Каталог статей.


Купленная. 19

-            Никогда не любил устраивать сюрпризов, поскольку до сих пор не научился делать их правильно.

 

Я тормознула сразу же, едва не вскрикнув и не подпрыгнув на месте, как только услышала знакомый мужской голос, а моё боковое зрение выхватило при входе в спальню мягкое движение чьей-то тёмной фигуры со стороны окна. Как при этом моё сердце не разорвалось от непосильного для него удара, а меня саму не вырубило в бессознательное состояние, даже не представляю. А ведь пребывала на этой грани, кажется, всего на волоске.

-            Боже... - только и сумела выдавить, прижав правую ладонь к груди, а из левой чуть было не выронив мобилку.

Похоже, я всё равно, пусть и не полностью, но всё же находилась всего в полушаге от полной потери чувств. Ведь нельзя смотреть в этот момент переполненными тихим ужасом глазами на Г леба Стрельникова и быть полностью уверенной в том, что это действительно он, а не привидевшийся с перепугу призрак. Ну, а если он реально настоящий из плоти и крови, тогда... Это вдвойне полный звиздец.

-            Вот видишь, напугал тебя до смерти, а ведь хотел всего лишь приятно удивить и обрадовать. - он сдержанно усмехается, вроде даже слегка смущаясь и от всей ситуации в целом, и от моей на него реакции. Потом делает несколько неспешных шагов в мою сторону обходя кровать и, не отклоняясь от выбранного пути, двигается прямо на меня. А я... Я просто стою, тупо на него пялюсь и реально не знаю, что делать.

Ещё никогда в жизни я не испытывала такого прессующего на хрен страха при виде более чем знакомого мне человека. И это ещё слабо сказано, потому что меня не перестаёт в эти секунды трясти. Будто ко мне подвели оголённые провода электрокабеля и пустили через моё тело сумасшедший разряд электрического тока. Мозг, по ходу, тоже уже выжгло ко всем сраным чертям, поскольку в голове не единой мысли. Зато сколько вспыхнувших за раз сумасшедших эмоций, во главе которых ведущая королева бала - Её Величество долбанутая Паника. Держит меня мёртвой хваткой за глотку и лупит по нервам смертельными дозами кипящего в крови адреналина. И ведь не думает сучка отпускать. Знает, чем меня довести до ручки, нашёптывая на ушко предположения с догадками о происходящем здесь одна бредовее другой.

-            Я-я... я... прости! Но я понятия не имела!.. - мне нужно срочно присесть или за что-то схватиться. Если попробую сделать шаг, не важно куда, точно упаду.

-            Сам виноват. Явился без предупреждения, ещё и самовольно распустил всю рабочую бригаду.

Г осподи, я уже и забыла, что это такое, ощущать близость

Г леба Стрельникова. А в такой ситуации - это вообще что-то из разряда - туши свет, кидай гранату. Я даже не знаю с чем это сравнить, учитывая, что из-за зашкаливающей паники и контуженного состояния я частично полуослепла и совершенно перестала соображать. Но только не чувствовать. О, нет. Как раз чувства обострились и разрослись просто дo нереальных пределов. До критической точки, угрожающей вполне конкретными последствиями, вплоть до летального исхода.

И то что он ко мне приближался то ли объёмным силуэтом, то ли живой тенью его собственной Тьмы, это ещё так себе сравнение, поверхностное и едва ли соответствующее происходящему. Про испытываемое в эти мгновения просто промолчу. Это как смотреть какой-нибудь ночной кошмар, когда на тебя надвигается не разбери какое чудовище, но ты прекрасно знаешь, что это чудовище, только ничего не можешь с этим сделать. Ни сдвинуться с места, ни побежать, ни хотя бы закричать... Так и сейчас. Потому что ни черта сейчас не понимаешь, как и не знаешь, чего ждать.

- Надо было всё-таки обозначить своё присутствие по- другому и, конечно, не здесь. Это ты меня прости. - он снова усмехается, разглядывая моё обескровленное лицо, как раз в тот момент, когда его огромные ладошки обхватывают мои предплечья и мягко сжимаются. Естественно, я вздрогнула, при чём раза два - когда он поднял руки и когда до меня дoтронулся. Но ничего с этим поделать не смогла. Я не знаю, как успокоиться и как придушить в себе этот грёбаный страх. Скорее, он меня придушит первую... Или это сделает Глеб?..

И какого чёрта он здесь делает? Что значит это выражение его лица, наконец-то проступившего из помутневшего в моих глазах пространства? Я же ни хрена не могу разобрать. И... слышал ли он мой разговор с Киром? Вернее, то, что я тогда говорила без разбору? Я называла тогда Кира по имени? Что я вообще тогда ляпала, за что меня можно уже сейчас без особых усилий припереть к стенке и размазать по новеньким

шпалерам абстрактным рисунком? Да и реально ли хоть что-то разобрать из комнат второго яруса, что говорят на нижнем?

Боже, я же сейчас точно свихнусь!

-            Но мне так не терпелось тебя увидеть, хотя бы на полчасика...

Он вдруг нагибается и... Я наконец-то начинаю хоть как-то и что-то соображать. Может поэтому и не отшатнулась, как до этого, пару раз испуганно дёрнувшись всем телом. Сумела где- то отыскать в себе силы, чтобы сдержаться и не дать этой чёртовой панике выплеснуться наружу во всей её безумной красе. Только я всё равно ничего не почувствовала, кроме дикого желания рвануть обратно и, сломя голову, выскочить из квартиры. Не важно куда. Лишь бы куда-нибудь подальше.

