Каталог статей.


Плач богов. 13

- Это бы как-то повлияло на ваше решение посетить карнавальные гуляния на Площади Сан-Льюиса, а потом свернуть сюда в переулок де Фарм?

- то что мужчина говорил с Полин, вовсе не мешало ему смотреть в лицо её оцепеневшей подруге, ещё и разглядывая попутно точёную фигурку в вызывающе красном bata de cola. И если бы не последнее, кто знает, может быть девушка пришла бы в себя намного раньше и куда быстрее, без столь глубоких психологических встрясок. Вопрос в другом, почему она вообще ТАК реагировала на этого мужчину? Неужели только из-за тех каверзных случаев в порту и на конюшне Лейнхолла? Она и вправду настолько сильно боялась, что он мог рассказать всему миру об их... через чур пикантных, а то и вовсе компрометирующих столкновениях? Или было что-то ещё, кроющееся це сколько в его внешности, в поведении и столь смелых намёках в прямолинейном взгляде, а именно в чём-то другом, за что Эвелин никак не могла зацепиться, то ли из-за своего всклоченного состояния,то ли из-за самого мужчины. Будто не могла пробиться за плотный панцирь его защитной оболочки, за которой скрывалось много чего интересного - того самого, что одновременно притягивало и отталкивало, как во внешности большого хищника (какого-нибудь леопарда или кугуара). Если бы ты не знала наперёд, кто перед тобой и насколько он опасен, не исключено, что и полезла бы разглядывать и трогать его поближе. Как, впрочем, когда-то и сделала в своё время София

Клеменс, после чего осталась валяться на полу конюшни ни с чем, разве что более-менее уцелевшая в физическом плане.

Слишком много если, включая отталкивающие факторы, которые буквально вопили в твоей голове, что этот человек из той породы мужчин, от которых нужно держаться как можно подальше.

-            Это бы хоть как-то обозначило твоё присутствие и не давало поводов для волнений за твою жизнь. А то зная твою... эксцентричную натуру, обязательцо влезешь в какую-нибудь историю, а то и в несколько, прямо во время праздника. И долго вы будете там стоять, как два соляных столба? Не видите, Эвелин нужно присесть и отдышаться...

-            А я советовал мадам Касси поменьше пользоваться аромалампами. Не все люди переносят столько сильных благовоний, еще и не сочетающихся друг с другом. У меня у самого после посещений её салона потом полдня голова раскалывается. - только одна фигура Киллиана Хейуорда почти сразу же отреагировала на упрёки Полли, оттолкнувшись от крыльца противоположного магазинчика и подав хоть какие-то знаки ответных действий. Мужчина почему-то снял вначале шляпу, а потом, разворачиваясь и делая шаги к дальнему концу переулка, стянул через голову своё карнавальное пончо, складывая и перекидывая его через изгиб левого локтя, перед тем как вложить пальцы свободной руки в уголки рта и издать очень громкий свист. Настолько громкий и пронзительный, что Эве пришлось волей-неволей сразу же прийти в себя и едва не зажать ладошками свои чуткие ушки.

Кажется, в тот момент она окончательно очнулась и начала воспринимать происходящее почти протрезвевшим рассудком. Только легче от этого совершенно не становилось.

-            Ты как? Идти хотя бы сможешь?

Голова всё ещё шла кругом, что даже слегка подташнивало, но, скорее, виною всему было сильнейшее волнение, включая выпитые до этого две чашки кофе с через чур крепким ромом.

Дальнейший коктейль из свежего цочного воздуха и нежданного появления Хейуорда сделали своё чёрное дело буквально на бис и под фейерверки праздничного салюта.

Через несколько секунд приглушённую какофонию переулка разбавил нарастающий цокот копыт и стук колёс тяжёлой коляски о булыжник мостовой узкой улочки.

-            Мы что, уже едем домой? - это был даже не вопрос, а скрытая не так уж и глубоко надежда. Только прожить ей пришлось недолго, до ближайшего смешка Полли.

-            Лин, мы только-только сюда приехали, попробовав лишь верхушку главного угощения. Тебе что, не интересно узнать, какая у него будет начинка? Или тебе не терпится вернуться на праздничный раут в Терре Промиз? Учти, я собираюсь урвать у этой ночи по максимуму. Но если ты больше не хочешь...

-            Тогда зачем фиакр? Куда мы собрались на нём ехать? Площадь же здесь совсем рядом.

-            Не переживай, далеко мы всё равно не уедем. Максимум, на окраину города.

-            На окраину?..

Пол не успела ответить, а Эвелин как следует ошалеть от услышанного. Прямо перед ними остановилась четырёхместная коляска городского экипажа, заглушив последнюю реплику девушки на первых же слогах. И на неё снова смотрел этот... этот вконец обнаглевший Киллиан Хейуорд, прямо с пассажирских сидений фиакра, ухмыляясь самодовольной лыбой сытого кота, который только что прищемил хвост глупой мышке.

Хотя, надо признаться, без мексиканского костюма он выглядел теперь намного привычней и одновременно как-то иначе. Чёрные брюки, чёрная шёлковая (явно не дешёвая) сорочка, атласный жилет и небольшой шейный платок (тоже радикально чёрных оттенков), повязанный на ковбойский манер прямо на голую шею под расстёгнутым воротником - спутывали мысли о его происхождении и истинном статусе, как и о связи его работы портового грузчика с его реальными возможностями. Ещё и полусумраки переулка, освещённого лишь тусклыми фонарями, добавляли свои контрастные мазки к его исключительной внешности, вызывая новые приступы спазматического волнения на уровне панического страха.

