Каталог статей.


Признание Самбера. 14

-            Ты думаешь, Марта не такая? - Амели внимательно смотрела ему в глаза.

-            Ну раз уж у нас все так откровенно, - Самбер снова потянулся, - я просто хотел ее трахнуть. Для начала.

 

Амели почувствовала, как ревность, загнанным зверем, пыталась пробить легкие. То есть, Марту он хочет, а ее нет? На какую-то долю секунды она даже пожалела, что ее сегодня не прикончили.

-            Как-то так, - нарушил гнетущую тишину, Самбер, - я принесу тебе одеяло, сейчас по ночам очень холодно.

-            Спать? - Встрепенулась девушка, не сумев скрыть досаду в голосе.

-            Спать, - подтвердил Кайл, - завтра утром приедет врач и осмотрит тебя. Если все хорошо, то я отвезу тебя домой.

-            А если нет? - С надеждой спросила она.

-            А если нет, то тогда поедешь в больницу.

-            Здорово, - ухмыльнулась она, - даже не знаю, какой вариант лучше.

Амели легла на диван, но тут же резко встала. Свезенная спина неприятно ныла и доставляла дискомфорт.

-            Еще и спать придется сидя, - пробурчала она, пытаясь отлепить футболку от ран.

-            Почему? - Спросил Самбер, оборачиваясь.

-            У тебя меткий удар. Если бы бросил меня на дорожку для боулинга, то выбил бы страйк.

-            Не благодари.

Кайл пошел наверх, а Амели понимала, что скорее всего завтра, их мирное соглашение, потеряет свою силу. Кот может поиграть с мышью, но потом он обязательно свернет ей шею.

Через несколько минут, она видела Самбера, который в одной руке держал огромный мягкий плед, сложенный пополам, а в другой, какую-то баночку.

Интересно, он хоть раз спал под этим пледом? Если да, то было ли на нем хоть что-то одето? Ох.

Амели почувствовала прилив крови к щекам, и опустила глаза вниз.

-            Подними футболку, я намажу твои раны кремом. Пахнет он как дохлая рыба, но лечит отменно.

Что? Амели ничего уже не слышала, после слов о футболке.

Но ослушаться мэра, она точно не могла.

Поднимая футболку вверх, открывая тем самым полный вид на свое обнаженное тело, Амели повернулась к нему спиной.

-            Если бы ты знала, кто мне сделал эту дрянь, - Кайл усмехнулся, осторожно втирая мазь в ссадины.

-            И кто же? - С придыханием ответила девушка, слегка выгибая спину, от острых ощущений.

Боль от рук мистера Самбера, больше не пугала. Он сперва спас ее, а после, пытается залечить ее раны. Это ли не та самая припорошенная снегом, вершина заботы?

-            Неважно, - отмахнулся мэр, продолжая водить ладонь по податливому телу.

Его рука переместилась на свезенное ребро, совсем близко, очень близко, так, что Амели чуть сама было не развернулась, что бы он наконец коснулся груди. Но ничего такого не происходило. Кайл действительно, очень внимательно, мазал дурно пахнущей субстанцией каждый поврежденный участок ее тела.

-            Повернись, твоему лицу тоже досталось, - скомандовал он, и Амели замерла.

Он что, издевается? Она сидит перед ним, практически голая, не считая болтающейся на шее ткани, а он действительно ничего не чувствует? Что может бить по самолюбию сильнее, чем вот это все? Мистер Самбер однозначно имел в руках все козыри, и будто бы издеваясь, растягивал игру, хотя в итоге, все уже знали, что в выигрыше останется только он. Захочет - и она будет стонать под ним, забывая о всех синяках, не захочет - и уйдёт, оставив ее растекаться на своем диване, никчемной лужицей.

-            Ну же, давай, - поторопил ее Кайл, слегка хлопая по обнаженным ягодицам.

Амели медленно повернулась, пытаясь вернуть футболку на место. Ведь для того, чтобы мазать лицо, не обязательно пялиться на нее.

-            Что ты делаешь? - Недовольно и осуждающе проговорил он, - пока не опускай, крем должен впитаться.

Он задержал ее руки, касаясь груди.

Амели уже была готова сама накинуться на него. Плевать на прошлые разногласия, на то, что он ясно дал ей понять, что она не нужна ему, на то, что сегодня произошло с ней, на то, что он любит неиспорченных, послушных и прочее-прочее. На все плевать, лишь бы только ощутить немного больше. А потом пусть хоть грянет гром, пусть гаснут все звезды, пусть небо тонет в водах земли, пусть... Пусть прогоняет. Неведомая сила тянула ее к нему. Сильнее, чем всякая магия, крепче, чем любовь матери к ребенку, глубже, чем создателя к своему творению.

-            Здесь перемолот тысячелистник, он ускоряет свертывание крови, - пояснил Самбер, смазывая на лице глубокую ссадину,

- клевер, порошок из древесного угля, поэтому у нее такой цвет, и листья молодой ивы.

Он касался своей грудью, груди Амели, слышал настойчивое углубленное дыхание и рассуждал о целебном действии трав.

-            Думаю, что завтра, ты будешь чувствовать себя намного лучше, - произнёс он, практически касаясь ее губ.

Древние ни черта не соображали в настоящих пытках, и Амели готова была поклясться, что страшнее для нее наказания, не существует.

-            Я не спала с ним, - всхлипнула она, ощущая, как огромный ком обиды, невозможно ни проглотить, ни выплюнуть, - я не испорченная.

На мгновение, в комнате воцарилась тишина. Самбер замер, прекращая свою процедуру.

-            Партия мэра города, однозначно самая удачная, не правда

ли? - Наконец заговорил Кайл, и Амели снова услышала в его голосе сталь.

Ту сталь, о которой на сегодня она практически забыла.

Нет, уж лучше пусть дальше рассказывает о алоэ, о корне папоротника и блеклых цветах клевера.

-            Я уверен, что среди всей толпы, ты выбрала меня не случайно. Думаю, что отличить дизайнерские тряпки, от обычного шмотья, ты смогла без всякого труда. Рядовой коп и уж тем более, священник, у которого за спиной кроме иконки и молитвенника ничего нет, это ведь не для тебя, правда, Амели? Ты любишь рыбу покрупнее.