Ни отвращения, ни каких-то иных, близких к когда-то уже испытанных с ним ощущений. Разве что в нос ударило знакомой туалетной водой, а к губам прижалось что-то плотное, немного влажное и очень тёплое. Попытка ответить на его когда-то сводивший меня с ума поцелуй, увенчалась до смешного мнимым успехом. Вместо хоть какого-то схожего действия со своей стороны, я вдруг резко и несдержанно выдохнула или всхлипнула, поскольку мои лёгкие банально не выдержали принудительной нехватки кислорода. Оказывается, всё это время я почти не дышала. И как только мне перекрыли доступ к воздуху, моя паника сразу же выдала этот дурацкий спазм-рефлекс.

Глеб тут же отстранился, приподняв голову и с явной озадаченностью в чуть прищуренных глазах впился в меня не то, что подозрительным, а, скорее мало что понимающим взглядом.

-            Либо у тебя какая-то жуткая фобия перед нежданными сюрпризами, либо... Ты меня не рада видеть? - но, по крайней мере, он продолжал мягко улыбаться, пусть и не в силах разгадать свалившуюся на его голову загадку.

Зато сколько мне пришлось приложить собственных усилий, чтобы всплыть на поверхность притопившей меня по самую макушку паники и зашкаливающих под кожей несовместимых с жизнью эмоций. А ведь это не так-то уж и просто, если брать во внимание реальное положение вещей и мою абсолютную в нём дезориентацию. Не буду же я сейчас его спрашивать, слышал ли он, как я разговаривала по телефону, зачем он на самом деле решил устроить мне ТАКОЙ сюрприз, да и с какой стати ему вообще его устраивать именно сегодня и прямо сейчас?

Да и мне что теперь прикажете делать? О чём говорить, ещё и в таком состоянии? Врать ему в глаза? Бл*дь! Как?!

-            Нет... что ты! Реально... прости! Сама не ожидала, что... так перепугаюсь... - а говорить-то как сложно. Кажется, приходится с таким непомерным для себя усердием напрягать мозги, что, ещё немного, и точно заработаю себе мозговую грыжу.

-            Да, уж, вижу, - в этот раз Г леб уже хмурится более показательно и серьёзно, поднимая аккуратно руку, чтобы коснуться пальцами моей шей и скул, скользнув большим нежной лаской по щеке рядом с уголком учащённо дышащего ротика. - Пульс буквально зашкаливает. Да и сама вся, как цатянутая струна. Дрожишь, будто на морозе перемёрзла.

-            Просто надо... отдышаться и прийти в себя. - я даже попыталась выдавить некое подобие улыбки. Насколько она получилась провальной, судить, увы не мне. Но что-то сделать с собой и со своей стороны всё-таки надо было иначе... Меня точно выведут на чистую воду и спишут со счетов за считанные секунды. - Слишком уж всё быстро и... неожиданно. Пройдёт.

Поднять дрожащую руку и прижать ладошку к холодному лбу, может и не самое подходящее в таких ситуациях действие, но, во всяком случае это уже хоть что-то. Как и дурацкий нервный смешок на выдохе. У меня уже хотя бы получается что-то делать более осмысленное, проявляя признаки жизни не совсем ещё дошедшей до ручки паникёрши. Правда, мыслью о том, что я держу в зажатом нервной хваткой кулачке смартфон, в “журнале” записей последних звонков которого значится последний разговор с Киром Стрельниковым, меня прикладывает нехило так. Протяни сейчас Г леб к нему руку, чтобы забрать его у меня и проверить все последние сообщения со списком входящих и выходящих звонков, я ведь и сделать ничего не сумею в супротив. Разве что только кое-как разжать на чёрном корпусе мобилки свои скрюченные пальцы.

-            Может тебе лучше присесть, а то и прилечь? Могу сходить за водой...

-            Не надо воды! Я только что пила... по приходу... Лучше присяду. - может я и ответила чуть резковато вначале, но не думаю, что очередной нервный смешок в конце как-то смягчил мою не совсем понятную и явно неадекватную реакцию на предложение Глеба. Просто я оставила свою сумку на барной стойке именно на кухне. А в сумке - ключи от квартиры Кира...

-            Но отдохнуть тебе сейчас точно не помешает. Знал бы, что так отреагируешь, лучше бы заранее позвонил.

Ага, будто это может теперь как-то изменить уже случившееся и то дурацкое положение, в которое меня так красиво загнали. И поди догадайся, сделал ли он это намеренно или действительно всего лишь пытался устроить мне приятный сюрприз. Хотя, да, сюрприз очень даже удался, если не более. Боюсь, я буду отходить от него ещё очень долго.

-            Что это?

Это ж как надо было “отбить” мне мозги, чтобы я только сейчас заметила на кровати кожаный мешок для одежды, почему-то в тот момент вызывавший у меня ассоциацию с мешками для трупов из западных фильмов и сериалов (видимо, чёрный цвет ввёл в заблуждение), и несколько коробок с магазинными подарочными пакетами. Хотя моя невнимательность вполне себе даже объяснима, тем более что Глеб тогда отошёл в сторону, открывая полный обзор на перекрытую им до этого часть спальни, перед тем как потянуть меня к этой самой кровати.