Если бы она тогда не оцепенела, едва опять увидела его лицо почти в ярде от себя, то точно закатила бы истерику с одержимым нежеланием ехать куда-то в его компании. Ефавда, длилось это безумие не так уж и долго. Е1олли сама подтолкнула её к открытой Хейуордом дверце четырёхместной коляски, буквально вынудив шагнуть к жерлу иного, более сумасшедшего безумия. И она именно шагнула,так и не сообразив до конца, когда и как взобралась по сквозным ступенькам, очутившись у>це на кожаных сиденьях небольшого салона экипажа, напротив улыбающегося Киллиана.

Всевышние боги! Оца уже и забыть забыла каково это - чувствовать себя рядом с этим человеком, всего в ничего, в расстояние пары локтей. Екшимать, насколько он реален, и она вовсе не спит. Его чёткий лик прямо напротив, не расплывается и це деформируется, а из-за его столь близкого присутствия, ощущение будто ты находишься в эпицентре невидимого пламени (которое лижет тебя с головы до ног поверх кожи и под оной, но каким-то чудом почему-то не сжигает буквально) становится во истину просто не нестерпимым. Словно это он прикасается то ли мысленно, то ли ещё как-то, а ты ничего не можешь с этим поделать, ведь этого никто не видит,и ты тоже. Ещё и наблюдает со стороны за твоей реакцией с раздражающей ухмылкой на лепных губах и даже не скрывает этого. И её, видимо, от последнего опьянения и этих чёртовых внутренних ожогов словно заклинило, или того хуже, взыграло в крови вскипевшим чувством надменной гордыни. Уж ежели она не в состоянии надавать ему по рукам,то кто ей помешает смотреть на него уничижающим взором?

-            И куда же мы собираемся ехать? - она было даже не поверила сперва, когда услышала свой собственный голосок за десять секунд до того, как все места в фиакре были заняты,и возничий прищёлкнул языком, направляя гнедую двойку вместе с коляской к ближайшему выезду из переулка.

При этом Эвелин продолжала прожигать испытывающим взглядом сидящего напротив Хейоурда, но едва ли достигнув в столь сложном процессе каких-то существенных результатов. Ещё и сердце, как назло, никак не желало униматься, бухая, будто заведённое, о рёбра и по глотке, едва не впиваясь в бронхи острыми шипами болезненных спазмов. Как она ещё кашлем не изошлась и не соскочила с экипажа прямо на ходу?

-            Туда, где ночи Г ранд-Льюиса проходят в исключительно непередаваемой атмосфере, наиболее запоминающимися моментами. - и, конечно же, отвечал он под стать своей расслабленной позе и невозмутимому выражению лица, с эдакой ленцой, как и подобает большинству южанам. Либо намеренно пытался поддеть её еще больше, так сказать, погладить против шерсти, вызывав при этом волну будоражащих мурашек, будто процарапавших острыми гранулами по всей спине от копчика и до самой макушки головы, и едва не вынудив содрогнуться всем телом.

Хотя и не исключено, что её пробрало встречным потоком прохладного воздуха, так ни кстати слившегося с нервным ознобом отсроченной реакции. Ещё и мысль о том, что она и Киллиан смотрелись со стороны, как разбитая пара в отличие от Екшли и Криса, тоже подливало в огонь своих нехороших предчувствий. Может всё это было подстроено и спланировано заранее,иначе с какой стати им уезжать из города, прямо из эпицентра праздничных гуляний? И что значит «на окраину»? А, главное, зачем?

-            И в каком именно месте обитает эта так называемая исключительная атмосфера? - похоже, она совсем уж осмелела, не смотря на бесконтрольное волнение и вполне

обоснованные страхи. Чтобы так долго смотреть в глаза мужчины и не какого-то там достойного джентльмена, знающего, как правильно вести себя с благовоспитанными дамами, а портового грузчика и сына падшей женщины,тут она определённо либо повредилась рассудком, либо хватила лишку рому.

А может из неё только что тоже сделали девицу лёгкого поведения? Ведь если кто узнает, куда и с кем она ездила на ночь глядя - скандала точно не оберёшься.

И что тогда с ней будет? Запрут в какой-нибудь монастырь, подальше от кривотолков и осуждающих взглядов, не зная, как еще снять с семьи несмываемое клеймо столь вопиющего позора? Почему она не подумала об этом до того, как поддалась уговорам Полин? Неужели сама этого хотела? Или же в ней куда много порочного и аморального нежели рассудительного и благочестивого?

-            Там, где древняя магия южных ночей раскрывает свои языческие таинства перед любым смертным любой конфессии, но лишь после инициации обязательного воссоединения с природой. И как только твоя душа и тело пробудятся от долгой спячки мёртвого мира,только тогда ты сможешь видеть и чувствовать то, что сокрыто от большинства.