Но я не глупая рыба, которая будет хлопать глазами, при виде аппетитной блондинки и доверчиво разевать рот. Я не проглочу твой крючок, и не разорву свои внутренности. Я хищник, и сам переломаю хребет, вне зависимости от того, кто стоит передо мной.

Он захлопнул баночку и уничтожал ее своим взглядом. Интересно, от этого, у него есть крем или мазь?

-            А ты не испорченная. Ты очень продуманная, хитроумная и амбициозная. И тебе не выиграть "Армагеддон", потому что у меня в наличии всегда больше времени.

-            Я не собираюсь с тобой играть. О господи, о чем я думала, когда хотела узнать тебя поближе, и попыталась открыться сама? Открой глаза, Самбер, доска пуста, на ней только твои фигуры, ты сражаешься сам с собой. Не я твой противник, а ты сам. Напротив твоих фигур стоит кривое зеркало и все твои ходы заранее обречены на крах, - Амели судорожно пыталась прикрыть куском ткани, свою грудь, - я стою здесь перед тобой с обнаженным телом и душой, а ты несешь полную чушь.

-            Спи спокойно, Амели, - бегло улыбнулся он, разворачиваясь в сторону лестницы.

-            Ну и проваливай. Кретин, - крикнула ему вслед, девушка, - лучше бы ты сдох сегодня. Не любишь испорченных? А как насчет испорченной обивки на твоем дизайнерском диване?

Она показательно улеглась голой спиной, впечатавшись в мягкую ткань.

Но Самбер даже не обернулся на ее крики и угрозы. И это раздражало ещё больше.

- Ублюдок, - прошептала Амели, накрываясь с головой мягким пледом.

Вся физическая и душевная боль, которую она перенесла за эти дни, вдруг захотела вырваться наружу, обрушиваясь на ее щеки, ливнем.

Всю ночь, Амели видела кошмары. Неизвестный то стрелял в Самбера, то в нее. И она не знала, что было страшнее: то, что она умирает или то, что Самбер громко смеется и подходит к убийце, будто они в тайном сговоре.

Проснулась она от сильного приступа тошноты. Наверное, Кайл все-таки был прав, когда утверждал, что ее голова сильно пострадала. Сметая все на своем пути, Амели бежала в уборную, боясь не успеть наблевать на ковёр господина мэра.

Почистив зубы и причесав то, что осталось от ее шикарной косы, она взглянула на время. За окном еще были сумерки, а часы показывали семь утра. Ровно час назад, в дом Самбера должна была приехать Софи, чтобы приготовить ему завтрак и нагладить рубашку. Но дом по-прежнему хранил тишину и покой.

Амели немного поколебавшись, все-таки сунулась в холодильник в поисках пищи. Неизменная бутылка свежего молока, яйца... Скучно и неинтересно. Его ещё не тошнит от этих оладьев?

Амели громко выдохнула, доставая герметичный пакет с куском говядины. Возможно, смена рациона, благоприятно на него повлияет.

Через несколько минут, противень был смазан, а мясо, обильно протертое кориандром, чесноком и базиликом, отправлено в духовку.

Готовка была не ее излюбленным хобби, но Амели не видела

ничего сложного в том, чтобы пожарить или запечь кусок мяса, и сделать жидкое тесто, для оладушек.

Вскоре, дом пропах ароматами пряностей и мяса. Она то и дело всматривалась в матовое стекло духовки, боясь передержать или чего хуже, сжечь завтрак Самбера.

Ловко обрезая неровные края, Амели создавала идеально ровные оладушки, перекладывая их на красивое блюдо.

Спина действительно практически не болела, в этом Самбер не соврал.

Она посмотрела на часы, представляя, как в комнате мэра сейчас зазвонил будильник, и он идёт в свою ванную комнату.

Писк духовки, которую она ставила на таймер, привел в чувство, возвращая ее из душа, где мылся Кайл, прямиком на кухню.

Амели разрезала мясо, с красивой аппетитной коркой, заварила кофе, и сделала незамысловатую сервировку стола.

-            Доброе утро, - идеально выглаженная рубашка, сидела как влитая, подчеркивая каждый его изгиб.

Волосы были аккуратно зачесаны назад, с лица пропала легкая щетина, которую еще вчера заприметила Амели.

Но черт возьми, вчерашний лёгкий, расслабленный вид Самбера, нравился ей куда больше.

Именно вчерашнему Самберу она приготовила завтрак. Именно для него старалась быть нужной.

-            Ваш кофе, господин мэр. Я подала завтрак.

-            Что с тобой? - Кайл нахмурился и между бровей пролегла морщинка, нарушая его безупречный вид, -ты опять подсыпала мне какую-то дрянь?

-            Софи не приехала, и я подумала, что должна заменить ее. Это же входит в мои обязанности?

Амели чувствовала себя дрессированной собачкой, которую умело приручил Самбер. О да, она готова была стать покладистой ради того, чтобы он наградил ее сахарком.

-            Софи в коротком отпуске, - отрезал Кайл, легко

разделываясь с поданым блюдом, - через несколько часов приедет доктор. Он осмотрит тебя. У меня нет времени дожидаться его. А ты будь добра, хотя бы одень трусы к его приходу.

-            Хорошо, я...

-            Если все в порядке, закроешь дом, - перебил ее Самбер, - ключи пока пусть побудут у тебя.

-            Молено я останусь? - Вырвалось так быстро, что Амели даже не успела прикусить губу.

-            Это лишнее.

-            Пока нет Софи, - девушка присела рядом с Кайлом и умоляюще посмотрела на него, - тебе же нужна моя помощь.

Старалась быть убедительной, звучать более непринужденно, но уверенно. Да, Амели очень хотела, чтобы мэр ел из ее рук, очень хотела приобрести его доверие.

-            Хорошо, - поджав губы, произнёс он, - не знаю, что там произошло между тобой и твоими подружками, что ты прячешься то в отеле, то у меня в доме, но так; уж и быть. Спасибо за завтрак.

Кайл поднялся с места, взял ключи от машины и накинул на плечи, темно-синее пальто. Амели смотрела то на него, то на еду, которая осталась совсем нетронутой.