-            Как раз то, ради чего я сюда со своим сюрпризом и припёрся. Немного сувениров из страны Восходящего Солнца и вечернее платье с аксессуарами для нашего субботнего выхода в свет.

-            Субботнего выхода?.. - единственное, что я сумела пролепетать, поражаясь тому факту, насколько сильно меня нужно было напугать, чтобы я не приметила такого “слона”.

В общем, меня продолжали методично бомбить каждую пройденную минуту сюрприз за сюрпризом, от которых у меня либо точно вот-вот отшибёт последние извилины, либо банально не выдержу и точно, что-нибудь вычудю.

-            Да... Тут опять моя очередная оплошность. Дотянул почти до последнего. Но хотелось самому что-нибудь для тебя подобрать, пусть раньше и говорил, что не разбираюсь и не хочу разбираться в женских тряпках. Видимо, на этот раз случай весьма исключительный, поэтому и затянул по времени. А с твоей очаровательной неуверенностью брать или не брать, или, того хуже, лучше найти что-то подешевле, решил взять инициативу полностью в свои руки. К тому же...

Он помог мне присесть на свободный от подарков край кровати, продолжая следить за моей реакцией и касаться успокаивающими ласками заботливого опекуна моего всё ещё холодного и, само собой, насмерть перепуганного лица. Я хоть и пыталась отвлечься на груду коробок и пакетов рядом с собой, но, когда возле тебя стоит Глеб Стрельников и сканирует и твоё тело, и твоё шокированное сознание своим невероятно осязаемым взглядом, никакие потуги отдышаться и вернуть себе прежнее естественное состояние не помогают. Казалось, я даже чувствовала, как его ментальные щупальца уже пробрались мне под черепушку в голову и теперь скользят вдоль моего позвоночника, изучая и прощупывая мою на него реакцию едва не физически.

-            Мне очень хотелось, чтобы ты выглядела на этом вечере

истинной королевой бала, затмив там любую дешёвку, мнящую себя непревзойдённой голливудской супер Дивой.

Он снова коснулся моего подбородка кончиками пальцев, заставив посмотреть на себя всего лишь лёгким и вроде как ненавязчивым давлецием-лаской. Только пробрало меня от этого его движения-принуждения очень даже неслабо. Особенно усилившимся чувством восприятия от его всесминающей и всепоглощающей близости. Под таким прессингом с ощущением чужой физической мощи и скрытых в мужском сильном теле истинных возможностей недолго и рассудком двинуться. Сейчас он нежно меня трогает, мягко мне улыбается, ещё и смотрит чуть поплывшим взором, думая в эти секунды невесть о чём лишь ему одному известном. А что будет дальше? Вцепится мне в глотку мёртвой хваткой и нависнет над моим лицом демоническим ликом сорвавшегося с цепей то ли бешеного зверя, то ли в конец обезумевшего Инквизитора, чья любимая ведьма впервые никак не отреагировала на его ритуальные заклятия-привороты? Или, наоборот, это будет бездушная маска безжалостного убийцы- палача, который абсолютно спокойно негромким (а может и весьма ласковым) голосом зачитает мой смертельный приговор?

-            А это?.. Нормально?.. Ну... То, что туда пойду с вами Я?

Его ответная усмешка в привычном для него исполнении

всезнающего и поэтому лишь немного ироничного папочки впервые за последние минуты вызвала во мне долгожданное послабление.

-            Ты уже успела подзабыть, из какого агентства ко мне попала? Для моего круга - это более, чем просто в порядке вещей, если не крайне обязательно. Моя жена сейчас в Европе на заслуженном отдыхе, а появляться одному на знаменательном мероприятии очень близких мне друзей, почти что родственников - сродни непростительному дурному тону. При чём неважно, кого я могу выбрать себе в спутницы,

хоть собственную секретаршу, хоть любую девочку-стажёрку из отдела маркетинга. Мы же не собираемся там прилюдно заниматься любовью или смущать кого-то своим непристойным поведением. Да и далеко нам ещё до западных раутов и настоящих светских вечеринок. С нашим уровнем менталитета и совершенно недоразвитой моральной этикой среди современных представителей новоявленной российской “аристократии”, нам до всего этого ещё ползти и ползти. И то не факт, что когда-нибудь доползём.

-            Тогда... зачем вообще туда идти, если это будет что-то в стиле... обезьяньей попытки шикануть перед гостями почти что европейским уровнем мнимого званого раута?

-            Потому что там будут и гости из той самой Европы, из-за которых (или перед которыми) весь данный фарс и затевается. Хочу я того или нет, но я обязан поддержать своих будущих родственников своим приходом на эту вечеринку.

Будущих родственников? Как это? Почему он об этом так мягко упоминает уже во второй раз? И почему мне совершенно не хочется в это лезть и узнавать все подробности? Я ведь и не должна, если так подумать. Кто я вообще такая на фоне всего этого? Экскортесса, чьи услуги давным-давно проплатили, не забыв перед этим заставить подписать юридическое соглашение о неразглашении. По всем правилам, я могу только ненавязчиво поддерживать любой вид беседы и ждать, когда мне прикажут что-то сделать или не сделать.

