усмехнулся он уголком рта, встретив меня как-то в коридоре. - Всё просто: именно то, во что ты так отчаянно не желаешь верить, как раз и требует самого тщательного внимания. Нет ли у вас ещё какого-нибудь бредового предчувствия, комадар Ламберт?

Но бредовых предчувствий у меня больше не было, в чём я честно призналась.

-           А жаль! - заявил гентбарец. - Опять вслепую о стены лбом в полёте долбиться.

Но тут я уже ничем ему помочь не могла при всём желании.

ГЛАВА 4

Полковник Типаэск в жизнь базы особо не вмешивался, как того следовало ожидать. Его куда больше занимали города местных. Он пропадал там постоянно - лично. Телепатов такого высокого ранга у нас на базе почти не было, а те, что были... Ну, как ты, например, привлечёшь к тайным операциям Командующего? Он должен на базе порядок блюсти, держать всех в полной боевой готовности, а не по полувраждебным улицам в сетке-хамелеонке шляться, процеживая сквозь себя ментальный фон в поисках враждебных сознаний. Права нетелепатов? Ну... Военное положение, друзья.

Военное положение.

Впрочем, гентбарец, кажется, справлялся прекрасно и без собратьев по рангу, сам.

Несколько громких задержаний, и атмосфера в Барсучацске сразу понизила градус нервозности до приемлемого минимума. Огребли себе на головы несчастные случаи разного генеза несколько управленцев Ярсеневскащ вот уже несколько масштабных терактов вроде того, что разворотил Павлодмитров, так и остались влажными мечтами, не сумев превратиться в реальность.

Повесили крысу из наших связистов, и, удивительное дело, наши транспорты перестали попадать во внезапные засады, во всяком случае, пока.

С крысой всё очень неприглядно вышло, наши бы её сами растерзали в клочья, да только Типаэск самосуд устроить не дал. Всё по закону, чинно и благородно, с оглашением приговора и публичной казнью через повешение. Осознав, что отвертеться не удастся, крыса показала свой истинный отказ, яростно признавшись в лютейшей ненависти к «этой вашей поганой Федерации и этим вашим поганым нелюдям». Под нелюдьми, как видно, понимались гентбарцы.

Типаэск выслушал, глазом не моргнув. И лично накинул петлю на шею.

Поганая смерть. Я долго думала, что перевешивало ежесекундный риск вот так попасться и умереть с таким позором. Материальные какие-то выгоды? Не в этом случае.

В этом случае стержнем была идея.

Идея «мирумирников» отмежеваться от Федерации, закуклиться на одной планете, засесть в экологически чистые пещеры и наслаждаться жизнью в полной гармонии с природой.

Я всё равно не понимала. Кто мешал-то сделать это прямо сейчас? Уйти в отставку, обосноваться на клочке земли где- нибудь в таком же аграрном мире с нехваткой населения, да даже здесь на Ласточке хотя бы, полно пустых, нетронутых городами мест. И жить в своё удовольствие первобытной жизнью. Никто не тронул бы! Частные владения - это частные владения.

Но нет. Обязательно надо до других домотаться. Обратить в свою неистовую веру. А если не получится обратить, то - уничтожить.

Самое мерзкое на войне: принуждать к миру переругавшихся между собою до кровавых пузырей гражданских.

Степень неблагонадёжности Барсучанска был понижен с красного до синего, с седьмого уровня до третьего а это означало, что теперь можно было получить увольнение в город и на какое-то время почувствовать себя человеком, а не военным винтиком. Кое-кто расслабился настолько, что завёл себе подругу/друга среди местных. Типаэск на таких смотрел косо, но, подозреваю, лишь для проформы.

Любовная интрижка - чудесный канал информации, если взяться умеючи.

Никогда не смогла бы служить в особом отделе.

Над Барсучанском вилась золотом облетающих листьев прозрачная осень. Летний зной уже уступал, уходил в прошлое,

по-настоящему осенние ненастья ожидались не раньше, чем через несколько недель, а пока стояла тёплая, безветренная, приятная во всех отношениях погода.

Мы с Игорем, получив в свою очередь увольнение, отправились как-то побродить по улицам местного города. Почти не разговаривали во время прогулки и даже не целовались. Просто держались за руки, как подростки, но и только. Смешно, наверное, со стороны выглядело - двое взрослых, хлебнувших в жизни плазмы от души,и - за руки. Но нам было наплевать.

Ладонь в ладони и сухой жар обеих наших паранорм, и острое, до боли, чувство того, кто рядом,и в чьей надёжности не сомневаешься так же, как не сомневаешься в себе самой.

Что еще надо? Нас провожали взглядами, слишком уж необычной, наверное, парой мы казались местным. Но в их взглядах я не чувствовала ледяного холода прицеливающегося дула. Доброжелательности особой, впрочем,тоже, и странно было бы на неё надеяться: мы, хоть и оделись в гражданское, всё равно за местных сойти не могли. Не тот типаж лица, не те движения. Чужаков в небольших, замкнутых на себе самих пространствах видно издалека всегда.

В Барсучанске держался свой, особенный, шарм, присущий лишь аграрным планетам. Даже краевой или областной центр на таких планетах редко разрастается в чудовищный по размерам ов всех трёх плоскостях мегаполис, застройка обычно малоэтажная и старомодная. Либо действительно старые дома, возведёцные первопоселенцами, либо очень удачная стилизация под старину; между домами много зелени, дворы украшены непременными фонтанами и клумбами.

Много цветов, давным-давно исчезнувших из флоры Старой Терры; на древней прародине Человечества - ледниковый период, растения все генномодифицированные, с паранормой, так называемые «горячие». Огонь не генерируют, но ощутимо греют пространство вокруг себя, противостоя таким образом

холоду. А здесь - почти в неизменном виде сохранились вывезенные с Терры образцы.

