Каталог статей.


Другая я. 31.4

 Я не хочу есть, - сообщила широкой спине в сером теплом свитере. Куда с большей охотой я залезла бы в горячий душ и чистую постель. У меня даже трусов нет запасных.

  Я хочу есть. Я не обедал. Можно, я хотя бы поужинаю? Возьми нож и сделай салат. Вот помидоры, - распоряжался Федоров. Не смотрел. Тыкал столовым ножом в красно-бурые овощи. Злится?

 Я не хочу делать и есть салат, - я шагу не сделала от подоконника к столу в центре безликой комнаты.

 Так, значит! Не хочешь ничего? - Иван аккуратно свернул кухонное полотенце пополам. В четверть. Положил на угол стола. - Ты не ответила. Что там в Милане? Весело?

 Я хочу спать. Я устала, - я отвернулась к светлому заполярному небу за окном. Нежные мысли о провидении, что сводит и разводит нас, таяли стремительно. Мы будто снова на моей кухне продолжаем старый разговор. Как не уходили.

Крепкие. Медвежьи руки. Сразу сунулись сзади к груди. Шумный вдох. Горячий выдох в шею. Эрекция вплотную, что бы не было сомнений в намерениях.

 С ума сошел! А если кто-нибудь?.. - я не успела решить, чего хочу. Дать по морде или сдаться.

Точный удар тяжелого ботинка отправил стул подпирать дверную ручку.

Обе ладони пошли снизу-вверх по моим бедрам, поднимая платье. Обнаружили чулки. В ледяном здешнем лете - экзотика на грани фола.

 Твою ж мать! - рыкнул Иван мне в затылок. Содрал трусы. И.

Наверное, он хотел насиловать. Грубо. Жестко. Даже пытался вначале. Хватило его на три фрикции от силы. Потом вошел мягко в вечный наш ритм. Руки расслабились, пальцы забыли давить черные синяки, поцелуи нежные, нежные. В затылок, в уголок щеки. Семь-восемь-девять-десять. Глубокий выдох, стон. Оргазм втолкнул в меня горячую сперму и растекся по обмякшему тяжелому телу партнера судорожной волной. Я улыбнулась. Я знала, как и когда ему хорошо. Сладко.

 Раздавишь. - засмеялась я тихонько в потную шею возле щеки. Едва держала нас обоих, опершись руками в подоконник. Пара секунд и рухну на пол.

 Ох, прости, - покаянно выдохнул Ваня. Собрался и снял с меня тяжеленное тело. - Пойдем ко мне.

Он наклонился, подобрал с пола мои трусы. Черное кружево, красные вышитые шелком розочки. Сунул в карман.

 А помидоры? - прикололась я. Вот теперь я не прочь поесть.

 Потом. Все потом, - он взял в горячую влажную ладонь мои пальцы. Крепко. Вышиб одним ударом в сторону несчастный стул из-под ручки двери. Увел.

Я люблю тебя! Я не стеснялась. Повторяла старые слова бесконечным припевом. Его нахальным губам, влезающим в меня везде. Пальцам. Бесстыжим и точным до глупых слез под веками. Я не знала до него. Что способна стыдиться. Забыла. Иван был везде. Как хозяин грешного тела моего. Он сотворил из нас одного человека. Такое не проходит даром. Все женщины знают. Это время Че. Любовь. Вот она. Трогай ее, чем хочешь. Чем придется. Пальцами, ртом, втягивай заветной глубиной тела. Душой.

Я люблю тебя. Сколько раз слышала эту фразу за последние три дня, не сосчитать. На трех языках. Ничего не могла сказать взамен. Подставляла себя поцелуям и помалкивала, мило улыбаясь красивым глазам бимбо Пепе. Он вглядывался в мое лицо с забавной настойчивостью, целовал и признавался в любви в сотый раз. Теперь я любовалась в белом свете незашторенного стекла заполярного лета, как купается в моей любви Иван. Елаза прикрыты, ноздри чутко подрагивают, светлые губы трогает довольная улыбка. Слегка отводит голову в бок. Что бы мне удобней было целовать. Молчит. Пусть! Мне не жалко.

 Я люблю тебя, - я чертила поцелуями контур его лица.

Шеи. Еруди. Ниже живота он меня не пускал. Никогда. Почему? Ну и ладно. Для счастья мне хватало пальцев рук.

Я перецеловала каждый сантиметр на доступной левой руке. Правую он спрятал под подушку.

 Я так болела. А ты не пришел, - я не упрекала. Просто в голову пришло. Вспомнилось. - Даже не позвонил. Я чуть не умерла. Тебе плевать?

 Я уехал в командировку, - Иван чуть отстранился. Отвернул лицо к окну.

 Не правда. Ты был в Городе, - я ничего не хотела выяснять задним числом. Было и было. Зачем влезла в этот разговор?

 Ладно. Я знал, что ты в больнице, - он высвободился из-под меня. Встал. Ушел к холодильнику, как когда-то. - Хочешь воды?

 He-а. Ты испугался? Поэтому не пришел? - я села на жесткой казенной койке. Обняла коленки под тонким одеялом.

 Я ничего не боюсь. - повторил старую фразу мужчина. - Я был здорово зол на тебя. Видеть не мог.

 Господи, за что? - я искренце округлила глаза.

Солнечный диск, оттолкнувшись от линии горизонта,

отправился обратно в небо.

 Я решил, что дотрахалась ты, наконец, до какой-то дряни, - начал Иван, натягивая серые спортивные штаны.

До точки подъема оставалось чуть времени. Ложиться спать смысла не имело. Никакого.

 У меня была внематочная беременность! - сообщила я радостно. Не думая и не выгадывая ничего. - От тебя!

Я удивлялась себе самой. Не узнавала. Внутри меня оранжевым теплым шариком перекатывалось счастье. Таким оно было давно. Но я помнила. Лет в шесть или семь. Мы ходили в зоопарк. Мама, папа и я. Абсолютная безопасность и счастье.

Иван застыл на пару секунд. Сидел на стуле, носки надевал. Глядел на меня. Я поняла. Он мне не верит. Сморгнул. Вернулся к своим драгоценным ногам.

 Я попросил Леньку отвезти тебе цветы и узнать заодно, не надо ли чем помочь, - сказал Федров глухо, не глядя.

 Я знала! Я почувствовала! - я захлопала в ладоши, как дурочка. - Это были твои незабудки!

 Незабудки? Это такие цветы? Наверное, Ленька купил их у метро. Надеюсь,что теперь с тобой все в порядкеды здорова, - Иван поднял ко мне лицо.

Как он так умеет? Будильник у него в заднице зашит?

Пришло утро и совсем другой человек рядом. Представить,что он полчаса назад всхлипывал вязкой сладкой слюной внизу моего живота невозможно. Не реально.

 А если я забеременею снова? Мы же с тобой не... - я не успела договорить.

 

Иван подошел ко мне близко. Наклонился и посмотрел в глаза. Серо. Плотно.

 

Густав Менгрейм. 4