-            Да, и ещё... - в этот раз ему показалось мало держать меня за лицо одной рукой. Теперь ему приспичило обхватить меня обоими ладонями, пока его всеподмечающий взгляд проникал в мою парализованную сущность своими инквизиторскими ножами-крюками. - Самое главное, о чём я должен тебя предупредить. Там будет и мой сын - Кирилл. Что б ты заранее была готова к возможной с ним встрече. И, боюсь, она состоится в любом случае. Он будет там вместе со своей невестой, а она - единственная дочка Шевцовых, тех самых

хозяев вечеринки. Так что, всё равно придётся перездороваться с каждым, тем более с моей будущей снохой.

Наверное, я просто не сразу сообразила, что же означало слово “невеста” в контексте с именем Кира Стрельникова и почему какая-то там единственная дочка каких-то Шевцовых является невестой именно Киру. Мало ли... Может я что-то не так недопоняла, и не то расслышала. Но когда Глеб назвал её своей будущей снохой... Вот тогда-то меня и приложило в довесок к тому, чем меня и без того в последнее время бомбило. И в этот раз, кажется, я всё-таки выпала из реальности или даже потеряла сознание, пусть и ненадолго, не более двух-трёх секунд, но... в тот момент они показались мне вечностью... моим затяжным падением в разверзнувшийся подо мною ад. Я вроде даже продолжала слышать, что при этом говорил Глеб, видеть - как он на меня смотрел, а вот остальное... Себя я уж точно больше не чувствовала, как и касающихся-удерживающих меня рук. Меня в те мгновения больше не существовало. Возможно, осталась лишь одна внешняя оболочка, не более. А вот что стало с душой?..

Да, она вернулась и, на удивление, довольно быстро. А может мне просто показалось, что быстро. Из ада быстро не возвращаются. Вечность на то и вечность, а ад - это ад... Если ты в него когда-то и попадаешь, то это уже навсегда. С этого момента он становится неотъемлемой частью тебя, твоей ^изни, всего, что тебя окружает... Воздуха, которым ты дышишь, еды, которую ешь... людей, с которыми общаешься и в чьи глаза сейчас смотришь.

-...Главное, не переживай. Я с ним уже поговорил, и он постарается сдерживать при нас все свои дурные наклонности. Мальчик он, на самом деле, далеко неплохой и, если захочет, заткнёт за пояс любого наследника британской короны, но для этого он действительно должен приложить все имеющиеся у него искренние желация. Так что, думаю, при Арине он не станет выходить за рамки, как и позволять себе лишнее. Она всегда влияла на него только с положительных сторон.

Господи, зачем?.. Зачем он мне всё это рассказывает? Для чего?!

-            Уверен, всё будет хорошо. А тебе не помешает взять на завтрашний день отгул от всех занятий. Отдохнуть, как следует, съездить в салон красоты, пересмотреть все свои подарки. Может что-то ещё заказать для квартиры, а то тут у тебя сплошные голые стены, даже гостям некуда примостить свой зад.

Мне обязательно надо что-то отвечать? Или хватит одной вымученной улыбки?

-            А вы... ты?.. Не останешься здесь... сегодня? - похоже, я слишком рано попыталась открыть свой рот. У меня ни черта не вышло, кроме непонятного лепета совершенно непонятного содержания.

-            Прости, золотце, но я и без того с непосильным для себя трудом вырвался сюда. И как бы сильно мне не хотелось сейчас разложить тебя на этой милой кроватке и оттрахать до потери сознания у обоих, но, боюсь, такие методы не для моей размеренной и слишком уж искушённой натуры. Да и ты сама далеко не в подходящем для такого бурного безумства настроении.

Что-то мне мало теперь верилось его словам. Особенно, когда его взгляд приобрёл знакомые оттенки животного голода... Так когда-то Кир это называл? Тематический голод? Как ломка у наркоманов, но несколько иной зависимости?..

Мне даже показалось, что Г леб хотел чуть сильнее сжать свои пальцы в моих волосах, запустив их только что в гущу прядей за моим раскрасневшимся ушком. Не знаю, почему он сдержался, а может это мне просто почудилось.

-            К тому же мне уже пора возвращаться. Мой рабочий день в самом разгаре и суббота - пока что единственное для меня свободное окошко в ближайшие дни, когда я могу наконец-то побыть с тобой подольше, пусть и в окружении огромного

количества ненужных свидетелей. Но уж лучше так, чем совсем ничего.

-            Да... наверное... - всё равно не могу говорить. Каждое последующее слово даётся с каким-то нереальцым для меня усилием, будто каждый раз ломаю себе кость за костью.

-            Да, кстати, чуть не забыл! - выражение лица Глеба Стрельникова вдруг резко изменилось, но на осенившее его просветление это мало чем походило. Скорее на подозрительный прищур и едва читающуюся недоверчивость на грани лёгкого осуждеция. Может даже и обиды. - Почему ты не рассказала мне ничего о проблемах своей семьи? То, что твоим родителям и сестре грозит потеря квартиры с полным из неё выселением?

Ему что, было мало убить меня пару раз до этого, решил ещё и перед уходом всадить неизбежный контрольный буквально между глаз? Этот ад когда-нибудь сегодня закончится? Только не говорите, что это всего лишь ненавязчивая прелюдия и настоящий поход через преисподнюю мне ещё только предстояло пережить.

-            А... п-почему я должна была такое рассказывать?