-            Вы действительно думаете, что подобными словами сумеете вызвать во мне некий религиозный трепет и восхищение? - надо признаться, он не просто умел излагать свои очаровывающие речи, подобно классическому Ловеласу из романа Сэмюэля Ричардсона, но и задевать ими (как и звучанием особенного голоса) куда более глубокие эмоции и неведомые ранее струны сознания. Не переживи она за несколько минут до этого сеанс с гаданием в салоне мадам Уейнрайт, может быть и поддалась бы его околдовывающим ноткам, хотя бы на первое время, а не на несколько мгновений.

И раз он заговорил на данную тему, то мог решить, что она взаправду какая-то там одержимая потусторонним фанатка, которая и дня не может не прожить, не заглянув в карты Таро и не спросив у тех «ценного совета». С одной стороны, это задевало и даже вызывало некую обиду, но с другой... иногда бывает приятно озадачивать подобных умников неожиданными для них ответами.

-            Нисколько, - если он и удивился,то сумел это скрыть, будто изящно сгруппировавшись в пространстве и тут же воспользовавшись припасённым на данный случай более подходящим козырем. - Если я и использую в своих словах художествецные метафоры, то это не означает, что в реальности подобным вещам не имеет места быть. Человеческое восприятие способно на многие вещи, как в эмоциональном плане,так и в физическом. А для большинства жителей Г ранд-Льюиса всё это - далеко не пустые сказки. Местные жители знают цену настоящим «чудесам», поскольку чопорная цивилизация циничной старушки Европы так и не сумела до конца вытеснить из этих земель истинный дух ведического юга и обитающую здесь силу первозданной колыбели ящзни. Екютому, це удивляйтесь, если что-то увидите или почувствуете не свойственное вам ранее. Для этих мест это естественное явление, что-то близкое к пробуждению из глубокой спячки.

-            За попытку навеять языческого мистицизма на происходящее, ещё и в ночное время, так уж и быть, выкажусь в ответном восхищении. Как никак, но блеснуть своими красноречивыми способностями вам удалось на все сто. А вот за остальное... - Эвелин снисходительно и лишь слегка склонила голову на бок, улыбаясь сдержанцой улыбкой неподкупного скептика, не смотря на противоречивую бурю эмоций, которая всё это время пыталась её оглушить не без помощи сидящего напротив Хейуорда. Да и не важно, сколько сил ушло на то, чтобы сдерживать себя хотя бы внешне, едва ли она сумела обмануть своим ответом столь пронырливого искусителя.

Собственное тело предавало на раз, тем же неугомонным сердцебиением и учащённым дыханием, не заметить которые не смог бы, наверное, только слепой (и то еще не факт). Поэтому и приходилось принимать данное положение вещей, как за вынужденное поражение, не смотря на категорическое нежелание сопротивляться до последнего.

А ещё сложнее было отвести непозволительцо прямой взгляд с ироничного лица мужчины, будто желание победить его если и не словесно,то хотя бы в гляделки, пересиливало все здравые на этот счёт мысли. Она даже не обратила внимание на руку Полин, сжавшую её ладошку у неё на бёдрах в пышных складках «цыганской» юбки, если и не предупредительным жестом, то хотя бы отрезвляющим. Её куда сильнее тянуло в тот момент сделать что-нибудь далеко не безобидное этому наглецу, совершенно не стесняющегося смотреть в вырез её платья на стеснённую и приподнятую корсетом грудь девушки. Наоборот, казалось, он делал это специально, чтобы она это тоже заметила и обязательно залилась обжигающей краской ответного смущения.

-            Килл, может не стоит так в открытую подбивать клинья под Эвелин? Ещё и делать это на наших глазах. Я понимаю, что ты привык попирать законы общества и даже морали, но шокировать своими радикальными взглядами еще и вот так с ходу незнакомых тебе людей, лучше не стоит.

-            Разве я сказал что-то шокирующее или идущее вразрез с вековыми моралями общественных устоев? Или собираюсь что-то сделать вопиюще аморальное и неподобающее?..

-            Тут только от одних твоих слов об аморальном и неподобающем хочется выпрыгнуть из коляски прямо на ходу. Так что, пожалуйста, будь так добр, попридержи собственных коней и желательно в границах своего стойла.

-            Ну, если дамы так действительно считают, ещё и просят... - мужчина опять ответил завораживающе мягкой улыбкой, которая скорее подошла бы какому-нибудь непорочному

святому (особенно с такой внешностью), нежели человеку его происхождения, с далеко не прикрытыми взглядами на жизнь.

-            Тебе задали самый банальный вопрос. Неужели было так трудно сказать, куда мы на самом деле едем, а не превращать свой ответ в метафизический фарс?

-            Я просто хотел поддержать беседу. Вам же не мешало слушать подобный фарс в салоце мадам Уейнрайт? Так почему бы и мне не перенять её эстафету в не менее располагающей обстановке?

-            Попрошу только без твоих колких шуточек по данному поводу, Килл. Кэсси предсказывает будущее, а ты всего лишь её передразниваешь, что тебя нисколько не красит.

-            Хорошо, хорошо! Замолкаю и более не смею раздражать ваш ранимый на этот счёт слух. - Хейуорд даже ладони поднял сдающимся жестом, не переставая при этом улыбаться и не задерживая подолгу взгляда на лице бойкой кузины. Стоило ему вновь посмотреть в глаза Эвелин, как у девушки тут же срывалось в бешенную чечётку и без того беспокойное сердце и окатывало с головы до ног удушающим жаром неконтролируемой паники. Почему-то не спасало даже присутствие Полин и Кристофера, даже стопроцентная уверенность, что оци её сумеют защитить.