Ничего, скоро все изменится. Амели почти была уверена. Если не через постель, то возможно, через вкусную пишу и заботу, она сможет приблизиться к неприступному мэру хотя бы на шаг.

 

ГЛАВА 16.

- До сих пор неприятный осадок от вчерашнего разговора.

-            Забей, - Алекса хлопнула дверью, усаживаясь за руль. - Ты слишком много о ней думаешь. Она, по-моему, достаточно ясно обозначила свое мнение о нас.

-            Она была зла, - Марта вздохнула, прислонившись головой к прохладному стеклу, - напомни мне пожалуйста ещё раз, зачем мы едем к черту на кулички?

-            Затем, чтобы услышать ответы на вопросы, которые не можем получить.

-            И я точно тебе там нужна? - Марта посмотрела на подругу.

Нельзя было не заметить, как горят предвкушением её глаза,

как руки нетерпеливо сжимают руль, будто она не взрослая девушка, а ребенок, который вот-вот получит подарок.

Марта давно забыла это чувство. Ее перестали радовать подарки, игрушки, милые платьица. Вся её радость и предвкушение заключались только в одном: в ожидании встречи с Кристианом.

Она пыталась быть самой старательной, самой смышлёной, лучшей во всем, чтобы все чаще ловить на себе тёплый взгляд каре-зелёных глаз, и видеть в них восхищение.

Ей было это необходимо до дрожи в коленках, до сухости в лёгких, до треска в пальцах, когда она сжимала свои кулачки, при виде его.

Она хотела растерзать каждую, на кого он смотрел также. Представляла перед сном самые страшные пытки, которые только могли прийти ребенку в голову, а потом отчаянно молилась, стыдясь этого. Потому что вторая её часть, неизменно хотела оставаться для него непорочной.

Но после, мать отняла и это.

Марта помнила, как сидела в своей комнате, и понимала, что больше не верит ни во что. Даже Бог стал ей чужд. Вся

Вселенная её небольшого мира, заключалась в человеке, которого больше никогда не будет рядом. Который больше никогда не погладит её по коротким, стриженым волосам, не похвалит, не будет на нее смотреть с теплотой, от которой сводило сердце.

Темный мотылек влетел в комнату, порхая на свету тусклой настольной лампы. Глупый мотылек, видевший счастье в лучах желтоватой лампы накаливания.

Марта взяла со стола стакан и накрыла его сверху. Мотылек принялся порхать, шелестя крыльями, и пытаясь вырваться наружу.

Приподняв стенку стакана, Марта достала его и с нескрываемой ненавистью оборвала крылья.

Интересно, он чувствовал хоть часть той боли, которую она испытала, когда у неё отняли то самое чувство легкости? Покрутив в руках его тельце, она отбросила его к лампе, под ее тусклые, жёлтые лучи - умирать. Предпочла бы Марта смерть, рядом с источником своей жизни, вместо жизни лишенной всякого света? Однозначно. Это глупое насекомое, должно было быть ей благодарно.

-            Может быть она и тебе поможет, - Алекса пожала плечом, глядя на девушку. - Вещи, которые говорила мне эта женщина, до сих пор стоят в голове.

-            Вряд ли у неё есть машина времени, чтобы вернуть меня в прошлое.

-            Насчёт прошлого не знаю, но будущее она точно видит, - закивала Алекса, подтверждая свои слова. - Как хорошо, что я встретила Рича, он, правда, долго не хотел давать мне адрес, Самбер почему-то категорически против посещений Эммы, но мы же ему не скажем? - Алекса с нажимом посмотрела на Марту.

-            Я с ним не общаюсь, если ты об этом.

-            Вроде бы здесь поворот, - Алекса посмотрела по сторонам заснеженной дороги. - Поворот, а потом все время прямо, её дом должен находиться недалеко от обочины...

-            Алекса!

Марта инстинктивно загородила лицо руками, а её подруга резко вывернула руль на пустынной трассе.

-            Это еще что за фигня? - Приоткрыв дверцу, выругалась она, пнув ногой черную тушку. - Ворона что ли?

-            Может поедем обратно? - Марта с опаской посмотрела на подругу.

-            Из-за тупых птиц, которые гадят и летают везде, не разбирая дороги? Нет уж, меня такой ерундой не остановишь.

Алекса захлопнула дверь, возвращаясь к привычному маршруту. Не смотря на то, что сердце в груди бешено трепетало, она старалась не подавать виду.

Соблазн увидеть ту, которая несомненно знала больше, чем ей поведала, был настолько велик, что пусть хоть сам Дьявол рисовал на ее дороге знаки, она бы никогда не свернула.

Дом действительно был виден с дороги, как и обещал Рич. Из трубы валил белый пар, - явный признак того, что они не приехали зря.

-            Пошли, машина тут не проедет.

Алекса отстегнула ремень, решительно выбираясь наружу. Белоснежный снег, сминаясь, хрустел под ногами.

Вот ведь... Там, где она провела свое детство, практически никогда не было снега, а её всегда восхищала эта стихия, неужели в таких мелочах и проявлялась истинная тяга к настоящему дому?

-            Готова? - Спросила Алекса вслух, скорее у себя, чем у Марты.

-            Да не знаю, я особо ни к чему и не готовилась, - Марта аккуратно обошла крупный сугроб, и ступила на едва различимую тропинку. - Интересно, она одна здесь живёт?

-            Наверное, - Алекса остановилась у двери, набираясь решимости. - Ты слышала о том, что ведьмы, наложницы Дьявола? - Прошептала она Марте.

-            Ты действительно думаешь, что он меня захочет?

Девушки вздрогнули, когда дверь отворилась, и на пороге

появилась женщина. Она сделала шаг, выливая из небольшого деревянного сосуда, бурую жидкость, с тошнотворным запахом.

-            Он может позволить себе использовать другие, более молодые тела и души, - она выразительно посмотрела на Марту, и её передернуло от этого бесцветного взгляда, контрастирующего на фоне черной, как уголь, подводки.

Где-то она уже видела такие глаза.

Внимательные, изучающие, словно прошибающие тебя насквозь. Видела, но никак не могла вспомнить где.

-            Что вас привело? - Снова раздавшийся хриплый голос женщины, вырвал из раздумий, и Марта толкнула локтем вросшую в землю Алексу.