-            Потому что это очень серьёзные вещи, Алина. Сами по себе они не решаются и уж тем более не рассасываются на ровном месте. А если бы о ваших долгах к этому моменту пронюхали коллекторы? А я, если бы не захотел узнать о тебе буквально всю подноготную - кто ты, откуда, чем живёшь и как жила раньше? - серьёзно? Он просто хотел узнать, кем является купленная им шлюшка, кто её родители, и с какой стати я вообще полезла в этот грёбаный мир человеческого дна? А с какого перепугу ему вообще об этом было нужно узнавать? - Так ты поэтому пошла в эскорт-услуги? Хотела помочь родителям с их кредитными долгами? Алина, пожалуйста! Просто скажи мне правду. Думаю, она далеко не страшнее той, что мне уже удалось за это время выяснить.

Правду? Какую?! Что я сплю с его сыном и собиралась с ним

распрощаться в ближайшие дни? Какой на самом деле правды он добивается от меня сейчас?

Вот теперь я точно потеряю сознание и ни хрена не смогу с этим сделать. Меня уже мутит и качает. Я даже не сразу поняла, что мой взгляд так резко поплыл из-за проступивших на глазах слёз. Мне уже не просто страшно. Я вообще не знаю, что это такое и как с этим бороться. Я больше не могу. Это уже слишком! Почему он не оставит меня в покое? Зачем он это делает со мной? Что я ему такого успела сделать, за что он теперь ТАК надо мной отыгрывается?

-            Алиночка, солнышко... Стрекозочка моя пёстрая, ну что ты... Посмотри на меня. Я не хотел тебя ничем пугать и уж тем более доводить до слёз. Мне просто хочется, чтобы у моей девочки всё было хорошо, и чтобы у неё впредь не было никаких проблем, нигде, никогда и ни с кем.

А это?.. Чёрт возьми! Зачем он делает это?! Торопливо присаживается передо мной на корточки, обхватывает ещё крепче ладонями уже чуть ли не всю мою голову, скорее даже, накрывает или пытается спрятать... Заставляет смотреть на себя с таким неподдельным в глазах выражением отеческой заботы и полным отсутствием каких-либо задних на мой счёт мыслей... Ни дать, ни взять - семейная сценка из душераздирающей мыльной оперы. Разве что не становится на колени и не просит руки и сердца.

-            Если бы ты раньше обо всём мне рассказала, то и этого разговора сейчас бы не было. Уже давно бы разобрались со всеми вашими долгами. Ну всё... Всё уже выяснили и забыли. Только не изводи себя совершенно ненужными тебе переживаниями. Я, наоборот, пытаюсь тебя от них избавить.

Ну всё, моя красавица... Всё... тшшш...

Как просто это сказать. Попробуй это сделать, вырваться из этого сумасшедшего кошмара, который и не собирался в ближайшее время ослаблять своей мёртвой хватки, а теперь ещё и усилив её с помощью Глеба - его близости и смертельных объятий. Наверное, у смерти как раз такие руки, и она запросто (и далеко не раз) принимала внешность этого мужчины. Ведь только она не спрашивает ни у кого разрешения, когда ей являться и что делать с избранными ею жертвами. Глеб тоже не спрашивал. Просто делал то, что считал нужным. И сейчас в особенности. Сдвинул одной рукой с ближайшего края кровати мешающие коробки, присел рядом и крепко-крепко прижал к своей груди и плечу. А потом начал целовать через каждую произнесённую им фразу мне лоб, заплаканные щёки, глаза, то и дело вытирая увиденный им след от моей очередной слезы.

Только от такой сердобольной заботы мне легче не становилось. Если меня ещё за это время так и не убили, где гарантия, что не сделают это потом? И не хотела я сейчас от него ничего! Ни объятий, ни поцелуев... ни этой душной клетки, окутавшей со всех сторон его треклятой близости- Тьмы! Я же банально в ней задыхаюсь. Она не даёт мне дышать!

-            Посмотри на меня...

Не хочу я на него смотреть! Пусть уже уйдёт! Пожалуйста!

-            Алина, посмотри на меня! - господи, где он платок ещё успел раздобыть? Или это его? - Будь хорошей девочкой, не расстраивай ещё и меня. Я разберусь со всем, обещаю. Мои адвокаты уже связались с твоей мамой и сейчас выясняют все нюансы по всем вашим задолженностям. Если не к вечеру, то завтра уже всё решим и выплатим все долги. И тебе больше не придётся возвращаться ни в какие эскорт-агентства. С этим я уже и сегодня разобрался. Все документы и данные из бухгалтерий Astrum-а изъяты, как и любые о тебе следы, что могли там остаться. Тебя там никогда не было, ни с какими владелицами подобных заведений трудовых соглашений ты не подписывала, да и в лицо не видела.

-            А... а как же... всё это?.. - кажется, у меня началась икота и мне действительно теперь требовалось умыться и хорошенько

высморкаться. А ещё лучше, прилечь, что-нибудь перед этим выпив крепкого и хоть немного отлежаться.