Розы. Лилии. Герберы. Колокольчики. Гвоздики. Ложные тюльпаны. Астры.

Это не я такая умная, это - в моём терминале справочник по растительному миру Ласточки, с названием и кратким описанием того или иного растения. Покупать семена бесполезно, весь энтузиазм Нохораи, внезапно увлекшейся прикладной биологией, не поможет им прорасти там, где мало солнца и много холода. Разве что в комнате держать, под искусственным освещением...

Я вспомнила, что Ане Ламель, с которой я познакомилась на станции Кларенс, родом из Барсучанска; она живёт теперь на Старой Терре, работает в Тойвалынен-Центре - переквалифицировалась из хирурга в гецетики. Нам запрещено рассказывать в посланиях близким, где сейчас стоим, в какой миссии участвуем, на какой планете или в каком локальном пространстве находимся. Так что Ане я всё расскажу постфактум. А пока неплохо бы приобрести что-нибудь ей в подарок. Что-нибудь типично местное, нигде больше не встречающееся.

Бумажную книгу, например, здесь до сих пор в ходу были печатные издания. Без дураков, на бумаге, хоть и отличающейся в лучную сторону от бумаги древности, но всё же именно на бумаге выходили учебники, справочники, художественная литература. Деревянную статуэтку. Может быть, золотую или платиновую цепочку. Так-то Ане украшения носила, подарок придётся кстати. Эх, знала бы я, что на её родную планету отправлюсь, расспросила бы перед отъездом, что привезти!

В стороце, за небольшим фонтаном, на удивление действующем и чистеньком, - зелёный гранит,тяжёлый шар, удерживаемый на струе воды, множество маленьких шариков, устроенных по тому же принципу, - вода холодная, пальцы сводит, если опустить руку. Шар, несмотря на размеры и вес, можно было легко крутить, толкая ладонью. Будь я помладше и подурнее, обязательно пихнула бы паранормой, а так получила неожиданное удовольствие, прикасаясь к холодному камню просто так, без прослойки психокинетических полей между пальцами и шаром.

За фонтаном, в пристроенной к доме веранде, внезапно обнаружилась частная студия резчика по дереву. Г лаза разбежалась: столько всего! Рамочки для картин, сами картины - небольшие, но с чувством исполненные. Закат над городом... цветущая ветвь... долгоногая птица на песчаном пляже... обомшелый камень... бабочка... бегущие по каменной мостовой дети... Статуэтки. Настольные игры в складывающихся досках... бог мой, классические шахматы! Я видела такие в музеях Старой Терры. Седая древность, сейчас никто не играет в реале... или на Ласточке всё же играют?

Судя по тому, что в студии находилось сразу несколько комплектов, - играли.

Воздух пропитало устойчивым неистребимым запахом. Пахло свежеоструганным деревом, ароматными маслами, лаками,инструментом. Хозяин сидел за верстачком в стороне от входа и медленно, размеренными скупыми движениями, обтачивал вручную янтарную, с красноватым оттенком, заготовку.

Я не знала государственного языка Ласточки, а хозяин, похоже, понятия не имел об эсперанто. С ним заговорил Игорь, старотерранский русский отличался от местного, конечно же, но ненамного. А я отошла к полкам: увидела по-настоящему интересную штучку.

Небольшой, в два кулака примерно размёром, глобус на подставке. Деревянный, естественно. Конечно же, Ласточка- два континента, узнаваемый шлейф островов между ними, специфичная форма полярных шапок. Необычные линии, коричневые на светлом дереве... Пирография, вспомнила я.

Искусство рисования огнём. На Старой Терре - не удивило бы, но здесь, где пирокинетики водятся исключительно на военных базах?..

-           Солнце моё, - сказал Игорь, бережно вынимая вещицу из моих рук и ставя её на место, - пойдём отсюда.

-А...

-           Не сойдёмся в цене, - объяснил он.

Я посмотрела на хозяина. Тот поджал губы, не отводя взгляда. В его блекло-голубых глазах светилась отчётливая неприязнь. Понятно. Сочувствующий «мирумирникам». В груди ворохнулась тяжёлая злоба.

Мы их спасаем. Мы давим террористов и подтираем за ними их кровавое дерьмо. А нас за это ненавидят. В благодарность. Может, стоило уйти отсюда насовсем? Установить кордон, объявить зачумленным миром - со всеми выползающими. И пусть бы сидели на поверхности в своих пещерах! Загибались бы от зеркальной лихорадки, жрали бы сырое мясо и сырую картошку, не умея огонь развести, зато в полной идиллии с природой. Зачем нам терять здесь бойцов? Во имя чего?

-           Пойдём, Энн, - Игорь взял меня под локоть, не вдруг выдернешься.

Он назвал меня полным именем, а это уже говорило о том, насколько капитан Огнев серьёзен. Он не хотел ссориться с хозяином деревянной студии. С местными вообще нам запрещалось ссориться по пустякам, а персональная ненависть к федералам, не оформленная в контактную агрессию - это пустяк, Типаэск подтвердит. Была охота подставляться под ментальный скан...

Если бы только мы ушли сразу! Если бы мне не было так жаль ускользающего из рук глобуса Ласточки, который я уже почти подарила в мыслях Ане!

Если бы да кабы.

С улицы прибежали две девочки-погодки, лет восемь и семь, как-то так. Сразу бросились к хозяину студии пищать и

обниматься: внучки, а может, и младшие дочери, резчик не выглядел старым. Вместе с ними пришёл хмурый, плотный, высокий юноша, и он мне как-то сразу не понравился. Бывает иногда так. Человек ничего плохого тебе ещё не сделал, а, может, даже и не собирался делать, а не нравится он. Совсем. Вообще.