А может её крыло абсолютно иным источником неведомых ей ранее страхов? Может она боялась не сколько его, а собственной реакции на его присутствие? Был бы он ей безынтересен и так же безразличен, как и большинство молодых людей, с кем ей приходилось когда-либо пересекаться в прошлом и ещё меньше знакомиться лично, едва ли бы она вообще что-нибудь к нему испытывала. Но и обвинять во всём только те случаи, когда они не единожды сталкивались друг с другом при не самых подобающих обстоятельствах, было бы тоже как-то не логично. На вряд ли ею управлял один лишь страх быть скомпрометированной этим человеком, да и он сам никогда в открытую не напоминал ей тех моментах и уж тем более не угрожал и не шантажировал ими. Тогда откуда это обезумевшее волнение и сводящие с ума эмоции, будто с ней и вправду что-то случится крайне плохое, если он вдруг попробует хотя бы прикоснуться к ней? Да и с чего ему к ней прикасаться? Ей бы больше переживать о том, куда они сейчас едут и что их там ждёт на самом деле. Или она настолько доверяет Полин, что даже не задумалась обо всём этом, когда садилась в экипаж? А Полин, в свою очередь, доверяла своему кузену Киллиану Хейуорду, по наводке которого они все куда- то сейчас и направлялись.

Круг замкнулся. Не пора ли начать звать на помощь, пытаясь попутно выпрыгнуть из коляски?

Кажется, она действительно выпила лишнего, успев надумать того, чего нет. Интересно, если она начнёт сейчас просить отвезти её обратно в Терре Промйз, её просьбу кто-нибудь исполнит?

И даже если примется внимательно следить за дорогой и по каким улицам они едут, едва ли ей это что-то даст. В эти минуты Эва могла жалеть только об одном - что не использовала последние недели, прожитые в Ларго Сулей, для подробнейшего изучения местных окрестностей и городских районов. Уж слишком бдительной в этот раз оказалась сама тётушка, не позволяя племяннице ходить одной за пределы имений Клеменсов и близлежащего Лейнхолла.

-            Замолкать не обязательно, главное, не перегибать палку, Килл. - голос Полли тоже мало чем успокаивал, хотя не будь её рядом и не ощущай Эвелин поддерживающего рукопожатия верной подруги, кто знает, какой бы стороной обернулось для неё происходящее.

Но ведь ещё не «вечер»?

-            Ты же можешь быть вполне милым и учтивым, когда захочешь?

-            Только если дамам так будет угодно. Любой каприз за вашу улыбку. - видимо, последнее было адресовано лишь одной сидящей напротив него персоне, которая никак не желала сдавать своих позиций. Иначе зачем ему так пристально смотреть в лицо блондинки в красном и без стеснения любоваться её реакцией на все его реплики? - Насколько я могу судить из личного опыта, некоторые леди предпочитают далеко не идеальных мужчин, временами вполне даже плохих, а порою и излишне грубых.

-            Или не в меру настойчивых, а иногда и крайне навязчивых.

-            Только в том случае, если дамам это действительно нравится.

-            Боже, Килл, разговаривать с тобой просто невозможно! Обязательно всё выкрутишь лишь в угодную тебе позицию.

-            Неправда. Я всегда готов идти навстречу и прислушиваться к собеседнику, если и он не станет настаивать только на своём. Тебе ли не знать, каким я бываю покладистым, когда желания обеих оппонентов не идут с друг другом вразрез.

-            Я тебя умоляю, прекрати уже! - конечно, Пол говорила всё это через улыбку и едва сдерживаемый смех, чем нисколько не разряжала напряжённую в салоне фиакра обстановку.

По крайней мере, Эва никак не могла успокоиться, и чем дальше они отъезжали от центра города по направлению к мысу Брунгор, в совершенно противоположную от Картер Лейн сторону,тем сильнее разгоралось внутреннее беспокойство с не менее отрезвляющим волнением.

-            Кстати, не забывай, что с тебя штрафная за «опоздание».

-            Думаешь, в Готане я сумею отыскать что-то близкое, что сумеет удовлетворить твои нескромные вкусы?

-            Это твои проблемы, Килл. Об этом ты должен был позаботиться заранее, тем более я предупреждала, что мне нужно смочить горло. Надеюсь, по прибытию,тебе удастся отыскать достойную альтернативу, способную удовлетворить мои нескромные вкусы. Ты же не захочешь возвращаться обратно в город и терять столь драгоценные минуты?

Какое-то время, слушая диалог этих двоих, Эвелин пребывала едва не в шоковом недоумении. Смысл сказанных ими фраз по началу звучал в совершенно ином для восприятия ключе, пока в конечном счёте до девушки не дошло, что речь шла о выпивке. И то она была не до конца в этом уверена. Пока они вскоре не доехали до места назначения и не отвлеклись на окруживший их антураж загородного района для жителей смешанного достатка (или даже полного его отсутствия).

