Каталог статей.


Другая я. 28.2

Я люблю эти булки, не забыл. - Запей йогуртом, малышка. Произвел впечатление своим серьезом, девчата ему сразу во всем признались. Он же красавчик, твой Петров, хоть и мент.

 

 Про внематочную беременность? - я чуть не захлебнулась кисло-белой мутью. Залила на груди ситцевую в мелкий цветочек сорочку. Эта вещь откуда? Никогда не было у меня такой.

 Я не знаю. Я слинял, если честно, от Петрова за угол коридора. Но больше он меня на нашем перекрестке не останавливал. Полчаса назад видел его на посту. Нормально проехал мимо без проблем. Так. Давай следующий кусочек съедим. Теперь за папу, - Марек решительно поднес к моим губам четвертинку булки.

 За папу? - я отвела его руку от себя. Чего я ещё не знаю?

 Кушай, детка, за папу. Я ему позвонил.

На широкой брови Марека беловатый шрам сделал пробел. Красиво. Ему идет. Я забрала хлеб и йогурт из его настырных рук. Ела. Хотела убить придурастого блондина, но передумала пока. Нет сил.

 Зачем? Папу зачем побеспокоил?

 Ты была три дня в реанимации. А вдруг бы умерла? И че? Что я людям твоим говорил бы потом? Что я дебил последний? Не-е-т, детка. Близкие люди должны знать, что творится с тобой. Апельсинчик? - Марек вытащил фрукт из прозрачного пакета. Вдруг встал на колени перед моей койкой, упал лохматой башкой в простыни и разрыдался. Оранжевый апельсин покатился по больничному линолеуму. Стук-стук.

 Перестань, - я гладила худой рукой светлые волосы.

Блондин умывался слезами. Немаленькие плечи ходили

ходуном под синей майкой. Умеет рыдать громко и горячо. Не хуже. Чем я. Наверное, мы с ним вправду брат и сестра. Где-то в высших сферах родства.

 Хватит, малыш, успокойся. Мужчины не плачут. Слезы от ветра, - я с усилием приподнялась и поцеловала жестковатые вихры.

 Короче, я сдал тебя везде. Не злись, ладно? - он поднял ко мне зареванное лицо. Нос красный. Под скулами желтые пятна. Губы распущены.

 Везде? - я спросила. Не сомневалась. Он знает. О чем я.

 Ивану я ничего не сказал. Да он про тебя не спрашивал. Там другая тема была, - Марек собрался. Сел на стул. Засовывал в больничную тумбочку съестные припасы, прокладки и трусы. Спиной повернулся. Прячется?

 Какая тема? - я дотянулась и попыталась слабой рукой развернуть парня к себе лицом.

Он повернулся. Не смотрит в глаза.

 Так, ерунда. Не бери в голову. Тебя не касается. Ты выздоравливай быстрее. Это сейчас главное. Сегодня жди отца с женой и своих друзей. Готовься к водопадам слез и соплей. Будь сильной, детка!

Пришли папа и Калерия. Боже! Он был напуган, как маленький мальчик в страшном кино. Не знал, как ко мне прикоснуться. Стоял столбом в центре палаты и плакал. Он не хотел, они текли сами. Чертовы мужские слезы.

 Как же так, Лелька? Как же так?

Слава богу, взрослая женщина все разрулила. Усадила папу на стул. Всучила мне бульон в термосе и велела есть. Я наглоталась супа только для того, что бы он успокоился. Калерия улыбалась, стоя за спиной отца.

 Мы не должны были оставлять тебя одну. Я виноват,

Лелька. Ты должна переехать к нам. Мы с Лерой станем за

тобой ухаживать. Мы не допустим.

Не допустим, что? Я живу отдельно скоро десять лет. Я взрослая. Бедный мой, как же он испугался! Папа разглаживал белый пододеяльник обеими ладонями. Я ела бульон. Посмотрела на Калерию Петровну. Та ободряюще кивала.