-            Мы с вами когда-то встречались. Вы рекомендовали мне приехать сюда.

-            Возможно, я не запоминаю тех, кому больше не нужна моя помощь.

-            Но мне нужна, - Алекса растерянно посмотрела на подругу, ожидая поддержки.

Бесцветные глаза снова зацепились за Марту. У нее возникло такое ощущение, что именно сейчас, в эту минуту, она что-то рассказывает этой женщине, помимо своей воли, но даже не слышит что.

-            Проходите, - неожиданно проговорила Эмма, распахивая дверь, откуда ударило приятным жаром и запахом пряностей. Она отодвинула в сторону звенящую бусинами штору, скрываясь в комнате.

Алекса даже боялась говорить, оставшись с Мартой наедине. Ей теперь казалось, что Эмма готова услышать её даже находясь за несколько километров.

-            Проходите в дом, я сварю кофе, - донеслось откуда-то из глубины, и девушки нерешительно глядя по сторонам, вошли в тёмную, с приглушенным светом, комнату.

Жалюзи на окнах были опущены, только красивая, старинная, несомненно антикварная лампа, освещала небольшое помещение. В центре у стены горел камин, напротив него стоял небольшой диван, накрытый цветастым пледом. Два чёрных, откормленных кота, даже не открыли глаза, никак не отреагировав на приход гостей. В высоких стеклянных вазах стояли сухие цветы, в огромном разнообразии.

Марта неоднократно слышала, что хранить сухие цветы - плохая примета. Но возможно, люди живущие по другим канонам, воспринимают знаки иначе?

Алекса подошла к столу, касаясь рукой плотной желтоватой бумаги, на которой от руки были выведены какие-то знаки. Окружности, сферы, множество линий сплетающихся между собой, замыкаясь и расходясь в стороны.

Двенадцать знаков зодиака, как на часах, были расположены по кругу, а в центре, словно испуская все эти непонятные линии, гнездилась змея.

Это все было похоже на какой-то астрологический гороскоп, но не совсем обычный. Доступный только тому, кто умеет читать правильно.

Появившаяся женщина, с подносом в руках, снова застала девушек врасплох.

- Овны рождаются рыжими, если нарушена связь с душами предков. Они лишены их защиты, - Алекса инстинктивно коснулась своих волос, глядя на Эмму. - Таким людям необходимо быть в постоянной борьбе с искушениями. Особенно, если цвет волос огненно-рыжий. На генетическом уровне, такими рождаются, если в роду было множество родственных браков. Идите за мной.

Эмма прошла в более маленькую комнату, и поставила поднос на стол, зажигая свечи, как единственный источник света.

Комната приобрела видимые очертания и появилась возможность разглядеть множество необычных вещей. Стеклянных шаров, разноцветных свечей, несколько прозрачных пакетиков с землёй, ржавый искривленный гвоздь в белоснежной миске, с длинным кусочком ткани, похожим на подвязку. Большое, наполовину занавешенное зеркало, старинный нож, с блеснувшей, от танцующего пламени, рукояткой. Стоящую рядом с ножом чану, и бесчисленное множество книг, с потрепанными корешками.

-            Пейте, - проговорила Эмма, тряхнув рукой, так, что длинная каминная спичка в её пальцах погасла.

-            Спасибо, - Алекса поднесла к губам белый фарфор, отпивая горький напиток.

-            И ты.

Снова этот тяжёлый взгляд, которому нет сил противиться. Когда возникает острое желание сделать всё так, как тебе говорят, лишь бы прервать этот зрительный контакт, отгородиться тонким боком белоснежного хрупкого материала.

-            А теперь накройте их блюдцем, и переверните. Я хочу знать истинную причину вашего визита.

В комнате воцарилась какая-то зловещая тишина.

Такая тишина возникает, когда ты сидишь дома совершенно один, и ни с того ни с сего, твое сознание разрывает панической атакой. Когда нет никаких оснований, но ты начинаешь переживать, остро чувствуя необратимость, пытаясь чем-то себя занять, только бы не оставаться в этом состоянии слишком долго.

Проделав эту нехитрую процедуру, девушки продолжали молчать, словно каким-то негласным законом, говорить здесь можно было только Эмме. Она придвинула чашки к себе, проворачивая их против часовой стрелки. Тонкие губы, зашлись в беззвучном движении. Казалось, сам воздух начал пропитываться какой-то тягучей безысходностью. Но убирать блюдца, Эмма не спешила. Она взяла в руки колоду, бережно тасуя карты. Так аккуратно баюкают дитя.

Ее губы расплылись в улыбке, словно какая-то догадка подтвердилась, словно она выиграла спор.

-            Иерофант, - нараспев произнесла она, - впиваясь тусклыми углями своих глаз в Марту. - И неизменный разъяренный бык за его спиной, символ страстей и желаний. И много-много клеветы, - Эмма прищурилась, кажется, она получала удовольствие от страха, исходящего в её сторону. - Ждёшь моего совета? Ты ведь за этим здесь.

-            Я не понимаю...

-            Не ври, - одернула её Эмма. - Что, если я скажу тебе уповать - ибо отныне все в руках Бога?

Гений добра в правой стороне от тебя, а гений зла слева. И их голос сможет услышать только твоя совесть. Она же и даст тебе вовремя нужный совет.

-            Это всего лишь слова, - огрызнулась Марта, чувствуя, как начинает злиться.

Она ехала сюда не за этим, не для того, чтобы какая-то безумная женщина насмехалась над ней.

-            Согласна, - Эмма нахмурилась, наконец-то обратив внимание на кофейную гущу. Она всматривалась в загустевшие остатки кофе, словно действительно видела там что-то кроме осадка.

-            Этот разговор должен быть без посторонних, - проговорила она, снова и снова проникая под кожу своим взглядом.

-            Но... - Попыталась заговорить Алекса.

-            Все в твоих руках, время слишком скоротечно, я пока могу помочь тебе...

Эмма давила на Марту, и она это чувствовала. Чувствовала, и отчаянно хотела противостоять. Но, эта тоненькая ниточка надежды, такая хрупкая и истерзанная, словно медленно регенерировалась внутри нее.

-            Что я должна делать?