Мощённые булыжником мостовые сменились обычными накатанными колеями по утрамбованной земле между далеко не параллельными линиями (скорее, дугами, а то и целыми зигзагами) сбитых вдоль дороги домов из обычного песчаника или кирпича-сырца. От величественных зданий из тёсаного камця с лепными карнизами, монументальными эркерами и мансардами как минимум трёх зодчих стилей трёх разных эпох, здесь остались лишь одни воспоминания. Зато сколько тут было деревьев и прочей экзотической растительности, которая, казалось, беспрепятственно захватывала любую открытую перед ней территорию, включая стены малогабаритных построек и даже их крыши. Ну и, само собой, своих особых красок к местной экзотике добавляли, как тропическая ночь, так и тусклые фонари вдоль стеснённых улочек и внутри небольших дворов. И, похоже,их экипаж остановился едва не в самом конце района, крайняя граница которого практически упиралась в подножие мыса. Дальше уже можно было взбираться лишь пешим ходом по крутым дорожкам вытесанных либо в камне, либо в песчанике ступеням.

Правда, никуда подниматься они не стали. Прошли от фиакра, видимо, в самый большой здесь двор, окружённый всего несколькими двухэтажными домами с покатыми мансардовыми крышами и более высокими деревьями с раскидистыми кронами-куполами вечнозелёных шатров.

Всё то время, что пришлось ступать по незнакомой поверхности далеко не идеально ровной земли, Эвелин

продолжала изводить себя вопросами, какого чёрта она это делает, а, главное, что именно она здесь делает? Просто идёт следом за Полин, боясь отпустить руку подруги хотя бы на несколько мгновений? Никаких иных объяснений в голове более не возникало? Или же её так сильно манили звуки незнакомой мелодии из резких, будто агрессивных стаккато, льющихся из двух скрипок одновременно под аккомпанемент более мягкого бандонеона*?

Выбиваемый кастаньетами и тамтамами местного происхождения ритм тоже мало на что походил, по крайней мере Эва впервые слышала столь непохожую на иные музыкальные стили технику исполнения. Что-то среднее между цыганскими мотивами и более утонченными, можно сказать, сложными переборами. Но довольно-таки пробирающими, буквально бьющими по нервам обжигающим током скрытой в них энергетики.

Во любом случае, эта музыка определёнцо не для пассивного слушателя. Слишком энергичная и столь же надрывная, как и её ноты. И чем ближе к ней подходишь,тем глубже она проникает в твою кровь, растворяясь в венах, подобно щедрым дозам сильнейшего дурмана, тут же ударяя в голову, но вовсе не расслабляя, а зажигая спавший до этого потенциал прирождённой танцовщицы. Казалось, что ты уже и двигалась в такт этой зажигательной мелодии, невольно подстраиваясь под её провокационные звуки, а потом и вовсе подпадая под чары представшей перед глазами завораживающей картины.

Нет, это был далеко не бальный зал и не танцевальцая эстрада, как в каком-нибудь парке под открытым небом, а всего лишь большой двор, освещённый несколькими фонарями и дополнительными керосиновыми лампами. И его просто использовали для танцев. При чём танцующих пар было не так уж и много, и большая их часть предпочитала придерживаться крайних границ периметра отведённой для них площадки, в то время как центральную «нишу» занимало сразу несколько человек, исполнявших некую групповую сценку совершенно незнакомых для Эвелин танцевальных па. И, судя по внушительному количеству зрителей, подпиравших стены домов этого одноярусного «амфитеатра», их интерес как раз и был сконцентрирован на красивейшей женщине в центре танцевальной «сцены» и накручивающих вокруг неё сольными номерами то ли сразу нескольких кавалеров, то ли соперников своеобразной дуэли, борющихся друг с другом за право на партнёрство с этой жгучей южанкой.

Даже полусумраки неярко освещённого двора не сумели скрасть ладную фигуру и лепное лицо ошеломительной красавицы смешанных кровей. Наоборот, еще чётче и контрастней обрисовывали глубокими тенями и цветовыми рефлексами точёные формы женского тела : обнажённые руки, рельефные плечи и декольте, длинную шею и статно поднятую голову с высокой причёской. Незамысловатый лиф танцевального платья плотно облегал небольшую грудь и тонкую талию, будто под корсажем не было никакого корсета,и переходил в струящиеся складки длинной юбки без особых излишеств, тем не менее куда сильнее подчёркивающих природную грацию и изящество своей хозяйки, чем если бы та была разодета в дорогие шелка и килограммы драгоценных украшений. Она сама по себе являлась бесценной жемчужиной данного представления, некоронованной королевой, снизошедшей до своих подданных и облачённой лишь в свою природную красоту.

Её танец тоже напоминал ленные движения неспешной в своём выборе созерцательницы, в то время как мужская «половина» будто была готова расшибиться перед ней о землю на смерть, выписывая вокруг своей богини головокружительными движениями обезумевших от страсти несчастных смертных. Танцоры к ней приближались, почти в притык, даже создавалось ощущение, что кто-то из них вот-вот да сгребёт её в свои жаркие объятия и совершит прямо на глазах изумлённой публики какое-нибудь безрассудное действие. Но все их попытки заканчивались лишь иллюзорными прикосновениями к совершенной фигуре непреклонной красавицы, скольжением мужских ладоней и пальцев поверх её цеприступного тела всего в дюйме от реального касания. И от этого все их движения с прямолинейными жестами казались ещё более завораживающими и шокирующими. Ведь, по сути,их никто не останавливал при выборе мнимого соприкосновения к груди или иной части тела женщины, поскольку они не были настоящими, но от этого не менее откровенными и даже через чур интимными.

