Каталог статей.


То, что нельзя забыть.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ

Пора вам знать: я тоже современник.

Попробуйте меня от века оторвать.

Осип Мандельштам

«Земную жизнь пройдя до половины», ранним майским утром 1981 года, сделав шаг с последней ступеньки поезда Вена — Париж, я ступил на землю сво­ей заветной мечты. Я не издал ликующего возгласа победы. Напротив, острое чувство тревоги и пустоты пронзило меня.

Подробнее: То, что нельзя забыть.

Там, где поют соловьи. 5

Значит, самими немцами подтверждалось, что наша страна являлась полной противо­положностью фашисткой Германии. Жизнь в СССР от окопов до глубокого тыла была насквозь пронизана одними и теми же ли­рическими песнями и стихами (та же самая «Катюша»).

Подробнее: Там, где поют соловьи. 5

Там, где поют соловьи. 3

Именно таких солдат с зачерствевшими душами изображал в своих произведениях и Ремарк. Но он же показывал и возрожде­ние к мирной жизни пришедших с войны солдат. У нас в «Соловьях» мира еще нет, только война.

Подробнее: Там, где поют соловьи. 3

Там, где поют соловьи. 4

И вывел в своей тетради первую строчку: «О мертвых мы поговорим потом...»

Получается интересная вещь: автор «по­лучил заказ» сразу с нескольких сторон. От погибших друзей - память о них требовала высказаться. От живых друзей, которые на­поминали ему о силе жизни, противостоя­щей смерти и войне. От комиссара, устами которого говорила страна миллионами рус­ских людей. Этот «заказ» шел и из сердца мо­лодого поэта. Его душе, той самой, «широкой русской душе нараспашку», нужно было вы­говориться, и сделала она это через стихот­ворение.

Подробнее: Там, где поют соловьи. 4

Там, где поют соловьи. 2

По словам Евгения Львовича, на Михаи­ла было страшно смотреть, но Войскунский не растерялся, схватил его за руку и силой вытащил из каюты. (Эта история напоминает сцену из пьесы «Дни Турбиных» М. Булгако­ва, хотя она вряд ли была им знакомой по предвоенным театральным постановкам.)

Подробнее: Там, где поют соловьи. 2