- Это всё твоё, как и все подаренные мною до этого подарки. Это не плата и не материальная компенсация за моральные издержки. Это обычное желание помочь и поддержать всем, чем я располагаю, моей ценаглядной девочке. Что в этом странного или неправильного? Ты же сама пошла работать в эскорт-агентство с такой же целью, отдать самое ценное, что у тебя есть за возможность вытянуть свою семью из долговой ямы. Но это слишком высокая цена, и я не могу допустить, чтобы ты страдала за чужие ошибки, растрачивая свою молодость и здоровье на то, что никогда не было и не будет твоим. Это не твой путь и не твоя жизнь. Тебя должны были растить, как настоящую принцессу, а не как жертву для заклания, во имя не пойми чего. Так что с этого момента всё так и будет. Ты будешь моей привилегированной принцессой и станешь получать от жизни только самое лучшее, то, что всегда заслуживала и заслуживаешь. А я в свою очередь, буду делать всё от меня зависящее и возможное, чтобы в этих чудесных глазках больше никогда не появлялось слёз горя и боли. Только счастья и радости. Поэтому давай, моя Стрекозочка. Вытирай свои красивые дивные очи, зарёваный носик и больше не вздумай сегодня плакать, ещё и в полном одиночестве. Завтра точно сам выберу сюда и оплачу пару телевизоров, домашний кинотеатр и хорошую аудиосистему с музыкальным центром. Тебе нужно отвлечься и забыть наконец-то о всех изводивших тебя проблемах. Всё, их больше нет. Они все давно в прошлом. А уже в субботу я увижу свою принцессу самой восхитительной, сияющей и счастливой. Так ведь и будет, моё солнышко?

А что я могла ответить на ТАКОЕ? Я и без того сидела под прицелом его насквозь сканирующего взгляда и в оцеплении объятий, которые в любую из ближайших секунд могли стать для меня летальными... Что говорил Кир о бывшем Хирурге-

Инквизиторе из не таких уж и далёких 90-х? Что тому не нужны были никакие ножи или скальпели? Мог убить любого простой авторучкой? И почему я начала в это верить именно сейчас?

-            Д-да... конечно... Просто... слишком много всего за раз...

-            Ну, прости меня, безмозглого дурака. Впредь буду раз тридцать думать, взвешивая заранее все за и против, чтобы больше не наступать на одни и те же грабли.

Он прижался губами к моему виску в который уже раз за последние пять минут, но теперь затянув свой поцелуй чуть дольше обычного, а перед этим обхватив мне своей медвежьей лапищей затылок и шею. Только вот трясти меня от нервного озноба меньше не стало. Долгожданного послабления так и не наступило. Не грели меня его горячие руки и жаркие объятия.

-            А теперь посмотри на меня и пообещай, что ни сегодня, ни завтра плакать уже не будешь.

Как будто это так легко, заставить себя поднять глаза к лицу человека, который всего за несколько минут перевернул мою жизнь с ног на голову. Просто потому, что ему так захотелось, не пойми из-за какой прихоти. Он же не собирается раскрывать передо мной свою душу на распашку и говорить прямым текстом всё как есть? Зачем, с какой стати, из-за каких жизненных принципов или, наоборот, из-за полного их отсутствия? Такие вещи невозможно не заметить или не прочувствовать, когда что-то тебе не договаривают, причём намеренно.

Но я всё-таки это сделала. Посмотрела в его лицо, как он и требовал и... почти ничего не почувствовала. Потому что не увидела ни в его глазах, ни в выражении выбранной им маски той искренности и глубины, которую открыла для себя в его сыне совсем не так давно. Он просто говорил и требовал, чего желал получить от меня прямо здесь и сейчас. Не важно, какие при этом меня мучали реальные проблемы, главное, чтобы я делала только то, что было нужно именно ему.

-            Ты ведь не будешь больше плакать?

Надо же. У меня это получилось. Я наконец-то смогла выдавить что-то похожее на улыбку и даже кивнуть.

-            Постараюсь...

-            Моя умница. - опять жаркий поцелуй в висок, почти у самого уголка моего заплаканного глаза с последующим пылким местом от ревнивца-собственника. Притягивает мою голову к своему плечу над своим сердцем и буквально "закапывает” в своих объятиях. - Будешь моей хорошей девочкой? И больше не станешь делать никаких глупостей?

И что, чёрт возьми, означает его последняя фраза про глупости? Моё сердце после неё проделало аж тройной кульбит, едва не протаранив грудную клетку. Пришлось ещё несколько секунд потратить на то, чтобы отдышаться и наскрести хоть каких-то сил на более-менее внятный ответ, перед этим дёрнув головой в отрицательном согласии.

-            Не стану...

-            Тогда идём в ванную. Умоешься и после проводишь меня до выхода.

 

ГЛАВА вторая

Наверное, все мои последние силы ушли на то, чтобы изобразить, как я вроде бы успокоилась и окончательно пришла в себя. Но стоило входным дверям закрыться за Глебом Стрельниковым, как меня тут же подкосило, припечатав неподъёмным прессом к их обитой чёрным кожзаменителем поверхности. Правда, на пол я так и не сползла, хотя и очень туда тянуло. Простояла так, прижавшись лбом к дверной панели не меньше пяти минут, пока по началу вслушивалась в звуки со стороны лестничной площадки, напрягая слух до возможных пределов.

Пережитая за последнее время паника, oтступать и не думала, ломая изнутри выбившееся полностью из сил тело болезненным воспалением. И, судя пo всему, она ещё не скоро меня отпустит, если я вообще такими темпами дотяну до этого вечера. Но хотя бы уже не хотелoсь реветь и биться головой об стенку. Пока что. Потому что я ещё старалась ни о чём не думать, не вспоминать и, в особенности, анализировать. Если опять включу критическое мышление, то точно свихнусь.

Лучше бы меня сразу убили, чем оставили подыхать в этом разбитом состоянии совершенно одну. Я и так почти на грани. Произойди что-нибудь ещё в подoбном духе, всё... Больше не выдержу. Обязательно сорвусь.

Главное, ни о чём сейчас не думать. Если, конечно, получится.