Наверное, прошла целая вечность, прежде чем Эвелин пришла в себя и очнулась (пусть и не окончательно) из нежданного транса, вспомнив, где она вообще находится. Хотя сложнее было заставить себя отвернуться, нежели осознать куда она попала, а, главное, по чьей прихоти и для чего. Ведь голова от увиденного и пережитого кружиться меньше не перестала, как и сердце отбивать свой собственный гулкий ритм, слишком громкий и учащённый, почти надрывный. Что уже говорить о кипящей в жилах крови или расплавленного под кожей жара, который лишь усиливался с каждой пройденной секундой при полном погружении в происходящее и коему ничего не стоило дойти до взрывоопасной точки кипения, достаточно лишь ощутить за своей спиной близость всего одного конкретного человека. Неважно, сколько еще людей стояло рядом и за чью руку она в тот момент цеплялась, подобно маленькой девочке на многолюдной ярмарке. Видимо, с этим Киллианом Хейуордом изначально что-то было не так, раз девушка реагировала на него столь сильным и чрезмерно глубоким волнением, мечтая в те моменты только об одном - оказаться от него как можно подальше, желательно на другом конце света.

Вот именно. Никаких ответов. Только чувства и обострённые эмоции, бьющие в голову вместе с реакцией на увиденное похлеще ямайского рома в безмерном количестве. И не дёрнешься никуда, ни в сторону, ни каким-либо спасительным рывком в неизвестном направлении. Он словно намеренно отрезал единственный известный ей путь к отступлению. Да и куда ей в сущности вообще бежать отсюда, ещё и на ночь глядя? Она же на раз здесь заблудится и то, если ей позволят отсюда уйти.

-            Вам уже приходилось ранее наблюдать за нечто схожим? Правда, Леонбург слишком огромен, чтобы точно знать, где и когда устраивают танцевальные вечера представители рабочего класса. Для оного нужно самому быть одним из этих представителей. Хотя, я слышал, что во многих европейских городах он успел обрести немалую популярность, впрочем, как и дурную славу среди почитателей высокоморального образа жизни.

-            Он?.. - похоже, это единственное, что сумела выдавить из себя Эвелин ощутимо осипшим голосом.

Если бы она точно не знала, что до сего момента (после того, как покинула салон мадам Уейнрайт) больше ничего не пила и даже не задумывалась о данной возможности,то решила бы, что успела где-то перебрать спиртного, расплачиваясь за это крайне нестабильным состоянием. Хотя и она прекрасно понимала, что двух чашек кофе с небольшим количеством рома далеко недостаточно, чтобы ощущать себя настолько «пьяной». Поэтому и связанный с этим страх вполне обоснован, как и дичайшее желание сбежать от главного виновника своих свихнувшихся чувств.

Может уйти отсюда ей бы как-то и удалось, если бы она сослалась на своё самочувствие и резкую дурноту, да только как бы она сумела это сделать физически? Её же не слушалось собственное тело, будто налившись раскалённым свинцом в ногах, груди и резко отупевшей голове. Удивительно, что она всё еще стояла и даже понимала о чём ей говорят.

-            Да... он. Танец. Его называют аргентинским танго. - понимать понимала, но куда больше осязала. И то что осязала в те остановившиеся секунды - не совсем-то ей и нравилось. Екхгому что мужской голос звучал уже практически над самым ухом, задевая чужим дыханием (и близостью чужого лица) чувствительную кожу и волосы. И не только! Е[отому что ощущала слишком сильно, словно оголёнными нервами, как к её спине буквально льнёт жар чужого тела, будто касанием невесомых пёрышек или нежнейшего пуха. Настолько близко, что качнись она совсем немного назад,точно упрётся в мужскую грудь. И тогда уже стоять на ногах не будет никакого смысла.

-            Аргентинское танго? - слова срывались с губ, видимо, помимо её на то воли. Всё, что она тогда осознавала и принимала - это собственную немощь в пылающем коконе сумасшедших ощущений, под натиском которых не так-то уж и хотелось сопротивляться.

-            Да... смешанные стили абсолютно разных танцев и интернациональных традиций. Но сути, танец бедцых эмигрантов из Буэнос-Айреса, очень откровенный и в то же время невероятно чувственный и лаконичный.

-            Его так и танцуют? С несколькими партнёрами?

-            Это его классическая интерпретация. Но началу он считался танцем мужчин, что-то вроде дуэли за одну женщину. В итоге, она выбирала своеобразного «победителя»... Сейчас же это чисто парный танец. А учитывая его растущую популярность, думаю, он очень быстро покинет границы бедных кварталов европейских городов, как когда-то покинул улицы Буэнос- Айреса.

Может ей всё это причудилось или приснилось? Может они и не говорили обо всём этом? Уж слишком всё выглядело и слышалось каким-то ирреальным и непривычным, будто звучащим не сколько рядом, а внутри, как в теле,так и глубоко в сознании. Ей даже пришлось очнуться, словно из прострации,

когда двор заполнился овациями восхищённых зрителей вперемешку со свистом и благодарными репликами за полученное удовольствие.