Хозяин назвал его Алексом, имя я восприняла - достаточно распространённое среди людей имя. Алексей, Алекс, Ал,

Леши. У Игоря в роте Алексеев несколько, с двумя из цихя даже не так давно дралась, за насмешки в стиле «Ламберт призраки мерещатся», это за то дежурство на мосту. Дурошлёпы. Их бы туда, в ту ночь, что бы сказали. Паранормалы ведь, обязательно бы почуяли то же самое, что и я...

Мы с Игорем уже уходили,и дёрнуло меня в последний момент обернуться. А обернувшись, я встретила взгляд этого Алексея.

Ледяной. Ненавидящий. Внезапно знакомый до дрожи. Вкючившаяся паранорма чётко показала: на парне - камуфлирующая сеть! Скириснарка, хамелеонка, - называйте, как хотите! - но он не тот, за кого себя выдаёт!

По уму надо было тихо смыться - ввязываться в драку, когда у тебя из оружия только цожи и паранорма на спаде глупо, глупо, глупо, - и за первом же углом стукнуть Типаэску, постаравшись при том не спугнуть, чтобы эти милые личности, хозяин со своим ложным Алексеем, наелись ментальных сканов от души. Но я не успела отвести взгляд! Он понял, что я поняла! Хуже того, он понял, что я qto узнала\ Несмотря на скириснарку.

Я успела только вскрикнуть: «Игорь!», а дальше всё полетело по диагонали и вкось, причём на сверхсветовой скорости. «Алексей» стремительно схватил одну из девочек, - какой знакомый почерк, вашу ж мать! - девчонка поначалу решила, что это такая игра, и визжала больше для азарта, но получила профессиональный тычок костяшкой пальца в основание затылка и обмякла. А мы с Игорем получили злобную улыбку - как оскал.

-          Пошли вон, - бросил нам «Максим» на эсперанто. - Оба. И будете жить.

Хозяин студии подскочил, пылая праведным гневом:

-          Что ты творишь, Алекс?! Отпусти ребёнка сейчас же!

Это даже без знания русского легко было понять. С резчиком враг обошёлся еще проще - сначала локтём, затем - ножом, а когда нож успел появиться в руке, про то и знал только один «Алексей».

Игорь шагнул вперёд, окутываясь прозрачным огнём. «Скрытое пламя», стандартный приём пирокинетика в режиме защиты. Но и у него паранорма на спаде, вот же беда! Я перетекла стороной, не сводя взгляда с беззащитной детской шейки. Вот как воткнётся туда клинок... по самую рукоять... а на лезвии ещё не высохла кровь незадачливого резчика. Знал ли мастер, кого пригрел под крышей своего дома? Или искренне верил, что даёт убежище парню, пострадавшему ни за что?.. Чудо, резчик был еще жив, и не сказать, чтобы паранормальный прогноз на него был таким уж неблагоприятным.

-          Отпусти ребёнка, - медленно, с тяжёлой злостью в голосе, предложил Игорь. - Отпусти девочку и дерись, цак мужчина. Иначе буду считать тебя мешком с дерьмом.

-          Да? - нервно переспросил враг,и выплюнул с ненавистью:

- Наплевать!

Ещё шаг. Пока он отвлёкся на Игоря как на главную угрозу... «улитка на склоне»,техника медленного приближения... ещё один шаг. Ещё. Не спугнуть, не привлечь к себе внимания, не...

Я его недооценила! Слишком много врёмени прошло с нашей с ним первой и последней, не считая сегодняшнюю, встречи. Без дела не сидел, учился драться... выучился на нашу голову! Он швырнул в меня девочку, и я рефлекторно поймала её. На

то, чтобы опустить на пол и перешагнуть через маленькое тельце потребовалось несколько секунд; врагу хватило.

В его руках расцвёл беззвучный взрыв, во всяком случае, так это выглядело, если смотреть паранормальным зрением. В видимой части спектра - не увидела ничего,и никто не увидел бы, пока поздно не стало бы. Смертоносная волна окатила Игоря и тут же впиталась в живой огонь, повернув его против хозяина. Мне мгновенно вспомнилась Врана, пещеры Полигона-семнадцать и как я хватанула себе в сердце чёрную смертоносную иглу. Здесь словно бы тысячи игл впились в Игоря, растерзали его защиту в хлам, прошли дальше, впиваясь в беззащитное тело. И всё это заняло ровно те самые секунды, которые я потратила на девочку!

Игорь упал прежде, чем я смела с него большую часть игл. Ударила, не дожидаясь, когда и мне прилетит то же самое. Врага впечатало в стеллаж со статуэтками и засыпало, от души настучав тяжёлыми деревянными изделиями по башке. И тут внезапно очнулась вторая девочка. С криком: «А-а-а-алекс!» она рванула помогать упавшему, я перехватила на полдороге и усыпила, как когда-то давно, в мирной гражданской жизни, усыпляла особо буйных пациентов, - чтоб девчонка больше не лезла, куда не просят. Брыкающийся, лягающийся и кусающийся ребёнок снова отнял драгоценные секунды!

Твою мать!

От заряда чёрных игл я увернулась, понятно уже было, что паранормой пользоваться в их близком присутствии нельзя. Погасила всё, обратившись в пень, и иглы прошли мимо, впечатались в стену, и стена медленно, как в страшном сне, рухнула, истаивая на глазах.

А третьего заряда у поганца не оказалось. Надо думать! И так здорово рисковал,таская с собой такое под носом у наших патрулей.