Глеб давно уже должен был спуститься на лифте на первый этаж и даже, скорей всего, отсюда уехать, но я всё равно ещё не скоро заставила себя оттолкнуться от дверей и как старая бабка поплестись вначале в гостиную, а уже оттуда обратно в спальню. Ещё и не сразу вспомнила, какой там сейчас творился подарoчный бум - куча вещей, которые я должна буду все распаковать, рассмотреть (повосхищаться) и найти для каждой правильное применение. Хотя, больше всего меня волновала мысль об оставленном в спальне смартфоне. Я сунула его под какую-то ближайшую коробку, перед тем как встать с кровати и спуститься с Глебом на первый ярус. Ага, типа спрятала от греха подальше. Но, это явно было лишним. Если Глеб о чём-то уже и знал, копаться в моём телефоне ему не было никакой нужды.

Только как, чёрт возьми, определить это наверняка? По его поведению, просто нереально. По тому, как он совершенно никак не отреагировал на мой телефонный разговор с Киром, сделав вид, что ничего не слышал, находясь в закрытой спальне? Но если он всё-таки знал, разыграв передо мной нужную ему роль, как по нотам, то для чего, чёрт возьми?

Зачем ему притворяться, изображая из себя абсолютно несведущего “простофилю”? Мягко намекал, что готов мне простить даже измену с его сыном, но только если я... Если я что?..

Слух уловил знакомые, но очень приглушённые позывные мобильного рингтона, когда до спальни оставалось не меньше шести метров. Волей-неволей пришлось заставить себя двигаться чуть быстрей, иначе такими темпами я туда и до ночи не доберусь.

Увидев номер Кира, у меня, как по команде, опять, с вернувшейся за считанные мгновения дикой слабостью, затряслись руки и зашумело в голове. Пришлось поспешно присесть на кровать и хотя бы пару секунд выделить на то, чтобы перевести дыхание и набраться сил перед предстоящим погружением в очередной коловорот своей персональной преисподней.

-            Я же тебе ещё не звонила, - как ни странно, но мой голос звучал очень даже спокойно и не до конца вымученно.

-            Поэтому и звоню. Ты прям как в чёрную дыру провалилась. Жду-жду и ничего. Уже успел решить со своим отделом две основные проблемы дня, а тебя и след простыл.

Я опять закрыла глаза, сглатывая болезненный комок в горле и, без особого успеха, прогоняя из головы дурноту. Тремор чуть ли не во всём теле тоже не хотел никуда уходить или хотя бы ненамного поубавить своей сумасшедшей амплитуды.

-            Прости, но... Кажется, у нас реальная жопа.

-            Что? Ты о чём? Что-то случилось с твоими родителями?

-            Пока ещё нет. Но меня сегодня ждал в квартире твой отец с целым возом исключительных сюрпризов и подарков. - как же сложно произносить такое вслух. Но, судя по реакции Кира, слушать ему о таком тоже было отнюдь невесело.

-                  Подарков?.. - ответил он, кстати, не сразу, и голос его при этом звучал на несколько тонов ниже, чуть ли не с надрывом.

И, похоже, меня приложило этим ещё болезненней. Как бы сильно я не хотела наорать на него прямо сейчас, обвиняя во всех смертных грехах, моя душа обливалась кровью и вопила от боли только из-за невозможности оказаться с ним рядом. И, видимо, как раз из-за этого так быстро и ослабевала, теряя веру с желанием бороться с каждой пройденной секундой всё больше и больше, будто умирающий от огромной потери артериальной крови.

-            Ну да. И не только из Японии. Решил меня по ходу обрадовать известием, что либо сегодня, либо завтра поможет моей семье выплатить все наши кредиты.

-            ЧТО-О?! Ты ему рассказала про ваши долги?

-            Нет. Он сам всё узнал. Правда, не уточнил, когда именно, но не суть. А в субботу мне придётся поехать с ним на вечеринку... (очень хотелось в этом месте сказать “к своим сватам”) к его друзьям. Фамилию их я не запомнила, но ты должен их знать. Ты ведь тоже там будешь (со своей невестой). По крайней мере, он меня об этом предупредил.

Удивительно, как иногда ведёт себя организм. Чувствуешь себя едва живой, почти до конца сдохшей, поскольку сил нету даже на то, чтобы сидеть (лежать, скорей всего, тоже), но вот говоришь прямо как по писанному, почти не заикаясь и лишь слегка дрожащим голосом.

-            Бл*дь!.. Ёб*ный в рот!.. - а это точно что-то новенькое. Чтобы Кира так срывало, практически до звериного хрипа, от которого меня бьёт высоковольтным разрядом, куда похлеще, чем недавним присутствием в этой самой спальне Глеба Стрельникова. И забиться теперь хочется куда-нибудь пуще прежнего, потому что сил это терпеть больше не осталось. Ни единого грамма. Вроде уже вытрясли из меня всё, что только было можно, но всё равно... Видимо, ещё не всё, если меня и дальше продолжает ТАК выворачивать и размазывать по плоскостям.

-            Грёбаный ублюдок!.. - последний эпитет был слишком приглушён. Наверное, Кир убрал в этот момент телефон от лица, но я всё равно расслышала его сдавленный рык, ударивший по моим нервам и раздробленным костям будто раскалённой шрапнелью.

Господи... Но почему же так больно и почему я всё это терплю, стиснув зубы? Кир же вон не терпит, не стесняясь ни в выражениях, ни в выбросе возможных физических действий.