-            Марта! - Вспыхнула Алекса, чувствуя раздражение и обиду.

Это она отыскала её в этом городе, это она уговаривала Рича всеми правдами и неправдами, выдать адрес. Это она должна была получить снисхождение. Ее цели были куда благороднее, куда более наполнены смыслом.

-            Разреши свои проблемы, когда я вернусь, у тебя она должна остаться одна. Только одно желание, которое я помогу тебе исполнить.

Женщина встала из-за стола, покидая маленькую комнатку.

Есть такие люди, чье энергетическое поле настолько сильное, что дыхание в зобу спирает, когда они подходят слишком близко.

-            Алекса, пожалуйста, - на глазах Марты заблестели слезы. - Ты ведь знаешь сколько лет я мечтаю об этом.

-            Вот именно, и это не нормально. Это нужно искоренять, а не потакать зависимостям. Или ты считаешь, что моя семья значит меньше, чем твое воссоединение с отче?

-            Я не говорила этого, - Марта попыталась взять девушку за руку, но она одернула её. - Может быть, она позже поможет и тебе?

-            А может позже тебе, а мне сейчас? - Прикрикнула Алекса,

- ты такая эгоистка, я не узнаю тебя!

-            Она сказала, что я не могу ждать, - Марта опустила глаза, теребя в руках подол своего неизменного чёрного платья.

Как они надоели ей, кто бы знал. Это как на завтрак, обед и ужин порционно принимать овсянку, сваренную на воде. До рвотных позывов, до отвращения.

-            Лучше бы я тебя с собой не брала, - выплюнула Алекса, выскакивая из комнаты.

Марта не побежала следом. Она устала. Устала бороться с судьбой, устала противостоять своей, такой крепкой зависимости.

Рука сама потянулась к карте Иерофанта. Первосвященник, изображенный в тиаре, держал в руке тройной крест, нанизывая на него земной шар. Два прислужника у его ног, пали на колени, склонив головы. Вот так и она, вечно стоящая

на коленях, и не имеющая права посмотреть в глаза своему счастью.

Эмма так же неслышно вернулась в комнату, держа в руках новую деревянную чашку, откуда исходил пар. Но Марта не чувствовала никакого запаха.

Она была готова отречься от всего: от обоняния, зрения, слуха, речь, только бы этот чертов мир по- прежнему оставался в одном человеке, и она могла проникнуть внутрь.

-            Ты останешься у меня на несколько дней, - проговорила Эмма, аккуратно вытаскивая из заледеневших пальцев карту. - Будешь делать все, что я тебе скажу. Ты примешь обет молчания, и не нарушишь его, пока не переступишь порог этого дома.

Лившиеся из ее уст слова, были похожи на какой-то поверхностный гипноз. Но у Марты все равно никогда не было никакого шанса. Ни одного гребанного шанса за ее жалкую жизнь, а теперь она подкоркой чувствовала, что он появился.

Ей хотелось в это верить. Она отчаянно в это верила.

-            Он будет со мной... Когда я выйду из твоего дома?

Кристиан будет со мной, станет моим мужчиной? Он будет любить меня? - Марта покачала головой, - хотя бы позволит любить себя, и находиться с ним рядом?

-            Я же сказала, что помогу тебе, я знаю цену своим словам.

-            Тогда, я согласна на все.

Зрачки Марты расширились, то ли от давно потерянного предвкушения, то ли от того, что в комнате стало темнее, когда Эмма оставила зажжённой только одну свечу.

-            Тогда присядь на диван, и выпей вот это.

Женщина придвинула чашку, с горячим напитком.

-            Я усну?

-            Больше никаких слов.

Марта лишь беззвучно кивнула, присаживаясь на миниатюрный диван в углу комнаты, больше похожий на кушетку.

Содержимое чашки, по всей видимости действительно не имело запаха. Марта хотела спросить нужно ли ей выпить все до дна, но она вовремя прикусила язык, поднося к губам чашку.

Вкус трав горчил на языке, так сильно, что захотелось все выплюнуть обратно.

-            Пей, - Эмма подошла к девушке, всматриваясь в её лицо.

Еще несколько глотков противного отвара, и в глазах Марты,

все началось двоиться. По телу пронеслась утомительная волна слабости.

-            Хорошо, а теперь откинься на спинку, - Эмма взяла в руки чашку, наблюдая за тем, как Марта отчаянно пытается оставить веки открытыми, но свинец мерно заполняет их, оставляя перед собой лишь тяжелый светло-серый взгляд.

Отставив отвар, Эмма выдвинула небольшой ящичек комода, доставая оттуда мобильный телефон. Ту вещь, которая абсолютно не гармонировала: ни с её атрибутикой, ни с обстановкой в доме, ни с ней самой. Длинные, покрытые чёрным лаком ногти, отстукивали от большого экрана, когда она принялась искать то, что ей необходимо.

Эмме этой ночью снился сон. А сны - это роскошь, которую люди умудрились обесценить. Эмма редкое видела их. Обычно, они снились в канун событий, которые понесут за собой глобальные последствия. Ей даже ничего не пришлось предпринимать, для того, чтобы помочь знамению осуществиться. Та, кто была должна, сама возжелала исполнить это.

Эмма приложила телефон к уху, чувствуя возникшую неловкость. Все же, ей было проще вести диалог, с помощью других артефактов.

-            Я звоню сказать тебе, что время пришло, - проговорила она, свободной рукой перебирая между пальцев мундштук.

-            Говори прямо, ты же знаешь, что меня не впечатляют твои мрачные, завуалированные слова.

Как всегда. Надменно и резко, что ж, возможно, она действительно заслужила такого отношения.

-            Можно подумать ты не помнишь, что тебя беспокоит больше всего. Я тебе повторяю, время пришло, Кайл.

-            Мне не звонили из больницы, - процедил он, выплескивая раздражение.

-            Тебе и не позвонят. Ты должен поехать туда сам.

-            Это тебе напели твои дохлые духи? - Самбер усмехнулся, чувствуя двоякость.

Отшучиваться куда проще. Пинг-понг, отличная игра. Ты побеждаешь, пока в силах отбрасывать от себя чертов шар. Только позволишь ему перейти черту, и игра заканчивается.