Мы сцепились в драке,и нас вынесло в маленький дворик; мне удалось пробить блок и от души врезать ногой в подвздошье, попутно сорвав при помощи паранормы маскирушую сеть. Скириснарки, любого производства, слабы против психокинетической мощи, их назначение не оборона, а маскировка. Это экипировка шпионов, разведчиков и прочих таких же нехороших личностей. Предполагается, что если ты, будучи под камуфляж-полем, влез в драку, то ты провален чуть больше, чем полностью. А значит, ухудшать свойства хамелеонки, пихая в неё вооружение и защиту, незачем.

Узкая рожа старого знакомца по Вране, чёрные, с отливом в синеву, длинные волосы, собранные на затылке в хвост, синие >це глаза с ромбовидной звёздочкой зрачка. Не показалось мне тогда под мостом. Не показалось!

-          Не далековато ли от родного пространства, Немель? - спросила я.

Имя вспомнилось легко. Как и Лес, который мы спалили под корень тогда, как нож, вошедший несчастной Алеське Хмельнёвой в глаз. Забудешь такое, как же.

-          Ненавижу, - выдохнул он, пригибаясь для боя. - Вы - поганые отродья, коптящие Вселенную! Все вы, сволочи, гады... - и так далее, по этажам, скучно слушать, гентбарским чинтсахом Немель не владел, а после чинтсаха ругань на любом другом языке уже не впечатляет так, как должно.

-          Молись, сука, - ласково пообещала я ему. - Молись, чтобы Игорь был жив. И тот, другой, тоже. Иначе я убью тебя так, что самой страшно станет!

Он высказался в том духе, что срал на мои угрозы,и потому я могу засунуть их себе же в задницу. А я отчётливо поняла одно: нельзя упускать его. Мои показания - это одно, а годный материал для допросов в виде целого, - ну, ладно, слегка подпорченного! - Немелхари Шоккваллема куда лучше. У него ведь тоже нет тяжёлого вооружения, и бомбочек его, опасных для паранормы, уже нет, потратил... хотя надо всё-таки быть настороже, вдруг есть еще одна...

Что он тут делает? Здесь, на Ласточке, охваченной

гражданской войне? И один ли он здесь? Что это - простой шпионаж,или «мирумирников» науськивают изо всех сил? Не просто науськивают, - снабжают, они вполне могут наладить канал поставки так, что наши не поймут, что это такое, до самого победного, - победного, увы, не для нас! - конца. И конечная цель всего этого безобразия - не отжать у нас развитую аграрную планету, хотя такие планеты тоже на полу не валяются, - а любопытство. Катастрофическое оллирейнское любопытство и страсть к социальным экспериментам.

Мы снова сцепились, - силён, зараза! Но у меня паранорма, на, получи! Его завертело в воздухе и приложило спиной о каменную стену соседнего дома, стена дрогнула, но устояла.

По стене же он сполз вниз, и я швырнула нож... промахнулась, почти. Он рванулся, уходя от удара, но нож все же вошёл в запястье,и я продавила клинок паранормой, вогнав его по самую рукоять в камень, которым был вымощен двор. Немеля пришпилило в лучших традициях коллекциониров, собирающих бабочек. Я прыгнула вперёд, - добить, скрутить и вызвать базу наконец-то. Вся наша драка уложилась в несколько минут, не думаю, что Игорь и мастер по дереву умерли, я чувствовала их, чувствовала биение их жизней, которые не торопились покидать их.

Немель выхватил свой боевой нож, - и не боялся же носить с собой под скириснаркой! Потрясающая самоуверенность, вот поймали бы его с ним, что бы делал? Можно прикинуться перед патрулём невинным коллекционером, но от дежурного телепата так просто не отбрешешься... Тусклый вечерний свет - во дворик заглядывал багровый закат - отразился от идеограммы клана Шокквальми на торце ножа.

Я слишком хорошо знала эти их родовые клинки. Лезвие - композитный материал, микронная заточка идеальна, толстый стальной трос разрежет в два счёта, а уж кость им перерубить - плёвое дело. И снова мне не хватило какой-то паршивой секунды!

Немель одним взмахом отсёк себе пригвождённую к камню кисть! Слитным движением вскочил на ноги и хлестнул меня обрубком. Вражьей кровью - по глазам, учесть,что я не ожидала подобного никак, да и кто ожидал бы! Отрезать руку, чтобы получить свободу передвижения - это за гранью. Я снова ударила, промахнулась, поймав полновесную плюху в голову, вынула из кучки съехавшиеся было туда глаза, и вдруг увидела, и обычным зрением и паранормальным - рисунок в виде портала в космос. Поганый рисунок уличного иллюзиониста, который так раздражал меня, здесь он был исполнен прямо на каменной мостовой, в углу за фонтаном. И он пульсировал, искажая пространство, - реально портал куда- то там, струна гиперпрокола! Свкозь неё скользнула серая колеблющаяся тень,и я, очнувшись, запечатала горловину струны паранормой. И ещё от Немеля уворачивалась при этом, он потерял все берега от лютого бешенства и яростного желания меня укотрупить любой ценой. Руку перетянул ремешком рукава куртки, но, вашу ж мать, он что, железный?! Болевой шок и кровопотеря не для него?

Воздух вокруг неслышно зазвенел, будто натянулась до предела и затем лопнула гигантская стальная струна. По дворику прошла невидимая, но в паранормальном отношении отменно жуткая волна: признак капсуляции пространства.

Серая тень проявилась,и встала рядом со скалящимся Немел ем. Одна, всего одна, слава богу. Но какая!

-           У нас сегодня вечер свиданий, - зло сказала я, прижимаясь спиной к стене дома. - Опять шпионите, Кетам?

Он мне ласково улыбнулся, и я сразу же вспомнила станцию Кратас, чтоб ей взорваться.