-            Вот это я понимаю, танцевать от самого сердца, всё равно что гореть в пламени всесжигающей страсти! - Полин от переполнявшего её волнения явно подбирала нужные слова с некоторым усилием, что даже не сумела подавить в голосе эмоциональную дрожь.

В этом плане, Эвелин понимала её сейчас, как никто другой. Только в отличие от подруги, едва ли была готова списать все испытанные чувства с переживаниями на увиденный ими танец. Её больше вело и притапливало совершенно иным источником запредельного волнения, который, казалось, ещё больше разгорался и сжигал кожу под воздействием невыносимой близости близстоящего мужчины. Разве что без физической боли и реальных ожогов, но от этого не менее острых и нестерпимо осязаемых.

-            За это, боюсь, его будут запрещать еще очень долго. Слишком откровенно и пылко, всё равно, что душу наизнанку выворачивать. При виде столь обнажённых чувств и неприкрытой страсти, у любого пассивного зрителя дыхание перехватит. Первозданный грех в своём чистейшем виде.

Хейуорд специально это говорил? Выбирал только эти слова, чтобы произнести их над головой оцепеневшей Эвелин Лейн, как если бы обращался к ней одной, задевая в девушке своим звучным голосом скрытые от других эмоции?

-            Даже если и так, я всё равно хочу пережить это в танце, а не со стороны наблюдателя! Я для этого сюда и приехала. Чтобы танцевать! - унять нешуточный запал Полин, похоже, было уже невозможно. Девушка буквально рвалась в бой, вцепившись в руку Кристофера в явном намеренье воплотить свою идею в жизнь сию же секунду и не мгновеньем позже.

На благо, в этот самый момент заиграл бандонеон, сминая гул голосов и какофонию фоновых звуков мелодичным

перебором новой композиции, которая тут же была подхвачена скрипками и чётким ритмом ритуальных барабанов. Двор сразу же смолк, будто под чудодейственным взмахом невидимой руки какого-нибудь всемогущего божества местного происхождения. Хотя на самом деле все устремили свои взоры к центру танцевальной площадки, к подзабытой всего на несколько секунд королеве танго. Жгучая красавица в это самое время делала неспешные шаги в танцующем ритме к избранному победителю, пока тот ожидал её в неподвижной позе созерцающего короля.

Даже у Эвелин почти на целую минуту перехватило дыхание, а из головы напрочь испарились все недавние переживания и страхи. Ибо это во истину выглядело завораживающим и совершенно необычным, словно на твоих глазах разыгрывалась захватывающая история бурной страсти и откровенных отношений. А то, как это было показано с помощью незнакомого танца,так и вовсе шло в разрез со всеми прошлыми представлениями о классическом балете или столь привычных для памяти танцевальных стилей.

От грациозных движений и непредсказуемых действий обоих партнёров даже сердечный пульс сбивался со своего и без того напряжённого ритма. Это ощущалось далеко не по одной собственной реакции. Казалось, ты буквально вливалась в общий организм окружающей тебя публики, сплетаясь и нервами, и чувствами с чужой энергетикой и даже мыслительным процессом. Правда, по большей части над сознательным преобладало эмоциональное и осязательное. Поэтому всё остальное и отступало далеко на задний план, превращая всё тело в один сплошной оголённый нерв или же в обнажённую до костей уязвимую сущность.

Взгляд неотрывно следил и наблюдал, а коящ вбирала из воздуха вибрирующие разряды обоюдного безумия. Не удивительно, почему настолько глубоко ощущалось чуть ли не каждое действие центральной пары ведущих танцоров и почему приходилось всякий раз вздрагивать, тут же судорожно вздыхая или выдыхая, стоило лишь кому-то из них проделать какой-нибудь головокружительный «пируэт» или слишком резкое движение. То, как негласная властительница этого маленького пятачка оторванной от внешнего мира вселенной вначале подступала, а потом обходила застывшую фигуру своего партнёра, подключая к языку пока ещё сольного танца будто надламывающиеся жесты рук, наверное, можно было сравнить лишь с каким-нибудь высокохудожественным полотном,изображающим сверхэмоциональный момент на религиозную тематику. Только здесь была далеко не одна композиция, а сразу несколько дюжин, а может и сотен тысяч. И все они сконцентрированы в телах и движениях этой пары, ожививших и разыгрывающих на глазах стольких свидетелей запредельную страсть своих сумасшедших чувств. При чём настолько проникновенных и мощных, что в наглядной передаче их искренности не закрадывалось не единого сомнения.

У Эвелин чуть сердце не разорвалось за прошедшую минуту, стоило лишь проникнуться и прочувствоваться скрытым смыслом незнакомого ей танца в исполнении всего одной пары, чтобы до конца понять, что он означает, и почему Киллиан Хейуорд говорил о его запрете для массовой популяризации. Когда мужчина подключился к общим движениям танго к своей партнёрше-богине, буквально окольцевав ту своими руками и через чур смелой поступью ног, кроме нахлынувшего в тот момент жгучего желания закрыть глаза и благополучно лишиться чувств, Эва, наверное, больше и не испытала. Хотя нет. Это было лишь по началу. И длился этот приступ довольно недолго.

Девушка пришла в себя сразу же, как только двор наполнился шелестом одобрительных аплодисментов и всего через несколько секунд к ведущей паре танцоров начали подключаться другие желающие. Пусть и не настолько яркие и не завораживающие до глубины души своими танцевальными способностями наблюдающие за ними взоры, но всё же достойные и своей порции заслуженной похвалы.