-            Делай, что я говорю.

Эмма бросила трубку, убирая телефон обратно в ящик. Она обернулась к Марте, и накрыла спящую девушку колючим, шерстяным пледом.

Предназначение невозможно выбрать, невозможно призвать или изменить. Это что-то важное и непоколебимое, посланное свыше.

Вчера была первая ночь, за продолжительное время, когда Алертон отменно выспался. Ему даже не захотелось ехать в бар ночью, что он бы обязательно сделал в любой другой день. А теперь, когда все наконец-то встало на свои места, у него появилась возможность выдохнуть, и он ни в чем себе не отказывал, раскинувшись на огромной двуспальной кровати.

Материал под ногтями Джес, больше не выглядел мифической субстанцией.

Тим Флемингтон, чертов ублюдок, каким-то образом инсценировал свою смерть и обзавелся свидетелями, которые смогли это подтвердить. Рич не собирался оставлять этого без внимания, детально продумывая предстоящий разговор с Лиамом. Он давно уже научился играть в хорошего и плохого копа самостоятельно, и этот навык всегда работал в его пользу, как самый высокий козырь.

Правда, мотив так и остался неясным. Испустивший последний вздох от выстрела Самбера, старина Тим, чье ещё не успевшее остыть тельце, скинули в уже готовую могилу с его именем, (что, кстати, было очень удобно), больше не мог рассказать, что же побудило его проделать все это. Разве он не мог продолжать трахать свою жену, будучи "живым", или же, если он планировал её убийство, почему ждал практически три года?

Рич откинул белоснежную простынь и потянулся. Милитари- футболка, обтягивала его пресс, а черные боксеры, наглядный пример того, что идея предложить Алексе переехать к нему, была не такой и глупой.

Утренний секс - это приятный бонус к вкусному кофе и черствым вчерашним булочкам, купленным в кондитерской на углу.

Рич запустил кофе машину, и достал из пачки сигарету, продолжая размышлять.

Стоило ли привлекать Самбера, за превышение мер защиты, или ситуация обязывала палить без разбора?

Честно? Ричу было плевать.

Тим Флемингтон - мертвец, и кого волнует сколькими годами позже, свидетельство о смерти обрело силу?

Подвешенным также оставался вопрос принадлежности тела, найденного в гробу. Экспертиза дала приблизительные сроки. Женщина скончалась ещё до основания Самбервилля, значит, косвенно, ни Алертон, ни жители города не имеют никакого отношения к этому скелету.

Верно?

Глубоко затянувшись, Рич взял в руки чашку, делая небольшой глоток.

Его аскетичная кухня, была почти пуста. Просторная, выполненная в бело-серебристых тонах, с рабочими панелями, плоской плитой, вмонтированным духовым шкафом, и холодильником. Вся ровная, до экстаза перфекциониста.

Говорят, это болезнь такая есть, когда тебе глазу больно смотреть на всякие неровности.

Ни единой лишней тарелки, глупых аксессуаров, типа часов с кукушкой, или солонок в виде гномиков. Большая, чистая, практически стерильная кухня, больше похожая на какую-то хирургическую операционную.

Рич вернулся в комнату, посреди которой стояла огромная кровать, и отставив пепельницу с чашкой, на тумбочку, взял в руки кредитные карты, которые были обнаружены при осмотре тела Флемингтона. Нужно будет пробить их по базе, возможно, мотивы этого спектакля, станут более понятны, чисто для своего собственного любопытства.

Потянувшись к пульту, Алертон включил огромную плазму. Нашёл сохранённый вчерашний матч с игрой его любимых «Лос-Анджелес Чарджерс», и сломал окурок о блестящее дно серебристой пепельницы.

Его спальня тоже не несла в себе ничего лишнего, и Рич не был уверен, что его привлечет масса баночек с кремами, заполнившая поверхность его белоснежного комода, в котором в каждом ящичке, методично были рассортированы только его вещи.

Звонок в дверь заставил Рича застонать. Никто не приходил к нему в раннее воскресное утро с "добрыми намерениями".

" - Мистер Алертон, мой муж вчера надрался в баре, и ничего не соображая, залепил мне в морду", Господин полицейский, сегодня ночью у меня из- под дома угнали машину..."

Рич даже не стал одеваться, пусть, кто бы то ни было по ту сторону двери, испытает хотя бы смущение и неловкость от своего визита.

-            Всем открываешь дверь в таком виде, да?

Алекса влетела в дом, как снежный буран, запорошенная снегом, и пропитанная свежим морозным воздухом.

-            Я коп, детка, у меня чуечка, - Рич схватил ее за пояс пальто, притягивая к себе, прислоняясь тонкой футболкой, к моментально тающим снежинкам. - Позвольте поухаживать за вами, леди?

Потянув сильнее один из кончиков пояса, он развязал узелок, и снял с плеч Алексы верхнюю одежду.

Но она не дождалась поцелуя, или ещё какого-нибудь поощрения, и сбросив с ног сапоги, направилась прямиком в спальню. По-хозяйски вытащила из пачки Рича сигарету, и подошла к единственному в доме французскому окну.

-            Ты куда-то торопишься?

-            Мне больше некуда торопиться, - фыркнула Алекса, делая затяжку.

Внутри нее все клокотало от злости, обиды и несправедливости. Разве подруги так поступают? Хотелось упасть на пол, и стучать кулаками, выражая протест, сорваться, освободиться от агрессии.

-            Я внимательно тебя слушаю, - Рич склонил голову, так и оставаясь в проходе.

-            Я была у Эммы Элмер, - выдала она, так и не оборачиваясь.

-            Я знал, что это скоро произойдет, ты меня не удивила, - Алертон сделал несколько шагов внутрь, допивая начинающий остывать кофе.

-            Я поехала туда с Мартой.

-            Ты бы еще весь город туда потащила. Я же тебе сказал, что навещать её запрещено, она сумасшедшая женщина.

Рич откинул её волосы на одно плечо, касаясь губами обнажившейся шеи.

Такой большой, тёплый, уютный.

Алекса прикрыла глаза, впитывая ощущения, которые дарили ей его губы.

-            Она выставила меня и отказала помогать, - выдохнула Алекса, когда его пальцы залезли под кофточку и задели серебряное колечко в пупке.