-           Ну, конечно, - сказал мне Кемтари Лилайон, кто же ещё, собственной персоной. - Что вы как маленькая, Энн? Конечно, мы шпионим, ну,и влияем тут потихоньку... эти ваши «мирумирники» - такие смешные ребята. Что, страшно? -

оценил он мою реакцию. - А я же вам говорил: не уходите из профессии!

Я обругала его на чинтсахе - от отчаяния. Выставила щит, но и я и он понимали, что мой паранормальный щит не продержится долго против лилайоновского саодваройка, и надежда не то, что слабая, ее вообще нет.

-           Вы находитесь сейчас в моей личной пространственно- временной каверне, Энн, - уведомил меня Лилайон. - Сопротивление бессмысленно.

Он был прав. Я понимала, что он прав, прав, прав... и как же я боялась его, кто бы знал! Я давно уже научилась не терять сознание при виде вражьих рыл, но перед Лилайоном до конца дней буду чувствовать себя беспомощной маленькой пленницей со станции «Кратас». Я его боялась до трясучки, личная фобия, которую не так-то просто оказалось сжечь, особенно сейчас.

И никто не спасёт.

Твою мать! Твою мать! Твою мать!

Немель зубами затянул на покалеченной руке мягкий медицинский блок. Была при себе аптечка, была... предусмотрительный какой! Может,и транквилизаторы там были, не на одном же адреналине плевать на дикую боль в ампутированной конечности. Надо будет спустить в унитаз все визги планетарного правительства Ласточки, вот что я вам скажу, и отправлять в патрули телепатов тоже. Тут даже первых-вторых ступеней третьего ранга хватит с головой: уж Немеля-то с его ненавистью точно не прощёлкали бы ни за что!

Мой щит дрогнул, сжимаясь. Ненамного, но всё же. Лилайон сделал шаг вперёд - ко мне. Я вжалась спиной в стену. Камень обжёг холодом.

-           Ну, же, Энн, перестаньте глупить, - сказал мне Лилайон. - Вы измотаете себя, поймаете паранормальный срыв - зачем это вам?

-          Если мы в вашей личной пространственно-временной каверне, - сказала я, - то куда вы так торопитесь, Кетам?

-          Я хочу, - ответил он мне, подступая ещё на шаг, - чтобы вы жили, Энн.

-          Новости... Вам-то зачем?

-          Вы мне симпатичны, Энн, - терпеливо пояснил он.

И ещё один шаг. А у меня даже ножа при себе нет, он остался торчать в отрубленной руке Немеля!

Врёт он, вот что, решила я. Симпатична я ему, ага. Уже. Никакая тут не каверна, пространственно-времённые каверны на поверхности планет под носом у вражеских военных не так- то просто устроить. Просто полем накрыто, защитным. И надо как можно быстрее меня скрутить, взять под мышку и утащить с собой через гиперструну, иначе наши зададут жару, уверена, на базе уже всё знают, и даже больше, сориентировали сюда ближайшие патрули.

Г олову мягко задёрнуло флером лёгкого забвения. Нахлынули звуки и запахи далёкой таммеотской ночи - как пахнет море под пылающим звёздным небом я, оказывается, сумела не забыть. Прошлое, в котором я точно так же боролась за себя - на полном пределе. И паранорма вышла из-под контроля, всасывая в свой смертносный вихрь энергию из моего же собственного будущего. «Петля Таркцесса»,так впоследствии назвали этот эффект. Потому что именно доктор Марвин Таркнесс впервые столкнулся с ним и его описал - на моём примере. Он вёл и других детей с проклятого Соппата, в том или инов виде эта петля встречалась и у них, но только у меня она достигла наиболее полного и яркого выражения. Я вспомнила, как будто это было вчера, как мы с наставником обсуждали случившееся,и как он просил внимательно отнестись к своей жизни. Провалы в паранормальной мощи неизбежны, судя по графику и исходя из накопленных данных, интервалы можно определить. Приблизительно, но можно. И мы с ним даже подсчитали примерно... и я, схватившись за

плазмоган и нырнув с головой в военное бытиё, всё забыла, конечно же.

Что за невезуха! Как не вовремя... почему сейчас... и тут же пришёл готовый ответ, почему.

Да потому что попала в тот же удушающий захват! Снова - в капкане, снова никакой надежды, снова враг сильнее меня во много раз. Вот только если с тем радуарским шпионом паранормальная мощь концентрировалась во мне,то теперь она из меня истекала. Бешеный напор чёрного озера хлестал туда, в прошлое, а здесь...

А здесь меня ждали плен и кромешный ужас. Добегалась, Ламберт! Допрыгалась. Тебе конец.

Откуда-то сверху внезапно начали стрелять! Да не из какой- нибудь гражданской пукалки, а из армейской «точки»! Взмах лилового крыла - Типаэск! А-а-а! Он стрелял, как другие танцуют, а я ожила яростной надеждой: прорвёмся!

Перекатом ушла из угла, в который загнал меня Лилайон,и сходу влепила Немелю, пытавшемуся пырнуть гентбарца ножом, ногой снизу в колено. Свищ в прошлое закрылся, и, хоть паранорма совсем выдохлась, физическая-то сила осталась при мне. А Немель - ранен,и еще кончиком крыла получил: через переносицу вспухал багровый разрез, и глаз заливало кровью. А может, еще и транки немного его отпустили, как знать. Но я сбила его с ног, отобрала нож и с искренним чувством насовала ему в рожу, пока не отрубился, Небо видит, давно мечтала, с самой Враны ещё!

Потом пинком перевернула мордой вниз, стянула руки ему его же ремнём, а что до ног, то спущенные штаны никому ещё не добавляли прыти. Кто его знает, когда он очухается,и как себя поведёт. Плакать точно не будет, а зачем мне за спиной такие проблемы?

