Каталог статей.


Синий цвет Кристалле.

 

Хохот и национал-социализм вещи несовместные.

Фюрер (в частном письме)

Опустив голову равви Лёва в землю, гений Тетель понял, что звонком вымогателей настроение испорчено окончательно и, догнав полетом ночной совы авто с бесстрашной девушкой за рулем, бесшумно безвидно безветренно приземлился на заднее сидение.

Подробнее: Синий цвет Кристалле.

То, что нельзя забыть. 5

Но там же, в Токио, на вернисаже я впервые увидел цены на свои работы. До этого я очень мудро не интересовался ими в Париже. На выставке в Токио лист с ценами был вложен в каждый каталог. Они были выше тех, по которым покупал у меня Клод Бернар, в десять, одиннадцать, тринадцать раз. Я дрогнул. По возвра­щении в Париж увеличил свои цены для галереи на сто процентов. Клод Бернар и бровью не повел, заплатил. Но с этого момента «любовные отношения» начали мало-помалу деградировать и к концу 1989 года оборвались окончательно.

Подробнее: То, что нельзя забыть. 5

То, что нельзя забыть.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ

Пора вам знать: я тоже современник.

Попробуйте меня от века оторвать.

Осип Мандельштам

«Земную жизнь пройдя до половины», ранним майским утром 1981 года, сделав шаг с последней ступеньки поезда Вена — Париж, я ступил на землю сво­ей заветной мечты. Я не издал ликующего возгласа победы. Напротив, острое чувство тревоги и пустоты пронзило меня.

Подробнее: То, что нельзя забыть.

То, что нельзя забыть. 3

В страхе потерять эту единственную надежду на спасение, перебираю паль­цами листик за листиком, как драгоценные четки. Вот уже они касаются моего лица. Запах свежей зелени животворно растекается по всему телу. Почувство­вав упругость ветки, я с превеликой осторожностью подтягиваюсь вверх. Я чув­ствую легкое веяние свежего ветерка. Еще одно усилие! Локоть левой руки уже на поверхности земли. Судорожный рывок и...

Подробнее: То, что нельзя забыть. 3

Там, где поют соловьи. 4

И вывел в своей тетради первую строчку: «О мертвых мы поговорим потом...»

Получается интересная вещь: автор «по­лучил заказ» сразу с нескольких сторон. От погибших друзей - память о них требовала высказаться. От живых друзей, которые на­поминали ему о силе жизни, противостоя­щей смерти и войне. От комиссара, устами которого говорила страна миллионами рус­ских людей. Этот «заказ» шел и из сердца мо­лодого поэта. Его душе, той самой, «широкой русской душе нараспашку», нужно было вы­говориться, и сделала она это через стихот­ворение.

Подробнее: Там, где поют соловьи. 4