-            Прочитала мне дурацкий гороскоп, и отправила на все четыре стороны.

-            Может, моя помощь окажется более продуктивной?

-            Может быть, Рич!

Алекса резко развернулась к нему лицом, прекращая все эти ласки.

-            Я вообще интересую тебя как человек? Как личность, существующая отдельно от секса?

Если я дала тебе в первые минуты знакомства, это еще ничего не значит, ясно?

-            А вот и значит, - Рич усмехнулся, отпуская руки.

Хочет разговоров? Ладно. Он и на такое способен, только

сможет ли долго удержать свои руки на месте? Разве это он виноват, что у этой девчонки, такая аппетитная задница?

-            И что же это значит? - Алекса скептически подняла бровь.

-            То, что ты сразу в меня влюбилась.

-            А ты влюбился?

-            А как же, - Алертон засмеялся, прижимая её к себе, - давай рассказывай, я же вижу тебе не терпится.

-            На самом деле, не очень то и хотелось, - Алекса фыркнула, присаживаясь на кровать, - вот ты хоть раз задумывался над вопросом, какого черта я забыла в этом городе? - Она прищурилась, глядя на Рича.

Мужчина улегся рядом, и неохотно поставил на паузу, так и не досмотренное регби.

-            Я уже встречалась с Эммой, раньше. Очень давно. И она мне посоветовала приехать в этот город. В город, которого на тот момент ещё не существовало! - Алекса замолчала, глядя на Рича, пытаясь отыскать на его лице эмоцию восторга.

-            Малыш, я не верю в магию. Но, если ты считаешь, что мы встретились благодаря ей, - аве Эмм, - он сдвинул брови, и насмешливо посмотрел на Алексу.

Почему-то стало обидно, от того, что он ей не верит, и не может понять и половины её переживаний, потому что совершенно ничего не знает о ее жизни.

Алекса тяжело вздохнула, чувствуя внутри неприятную тяжесть.

Она словно перенеслась назад, в не такое уж и далекое прошлое. Все было настолько высечено в памяти, как будто высококвалифицированный фотограф, отснял все на качественную плёнку и зарядил ей этот слайд в мозг.

Побочные эффекты дурной привычки к обсессиям. Алексе порой было жутко, насколько красочно, может разрисовывать картины её мозг.

Сейчас, она не сидела на кровати Рича, в мрачном городе Самбервилле.

Она стояла на кладбище Маунтин Вью, в дождливой Аризоне, и наблюдала за тем, как носки её туфель, утопают в размывающемся грунте.

Все вокруг что-то говорили, иногда подходили и трепали её за плечо, иногда резко прижимали к себе, так сильно, что дышать было нечем. А в ушах у Алексы звучала тишина. Как будто она ушла с головой под воду и все наконец-то затихло.

"Лекси, дрянная ты девчонка!"

"Лекси, почему мне опять звонят из твоей школы, почему ты пропускаешь занятия, мерзавка?"

Закрыть дверь в свою крохотную комнатку. Поджать колени к подбородку и попытаться ничего не слышать.

Ничего.

Ни ежедневных упреков, ни полного ненависти материнского голоса, ни её горького плача по

не рожденному мертвому ребёнку.

Она родила его до неё, и спустя восемнадцать лет, так и не смогла справиться с тоской.

Иногда, Алекса задумывалась, представляя, что было бы с их жизнями, появись тот ребенок на свет. Возможно, она продолжала бы души в нем не чаять, просто оставив её в покое, а возможно бы не родила её, осознав, что всю свою любовь хочет подарить только ему.

Отец не выдержал первым. Он ушел из семьи, когда Алексе исполнилось десять. Точнее, она убедилась в этом окончательно, когда он так и не пришёл к торту. Тогда, она загадала единственное желание, ей безумно хотелось, чтобы мама её любила. Тогда, в десять лет, она поняла еще одну вещь - глупый торт с розовыми феями, никогда не исполняет желаний.

С тех пор, она стала желать только одного - тишины.

И теперь эта тишина наконец-то была возведена в Абсолют. Она, наверное, должна была сейчас плакать? Или хотя бы делать вид, что ей не все равно? Но она слушала тишину, и наконец-то наслаждалась ей.

Вернувшись домой, первым делом, она решила избавиться от хлама, как бы цинично это не звучало, все чем был заставлен этот дом, - представлял для неё хлам. Хранил слезы и несчастливое детство, был эпицентром негатива, воронкой, затягивающей в прошлое.

Спустя несколько дней, добравшись до чердака, Алекса нашла папку с документами, решив перебрать их, и отложить то, что по-прежнему имело силу. Старые бумаги местами пожелтели. На некоторых размылись буквы от сырости, а взяв в руки следующий документ, она обомлела. Свидетельство об удочерении, насмехаясь смотрело ей прямо в лицо, собирая в единый пазл, всю картинку и расставляя все на свои места.

Она просто была суррогатом, сломанным и некачественным, подделкой, которая так и не смогла заменить оригинал.

Каждая слезинка, упавшая с её ресниц в этом доме, была результатом попытки чужих людей, смоделировать жизнь, которая у них не получилась.

В тот же день она вломилась к отцу. Впервые за столько лет, он увидел её, вместо рождественских открыток, которые посылал ей с небольшим денежным пособием и скупой подписью. Он прятал глаза, и говорил что-то о тайне удочерения. Спустя некоторое время, ей удалось узнать, что умерший при родах ребенок, был рожден с ней в один и тот же день. Она пыталась поднимать архивы, выискивать списки рожавших в тот день женщин, но постоянно натыкалась на стену людского безразличия.

А потом она стала посещать форумы, на которых женщины расхваливали некую Эмму. Алексе стоило большого труда встретиться с ней, и продолжать жить с той информацией, которую она получила.

А когда ночью, её фары осветили табличку "Самбервилль", она впервые в жизни поняла, что делает все правильно.

-            Теперь ты понимаешь, насколько важна была для меня эта встреча? - Алекса посмотрела на Рича, на его серьёзное лицо. Она так любила, когда он улыбался...

-            Я думаю, что с этой проблемой разумнее обратиться к копу, чем искать её у сомнительных ведьм...