Типаэску между тем пришлось худо. Лилайон сбил его в полёте, гентбарец кувырком покатился по камням, не успев сложить свои чудёсные крылышки. А я увидела, что Лилайон

стоит как; раз на горловине струны, на психокинетическои пробке, которой я ту струну запечатала. Откуда-то во мне еще нашлись последние крохи сил, и я выдернула пробку. Портал активировался, Лилайона заглотало в него с лапочками, мявкнуть не успел! Я вернула пробку на место, и только после этого в глазах потемнело, а камни, которыми вымощен был внутренний дворик, внезапно оказались совсем не мягкими...

Очнулась от боли,тупыми зубами рвавшей всё тело. Во рту стоял омерзительный привкус собственной крови, - разбила губы, когда упала. Осторожно потрогала языком. Да. Разбила. Зараза. В зеркало теперь дней шесть смотреть не стану, пока не заживёт. Мерси у нас щепетильная. Перелом или ожог залечит, а всякие ссадины и синяки - само зарастёт. Рожа собственная в отражении не нравится? Ну, ты знала, куда шла...

-           Как вы, комадар? - спросил у меня Типаэск.

-           Ничего, - с трудом ответила я. - Бывало и хуже. Вы-то здесь какими судьбами?

Он сел рядом, отводя назад свои крылья. В плащик не свернул потому, что на одном сочились жёлтой гентбарской кровью порезы. Немель дотянулся! И успел же, сволочь.

Кстати, всё ещё лежал без сознания. Живой, но не в себе. Скотина оллирейнская.

-           Я просто мимо... летел, - объяснил Типаэск. - Учуял ваше веселье, спрятался вон там, - ткнул пальцем куда-то вверх. - Вообще, попытался снять дамп памяти с вашего противника, - вдруг признался он. - Но у него там какая-то хитрая защита имплантирована, и... не получилось у меня ничего.

-           По мозгам получили, - понимающе кивнула я.

-           Можно сказать,и так. Восстановился, а представление продолжается. И какое представление! Я о таком даже мечтать не мог.

-           У вас крыло порвано, - сказала я. - Аптечка есть? Я обработаю.

-           Да... хрен с ним, - в доказательство пошевелил раненым

крылом. - Зарастёт. У нас тут проблема другого рода, комадар Ламберт.

Я подтянула ноги, обхватила коленки руками. Было плохо. Было так плохо, что хотелось лечь и умереть. Паранорма осталась где-то там, ни капли силы, ни капли чувства, понимаете ведь, о чём говорю? Вот так, наверное,и живут натуральнорождённые или телепаты. Когда мир сужен до зрения в видимом спектре, когда стены домов - это просто стены домов, лежащий без сознания враг - просто неподвижное тело, а сидящий рядом раненый гентбарец - просто гентбарец.

-           Мы сейчас находимся в пространственно-временной каверне, - продолжал Типаэск.

-           Не соврал, значит, - я не удивилась, просто отметила факт.

-           Не соврал, но не перебивайте меня, пожалуйста, мало времени. Вот здесь - мой НЗ... на человека, конечно, не рассчитано, но лучше так, чем вовсе никак. Вы всё это съешьте. Всё, сказал! И не надо морщиться, это приказ! Мы тут не в ресторанах Ольги Лавандовой![1] Слыхали про такое блюдо, как «жричодали?»

-            Особой отдел владеет... разными приёмами, - уклончиво объяснил Типаэск. - Я... я тренировался. Но моё время уже вышло. Всё. Взяли, - подвинул ко мне пакет с едой, - сожрали, восстановились, вскрыли каверну. Ну,и этого вот придержите заодно, чтобы дожил до допроса! Исполняйте, комадар.

-            Есть, - отозвалась я.

Он укрылся крыльями, как-то весь свернулся в себя, по- другому, и не скажешь. И застыл - труп трупом. Добровольная ментальная кома, надо же. Я слышала о таком, но самой видеть не доводилось. А как еще сохранить разум в отрыве от инфосферы? Либо гибнуть сразу, либо - вот так.

То, что гентбарцы называют едой... Пусть оно было в виде армейского концентрата, всё равно. Я плакала, давилась, глотала, жестоко запрещала себе блевать, снова давилась.

После отработки паранормы нужно есть,иначе будешь восстанавливаться не просто долго, а очень долго.

Питательные же вещества у всех белковых созданий одинаковые - CHON, углерод, водород, кислород, азот. Плюс вкусовые добавки, чтобы резиной не казалось.

Вкусовые.

Добавки.

Твой же чёрный забор в гречневую клеточку![2]

занимает очень мало места. Но вот, к примеру, блок, который пошёл на обрубок руки, - здесь был ещё один. В свёрнутом виде - не больше фаланги большого пальца.

Умеют же, сволочи! Ничего не скажешь, умеют.

Но когда я попыталась обработать пленнику рану на лице, он едва меня не укусил. Я чего-то такого ждала, и потому руку отдёрнула вовремя. Потом взяла гада за глотку и подержала ровно до того момента, как он начал отчётливо синеть. Паранорма паранормой, а физподготовку мне лично ещё на первом круге капитан Великова в подкорку вбила: в любую свободную минуту - в спортблок. Там я и подыхала до кровавых зайчиков в глазах, а потом Ванесса Валерьевна брала палку тренировочную, и... даже вспоминать не хочется весь тот позор. «Спасибо ты мне потом ещё скажешь», - усмехаясь, говорила капитан.

Я сказала ей «спасибо». И говорила его не раз. Большей частью про себя, потому что лично увидеть нашего капитана не всегда было возможно. Вот как, например, сегодня.

Я отпустила Немеля. Он закашлялся, приходя в себя.

-           Повторить? - спросила я холодно.

-           Ненавижу, - просипел он в ответ.