 Все хорошо, папочка! Это просто несчастный случай. С каждым может произойти. Все будет нормально.

 Все равно. Ты должна переехать к нам. Хотя бы на первое время, - папа нашел мою руку с ложкой. Ткнулся в нее высоким, чистым лбом. Взрослые слезы жгли запястье.

 Ну куда же я поеду, папочка? У меня дом, собака. Марек, - я отдала термос Калерии. Гладила отца по седым, волнистым, как у меня, волосам.

 О, Марек! - громко воодушевилась папина подруга. Решила, что пора переключить тумблер наших соплей. - Какой хороший мальчик! Как он мне понравился! Позвонил, потом приехал, все рассказал. Все сделал! Такая умничка!

 Послушай, Леля, мы не очень поняли с Лерой про Марека, прости, что спрашиваем так, напролом... - папа выпрямился. Всматривался в мое лицо с тревожным интересом. Знать желал про душку-блондина. Слезы высохли. Ура!

 Марек мой друг. Товарищ. У него нет дома. Я имею честь предоставлять ему кров и стол, - я засмеялась.

Облегченно заулыбался папа. Верная Калерия сделала тоже самое. Тепло и искренне. Тепло разливалось в узкой палате с белыми стенами. Несмотря на хмурый июньский полдень, нам было хорошо. Надежно.

 Лёлё! - Бусинка вбежала в открытую дверь. Увидела меня, остальных. Замерла на месте. Испугалась . Вот такое выдалось испуганное время.

Я попыталась сесть . Мудрая Калерия Петровна оперативно поправила подушку за моей спиной. Я протянула руки к ребенку.

 Лёлё, - моя золотая красавица подошла. Мы обнялись .

Папа подсадил лучшую попочку в мире на кровать.

 Как ты выросла, сокровище мое! Косички? У тебя косички и сережки в ушках? Кто купил тебе такие красивые сережки? Настоящие дельфинчики! С синими глазками. Как красиво! - я прижала к себе теплое доверчивое тельце. Как же я скучала!

 Привет,толстушка! - Серега улыбался. Тщательно выбрит и одет. Уверенный и спокойный, как в старые добрые времена. Наклонился низко и поцеловал мою руку на спинке своей дочери. - Как же ты нас напугала, Лелька!

 Я не хотела, ей-богу! - я смеялась сквозь новый соленый приступ.

 Смотри, кто пришел, - сказал он мне одними губами. Подхватил дочь на руки, удачно выманив ее апельсином из моих объятий.

Яна. Моя дорогая, любимая, единственная подруга вошла в палату. Все сразу куда-то делись . Занялись разговором и ушли в коридор.

Мы обнялись . Ревели тихо, как дуры, в плечи друг друга.

 Это я виновата. Никогда больше я не оставлю тебя, - твердила мне в мокрую ситцевую ночнушку Яночка.

 Да ты-то здесь при чем? - вторила я ей в платье цвета капучино.

 Не спорь, Леля. Я знаю. Пока я была рядом, с тобой ничего страшного не случалось . Все двадцать лет. Больше мы не расстанемся никогда. Я стану присматривать за тобой, как прежде. Как всегда, было с нами. Ты не сердишься на меня?

Яночка отстранилась и всматривалась в выражение моего лица страшно серьезно. Я улыбнулась.

 Я люблю тебя всем сердцем, дорогая моя подруга, - я давно не была так беспредельно и неприлично счастлива.

Яна кивнула. Погладила меня по голове, словно старшая сестра. Не желала расслаблять серьезное лицо.

 Скажи мне, Леля, твоих сперматозоидов-неудачников случайно не ванями Федоровыми зовут?

О! О! О! я слышу нежный юмор и чудный сарказм. Моя любимейшая подруга пришла в себя. Как давно я не слышала этой музыки! Я засмеялась в голос