-            Так это... и вправду танец бедных эмигрантов? - как эти слова сорвались тогда с её губ, для Эвелин останется неразрешённой загадкой даже через несколько десятилетий.

Но они-таки сорвались, с несдержанным придыханием и лёгкой дрожью в изумлённом голосе, будто сами по себе и вопреки желанию. И то, как она прижимала в ту минуту горячую ладошку к своей часто вздымающейся груди, Эва тоже заметит не сразу. Будет почти с тоской в поплывшем взгляде наблюдать, как Полин и Крис отделяются от линии зрителей, тут же вливаясь в танцующие пары своим контрастирующим друг с другом тандемом,и, видимо, завидовать им. Но скорее неосознанно и только телом, чуть дрожащим от переизбытка переполняющих её ощущений и ответной реакции на музыку, увиденное и прочувствованное.

-            А у вас возникли какие-то сомнения на данный счёт? Или по-вашему, бедные люди не способны самовыроящться схожими способами, поскольку ни на что не способны в принципе из-за своего происхождения и врождённой необразованности? - она так и не поймёт, чем её отрезвит сильнее, голосом или же смыслом слов Хейуорда? А может и тем и другим вместе взятым, включая его близостью, буквально вломившейся в сознание девушки после короткой «амнезии», до этого вырвавшей её ненадолго из границ окружающей реальности?

-            Я не говорила такое! - она даже порывисто выдохнет от возмущения и впервые не сдержится. Обернётся и посмотрит расширенными от изумления глазами в дьявольский лик молодого мужчины, практически нависающего над ней всего в нескольких дюймах от её спрятанного за маской лица.

И снова её сердце изойдётся сумасшедшим ритмом собственного обезумевшего танца, впиваясь раскалёнными

стилетами обжигающего страха в сухожилия и опорные точки резко ослабевшего тела. Захочется резко присесть (только вот куда?), как и закрыть веки, чтобы не видеть и не чувствовать всего этого. Но не сможет. Кое-как сдержится,только бы не задохнуться под оглушающим ударом накрывших с головой ощущений и оцепенеет, впившись мёртвой хваткой шокированного взора в чёткие черты напротив.

Лишь на какое-то мгновение, ей почудится, что она увидит в почерневших глазах пугающего её человека некий отблеск едва уловимой тени, то ли скрытой,то ли призрачной жёсткости недоброго взгляда. Или же она попутает его с лёгким прищуром и без того раскосых глаз опаснейшего в мире хищника, присматривающегося к своей жертве прямо в упор, перед тем, как совершить свой последний, контрольный удар.

-            Если и не говорили, то не значит, что не думали. Подобные вам люди, слишком предсказуемы в своих суждениях, и они даже не пытаются этого скрывать ни внешне, ни как-либо ещё (а порою демонстрируя это в открытую). Так что, в этом нет ничего удивительного. Полин тоже когда-то имела схожие взгляды и мысли. Нельзя жить в одной среде и думать как-то отличительно от людей своего круга. Это противоречит устоявшемуся порядку вещей. Ещё скажите, что вы смотрите на меня таким осуждающим взглядом, потому что просто боитесь, а не потому, кто я и какую нишу по своему происхождению занимаю под вашим высшим обществом.

Уж чего-чего, а подобцого поворота событий Эвелин ну никак не ожидала. Мало того, ощущение, будто её только что ударили под дых столь несправедливым обвинением оказалось не только оглушающе неожиданным, но и пугающе болезненным. Словно намеренно ждали, когда же она окажется наиболее уязвимой и неспособной к самозащите.

-            Да с чего вы вообще взяли, что я могу так думать? - поднявшееся со дна шокированного рассудка ответное негодование всего за несколько мгновений сотворило нечто

невообразимое - смело за доли секунды на своём пути всё, что когда-то накладывало на язык и тело скованным бездействием покорного молчания, разорвав в один щелчок условные цепи высокоморальных запретов и общественного порицания. - Или же сами не так далеко ушли от собственных предрассудков? Привыкли мыслить о девушках моего происхождения, как о капризных и надменных стервах? Ибо подобные мне даже взгляда своего в вашу сторону не кинут? А ежели и кинут,то не заметят буквально в упор, будут смотреть как на пустое место или насквозь.

-           То есть, вы считаете себя совершенно другой? - не похоже, чтобы её слова как-то задели Хейуорда. Напротив, губы мужчины дрогнули в знакомой ухмылке ироничного скептика, словно он ждал именно этого момента, когда сумеет её поддеть именно подобными словами.

-           А я сейчас смотрю сквозь вас?

-           Нет, не насквозь, но прожигая. - лучше бы она отвернулась, а ещё лучше, сбежала отсюда как можно подальше, потому что происходящее обретало какие-то безумные оттенки ирреального сна, вскрывая неведомые ранее для тела и разума сумасшедшие ощущения и чувства. И что самое страшное, она не то что не могла, а будто не хотела всплывать из этого вязкого омута агонизирующего исступления, окрашенного цветом горького шоколада с вкраплениями чёрного перламутра. И чем глубже она вглядывалась в его бездонные топи, тем сильнее её затягивало их губительным водоворотом скрытого помешательства - её грядущего помешательства!