-           Я вас тоже не люблю, - кивнула я. - Но, на минуточку, я вас сюда не звала. Вы припёрлись сами. Или вы дадите мне обработать рану,или я вас снова придушу, но уже до полной отключки. И всё равно сделаю с вашей раной всё, что надо с ней сделать.

Он в тоске выругался, и я поняла так, что кусаться больше не станет. Не стал.

... Повезло мальчику. Повезло, что крыло у Типаэска с резным краем. А то ведь попадаются среди гентбарцев особи и с гладким крылом. Если бы Немель получил гладким краем, то прощай, родной глазик, здравствуй, механика. А так причудливый извилистый разрез глазницу не затронул.

Повезло.

Но рана глубокая. Чудо, что кость цела! Могло ведь и до мозга достать, легко.

-          Всё, - сказала я, убирая руку. - Будете жить...

-          Лучше бы сдох, - искренне отозвался он.

-          Печеньку? - ласково предложила я одну из последних питательных пластинок из запасов Типаэска.

-          Да чтоб вас... - он вывернул голову,и его жестоко стошнило.

-          Слабак, - сообщила я, надкусывая краешек.

Принюхалась уже. Притерпелась. Вкусовые рецепторы хором

заявили: «Без нас!» и отправились в дальнее путешествие. Так что жевала я хоть и без особого энтузиазма, но зато и без особых страданий.

-          Уберите эту пакость, - в перерывах между спазмами простонал пленник, а потом выдал вовсе уже запредельное в его положении и с его характером: - Пожалуйста!

С ума сойти, что я слышу! Так и тянуло съязвить, но я не стала. Отошла в сторону, села, привалившись спиной к гранитному парапету клумбы, догрызла питательную пластинку, отряхнула ладони.

Контроль над паранормой возвращался ко мне. Медленно, по капле, но возвращался. Очень сложно было делать вид, что опустошена полностью и роняю голову полностью в кратковременных приступах бессилия. Потому сложно, что я действительно была опустошена, а голова падала сама. Но у Немеля был ключ к выходу из каверны. И сам он его, по моей просьбе, не отдаст. Пытать - бесполезно. То есть, хочу сказать, типа, отрубившего себе руку, чтобы получить возможность бить врага дальше, бесполезно пытать в принципе. Не отдаст,только посмеётся. Надо мной посмеётся, над болью своей посмеётся, еще и умрёт, издевательски хохоча.

Потому что без ключа в этой каверне сидеть можно до посинения. А если ещё в неё выход пробьют с той стороны... Я не чувствовала, что выход пробивается, но это ничего не

значило. Я и психокинетическую пробку на горловине струны, мною же самой созданную, сейчас не чувствовала.

Надо было дождаться момента, когда Немель сочтёт, что я ослабела совсем и потеряла сознание. Тогда, когда он подаст сигнал на струну, я его перехвачу,и вместо весёлого падения в лапы Лилайона с его присными, нас вынесёт в обычное пространство. В маленький внутренний дворик при деревянной мастерской. Снаружи, наверное ,вряд ли прошло больше нескольких минут, каверны, они такие. Капсулируют время. Оно течёт здесь иначе. Вся наша драка и последующая возня вряд заняли больше нескольких минут внешнего времени. Наверное. Если внутреннее время каверны не синхронизировано со временем внешнего мира, то, скорее всего,так и есть.

Здесь ведь до сих пор еще горит закат, остановленный в точке своего угасания.

Не спрашивайте меня, как это реализовано! Я не знаю физического принципа, я даже представить не берусь, какими установками и за счёт чего достигается подобное. Раньше считалось, что пространственно-временную каверну можно организовать только в космосе, там места много. О карманных вариантах планетарного применения мы даже не слышали. И вот, пожалуйста, получи, как говорится, полную корзинку.

Еорячка боя ушла. И полезли в голову всякие нехорошие мысли. Об Игоре, конечно ще. Я вспоминала, как он упал, как эти проклятые чёрные иглы рвали его защиту, и глухая тоска пополам с яростью терзали меня. Всё будет хорошо,твердила я себе. Он будет жить. Он будет жить! Ия...

... едва не упустила момент!

Потому что всё-таки уронила голову и провалилась в черноту. Ненадолго, но Немелю хватило. Он активировал струну! Я перехватила сигнал в последний момент, развернула его и вбухнула в удар всё, что сумела собрать за такое короткое время.

Закат умер, рассыпавшись колкими, быстро тающими искрами. Порывом холодного ветра ворвалась в наш затхлый мирок звенящая сиренами ночь. Вокруг сразу возникло очень много народу: полиция Ласточки и наши, с базы. Я ещё увидела, как поднимается, расправляя громадные крылья, Типаэск. Связь с инфосферой восстановилась, больше не было нужды держать себя без сознания. А потом меня накрыло отвратительной слабостью,и очнулась я уже в медблоке у Мерси.

В реанимационной капсуле, знакомой до отвращения. Я увидела маленькую целительницу: она сидела рядом в парящем кресле и внимательно читала что-то с голографического экрана своего терминала. Почуяла, что я проснулась, оторвала взгляд от интересного.

-          Игорь? - жадно спросила я. - Жив?

-          Да, - кивнула Мерси.

-                  Я хочу его увидеть! - я рывком села, и голова тут же закружилась, зашаталось вокруг всё, выписывая кренделя.

-          Не спешите, Ламберт, - посоветовала мне Мерси. - Капитану Огневу сейчас ничего не угрожает. Он вообще спит. Так что не делайте резких движений, успокойтесь.

Успокойтесь... Я чувствовала: что-то не так. Мерси не говорит всего? С чего бы вдруг.

-          Уже прошло, - сказала я через минуту, перекидывая ноги через бортик капсулы. - Что с Игорем, док? Ну, не молчите же!