-            Бл*дь... прости, Аль, но у меня сейчас откровенная ху*ня в голове... Мне нужно несколько минут, чтобы хоть немного переварить всё это дерьмо.

-            Хорошо... Переваривай... Но, скорей всего, в эти дни нам лучше пока не встречаться... На всякий безопасный случай. И пореже друг другу звонить...

Кажется, он настолько сейчас был дезориентирован, что и сам не до конца понимал, о чём ему говорят. Знал бы он, как я его понимаю... Только не могу до него дотянуться, разрываясь от боли и противоречивых желаний - увидеть его, прижаться к нему со всей дури, и пусть меня при этом хоть на смерть убьёт, хоть сознания лишит на веки вечные. И в то же время - ударить, закричать ему в лицо, расцарапать в кровь уродующими полосами всю его няшную мордашку, чтобы ни одна Арина Шевцова не смогла смотреть на него без содрогания...

-            Я всё равно буду звонить... И, скорей всего, позвоню уже очень скоро... Надо только чуть очухаться и что-нибудь сообразить. Но оставлять всё это, как есть, просто нельзя...

Да неужели? Будешь теперь соображать, что же мне такого правдоподобного рассказать про свою невесту?

-            Да... наверное... Но я буду в эти дни выпадать из зоны доступа... надо готовиться к субботе. Салоны, причёски и прочее дерьмо. Он ещё хочет заказать назавтра в квартиру кучу техники и мебель в гостиную. На вряд ли у меня будет много времени на телефонные разговоры.

-            Тогда набирай меня, когда выпадет хоть какая-то свободная минутка. Думаю, он меня тоже завтра нехило загрузит ещё какой-нибудь ерундой с давно просроченными сроками. Но мне по любому нужно будет тебя услышать.

-            Хорошо... конечно...

-            И сегодня ночью, когда будешь ложиться спать... Я, скорей всего, буду ещё здесь на последнем издыхании, но, когда услышу твой томный голосок, обязательно воспряну духом и по любому что-нибудь придумаю. Ты ведь в меня веришь?.. Веришь в нас?..

Я всё-таки не выдержала. Закрыла глаза, дав волю слезам, но так и не выпустив из груди разрывающий сердце крик. Хотя он и подпирал к горлу, царапая рваными спазмами трахею. Буквально душил остервенелой асфиксией, будто какая-то свихнувшаяся истеричка, тарабанящая изнутри кулаками по лёгким... с зажатыми в ладонях ножами.

Верить в нас? Откуда такие бредовые фразочки и идеи? Мы разве обменивались клятвами в вечной любви или уже строили планы на наше совместное будущее? Куда его только что занесло? Он меня что, не слышал? Его отец и не думает меня отпускать! Вот как раз у Глеба Стрельникова на мой счёт и наготовлена куча далеко идущих планов.

-            Да... всё будет хорошо. Мы обязательно что-нибудь придумаем... - не знаю, почему сказала именно это. Скорей всего, первое, что пришло на язык - стандартная фраза-клише на все случаи жизни, в которую веришь ещё меньше, чем в искренность мужчин, которым когда-то (не так уж и давно) слишком сильно доверяла.

- Обязательно... только это не умаляет того факта, как мне до одури не терпится тебя увидеть. Скоро исцарапаю в своём кабинете все стены.

Ну зачем?.. ЗАЧЕМ он мне ЭТО говорит? Мало мне собственного Армагеддона, разворотившего всю мою душу едва не до основания, так теперь сходить с ума от “чистосердечных” признаний Кира Стрельникова? Это же ещё больнее!.. Вначале пропустить через ладони это грёбаное покалывание млеющей истомы, чтобы уже через секунду зажать рот рукой и не дать вырваться из глотки надрывному всхлипу. Будто он не на другом конце городе, а прямо здесь, за моей спиной... в моей голове... просачивается под кожу своими тёплыми прикосновениями и расползается по ней буквально - будоражащими мурашками, своим тёплым дыханием и звучным голосом... Забираясь ещё глубже... Режущей болью в живот... в сердце... в душу... А у меня даже нет сил, чтобы закричать, “оттолкнуть” его от себя. Как?.. Как можно оттолкнуть того, кто уже давно в тебе, кто успел стать частью тебя вопреки твоим желаниям?

И всё это на фоне куда более страшных, только что пережитых мною событий в режиме реального времени. На фоне действий недавно побывавшего здесь отца Кира, чуть было не добившего меня своими ментальными атаками мощностью в тысячу килотонн, ещё и в купе с его реальным физическим подавлением. Если это не их заранее распланированный против меня заговор, тогда вся суть происходящего со мной кошмара куда хуже, чем я думала. Я оказалась в какой-то момент буквально зажатой между двумя мужчинами равноценно сильных (как говорится, стоящих друг друга) и таких же непомерно упрямых, касательно во всём, чего они добивались и к чему стремились. Про амбиции можно и не упоминать. Таких масштабов просто невероятных способностей (нехилые возможности прилагаются в качестве обязательных бонусов) я ещё никогда и ни в ком за всю свою жизнь ни разу не встречала. Тут хватит и самого незначительного случая, зазеваться и ненароком попасть под ноги хотя бы одного из них - и тебя тут же с ходу перемолотит в кровавую юшку даже пукнуть не успеешь. А напороться одновременно сразу на двоих?