-            Поверь, к кому я только не обращалась, - девушка тяжело вздохнула, когда Рич прижал её к своей груди.

-            А ты уверена, что тебе это нужно? Нужно искать эту женщину... - Рич попытался подобрать нужное слово, но так и не смог. - Женщину, которая от тебя отказалась... Ты ведь не знаешь какая она, возможно, стоит все отпустить, и продолжать жить будущим?

-            А если нет? А если нет? - Алекса подняла на него свои глаза. - Я уже взрослый самостоятельный человек, который может себя обеспечить. Мне действительно ничего не нужно, кроме любви. Что, если все эти годы, она тоже сожалела? Возможно жизнь толкнула её на этот поступок? Что если у меня есть брат или сестра? Что если нам удастся поладить?

Алертон крепче прижал к себе девушку, не зная, что ответить.

-            Я все это время, чувствовала себя одинокой, а теперь у меня появилась надежда.

-            Теперь у тебя появился я.

Алертон поцеловал её в кудрявую макушку, наполняя легкие её запахом.

Мог ли он подумать, что влюбиться вот так легко? Он просто увидел её в баре, и между ними вспыхнула искра. Прошло совсем немного дней,и он уже не может спокойно провести и дня, чтобы не позвонить ей, чтобы не узнать как прошёл день.

Черт возьми, он даже предложил ей переехать, а это означает то, что добровольно поставил крест на ночных кутежах в барах, и как следствие - смазливых цыпочках в своей постели.

-            Расскажи мне о своей матери, Рич... У тебя есть братья или сестры?

Прозвучавший вопрос, резанул по живому.

-            Мою сестру убили.

-            Кто? - Алекса приподнялась, глядя Алертону в глаза.

Ей отчаянно захотелось разгладить пальцем складку, которая пролегла между его бровей.

-            Я не знаю. Она всегда была очень общительной. У нее была хренова куча обожателей и кавалеров.

-            Ты думаешь, это был кто-то из них?

-            Не знаю. Ее задушили. Просто какой-то ублюдок воспользовался её доверием, и придушил.

-            Прости меня, я не знала...

-            Я встречался с каждым её знакомым, которых только смог отрыть. Они все показались мне тупыми и невежественными. Тот, с кем она провела свою последнюю ночь, не оставил никаких следов. Вообще.

-            Разве это возможно?

-            Возможно, если у тебя до хрена денег, купить все следствие.

-            Но ведь не все такие, не всех можно купить...

-            Поэтому, я и стал копом, малышка.

-            Она в любом случае гордится тобой, Рич.

-            Вряд ли, - мужчина опустил голову, - у меня так и не получилось найти того, кто это сделал, и отомстить за нее. Но не пропадать же моему жетону? Может быть у меня получится помочь тебе?

-            Но я ничего не знаю. У меня нет совсем никаких улик, - Алекса вздохнула.

-            Совсем-совсем? - Рич перевернулся, нависая над девушкой, - тогда мне будет необходимо провести глубокое расследование...

Он потерся о бедро Алексы и она почувствовала его возбуждение.

-            Что это ещё за глубокое расследование, мистер Алертон? – С придыханием проговорила она, когда его руки бесцеремонно залезли под юбку, сжимая неприкрытые чулками ягодицы.

-            Может быть, вы хотели сказать тщательное?

-            Для того, чтобы разобраться во всем тщательно, нужно оказаться достаточно глубоко. Не находите в этом связь?

-            Тогда мне придётся переспать с вами, для того, чтобы следствие приняло мою сторону? - Алекса вскрикнула, когда почувствовала, как без всякого предупреждения, в нее проникли пальцы.

-            Мне кажется, я на верном пути? А вы как думаете?

-            Сукин ты сын, Рич, - Алекса выгнулась дугой, когда пальцы пришли в движение, растягивая ее.

-            Оскорбление полицейского при исполнении? За это предусмотрено наказание, Алекса, - проговорил он, в приоткрытые губы, жаждущие поцелуя, не награждая им, а только дразня горячим дыханием.

-            Ты уже и так подсадил меня на электрический стул, - простонала она, чувствуя, как невидимая пружина внутри нее вот-вот вырвется из тисков и сведет её с ума.

-            А что я сделал с тобой ещё? - Прошептал он, усиливая напор, двигаясь сильнее, жестче.

-            Похитил моё сердечко, честь и совесть, - простонала

Алекса, закусывая губу.

-            Так мы не дойдем до сути, - Рич торопливо стянул боксеры, раздвигая ноги девушки как можно шире. - Пора пускать в дело профессионалов.

Мой напарник узнает все твои секреты...

-            Перестань болтать, Ричард Алертон, - девушка нетерпеливо ерзала, распятая в недвусмысленной позе. - Пока ты там проводишь свой следственный анализ, твоя подозреваемая вот- вот распрощается с жизнью.

-            Мой напарник, еще и реанимировать умеет, - Рич подхватил бедра девушки, погружаясь в нее жадно и безжалостно.

-            Достаточно глубоко, Алекса?

Новый стон, сорвавшийся с её губ, был тому подтверждением.

Невероятная магия, исходящая от нее, сводила Рича с ума.

Ему было достаточно проблеска её обнаженного плеча, ощущения в руке золотистых кудрей, звука её хрустального смеха, было достаточно увидеть, как она облизывает чайную ложку, после того, как нальет себе в чай пол банки сгущенки (дрянь редкая), достаточно для того, чтобы быть готовым, чувствовать, как тесно стало в штанах и думать только о немедленной разрядке.

Рич Алертон сошёл с ума. Обезумел, как подросток, в период полового созревания.

Он набрасывался на нее как дикий зверь, и уже взмокший и обессиленный не чувствовал насыщения.

У него свело зубы, когда он почувствовал, как Алекса сокращается вокруг него. Сжимает своими стенками, и не оставляет никакого права остаться здесь, и не последовать за ней в ту же секунду.

Его пальцы крепче впились в бедра, придавая последним толчкам максимальную силу,

Черт возьми, неужели это всегда будет так ярко и

крышесносно?

- Следствие пришло к решению, которое не подлежит обсуждению, - прошептал он ей на ухо, слизывая капельки пота, выступившие на коже. - Ты приговорена к пожизненному заключению в моей постели.