-          Вы - единственный близкий ему человек, - тихо сказала целительница, - так что... сообщить вам имею полное право. Капитан Огнев получил очень специфичное ранение, направленное на функциональность его паранормы. Дальнейшее угнетение пиронейронной сети мною остановлено и даже слегка скорректировано, но...

-          Гоните на гражданку? - мгновенно поняла я.

-          Индекс Гаманина упал ниже девяноста пунктов, - сказала Мерси. - И возраст... ему уже за сорок. Так что понимаете

сами...

Индекс Гаманина - это основная характеристика паранорм психокинетического спектра. Присваивается по результатам тестирования... тесты ведут врачи-паранорм алы, так что не схитришь никак. Да и смысл хитрить. На гражданке ты еще сможешь устроиться в какую-нибудь службу. В пожарники там, в полицию. Но в десант берут с Гаманиным выше ста пяти. И любое устойчивое падение индекса ниже ста пяти - неодолимый повод к отставке.

Сволочной Немель! Я ему ещё рану на морде промывала. А надо было накормить гецтбарской жрачкой по самые гланды!

Я потрясла головой, вновь ощутив мерзкий вкус питательных пластинок из НЗ Типаэска.

-          Общая комиссия, - сказала Марен, - назначена через десять дней. Но вряд ли к тому времени у капитана Огнева что-то изменится. Ухудшения не будет, вот это совершенно точно гарантирую. Но и только.

-          Я хочу его увидеть, - сказала я. - Пожалуйста.

-          Если вы сейчас снова почувствуете головокружение, я вас снова усыплю, - мрачно заявила Мерси.

-          Но у меня-то всё в порядке! - возмутилась я.

-          В порядке или нет ,скажет комиссия.

-          Что, и меня на гражданку?!

Вот когда пролило по спине ледяным потом. На гражданку! Что я там забыла... не хочу...

-          Было бы неплохо, - безжалостно заявила целительница. - Может, перестали бы тогда дурью страдать и занялись бы делом.

-          Вы опять! - злобно окрысилась я.

-          Не опять, а снова. Вы сейчас здесь, на Ласточке, родине зеркальной лихорадки, и что у вас в голове? Как кого-нибудь подстрелить или ножом приветить! Но это всё легко могут делать другие, без особого ущерба для науки. А вас, с вашим потенциалом, держать в десанте - всё равно, что орехи колоть медицинским сканером высокой точности! Не надо, - она подняла ладонь, отказываясь слушать мои аргументы, - не надо так на меня смотреть, комадар. Я бы отправила вас к ребятам из Службы Психического Здоровья; у вас явно проблемы с головой, проблемы серьёзные,и заткнуть их вашим любимым плазмоганом не получается. Себе хоть не врите: реально не получается!

-          Так отправляйте, - зло бросила я. - За чем дело стало?

-          Показаний нет! - с досадой выразилась она. - На людей не бросаетесь, розовых бесов не наблюдаете.

-          Какая жалость, - сочувственно покивала я. - Плакать хочется, да?

-          Дура вы, - прямо заявила Хименес, отворачиваясь.

Я пожала плечами. Скажи это кто-нибудь из наших, дала бы в морду без долгих разговоров. А нашему бессменному доктору и вдруг в морду... оно как-то совсем не звучит. Скольких она из смерти вытянула!

Неприятно царапнуло свежим воспоминанием: как я обрабатывала рану поганцу Немелю. Ведь не врагом его тогда воспринимала... а действительно, как врач с пациентом... Может быть, Мерси и права. Вот только уходить из десанта я пока не собиралась. Как уйду? Брошу девчонок. Дезертирую с поля боя. Нет уж. По контракту мне служит еще пять лет; пройдёт пять лет - посмотрим, а пока - не дождётесь.

Игорь уже не спал, когда я вошла к нему в палату. Стоял у окна, - здесь были настоящие окна, не экраны. И вид был... потому что верхний этаж, да. Бескрайняя степь за периметром базы, бескрайняя, выгоревшая за жаркое лето, степь, судорожно цветущая в предчувствии близкой зимы. Семена упадут в размокшую от осенних ливней землю, проспят под снегом морозы, а потом, ранней весной, дадут мощные побеги. Весеннее цветение у одного и того же растения отличается от осеннего: совсем другая форма цветка, бывает даже, что и другого цвета. А за степью подцимались горы хребта

Харитонова. Высокие, с ледяными с шапками на вершинах. На них всегда напарывались облака,идущие с юга, и висели там,истекая дождём и грозами.



[1] рестораны Ольги Лавандовой - сеть ресторанов высокого класса в локальном пространстве Новой России. Отличаются отменным качеством. Получить заветную Луну Ольги - очень непросто.

-           Это по-русски? - уточнила я. - Я русского не зцаю, румэск, извините.

-           Неважно. Я сейчас уйду в ментальную кому - не пугаться, это нормально.

-           Каверна! - догадалась я. - Твою мать!

-           Дошло, - оскалился он.

-           Но у вас же первый ранг!

Как? Как он на первом ранге умудряется сохранять разум без связи с инфосферой?!

[2] Для говорящих на чинтсахе с рождения эта фраза звучит неприлично. Как для нас «твой кролик цаписал» на английским.

Я почувствовала ненавидящий взгляд, обернулась, и точно, Немель очнулся и теперь сверлил меня здоровым глазом. Ну, приятель... извини. На войне как на войне.

Всё же я подошла к нему. Нашла аптечку, - он её отшвырнул, когда обрабатывал себе руку, но улетела она не очень далеко. Я подобрала. Может, тут будет какой-нибудь НЗ? Повкуснее гентбарского! Но нет, только средства первой помощи, стимуляторы, что-то ещё... Всё аккуратненькое, свёрнутое,