Каталог статей.


Икра пинагора.

- Есть-то хочешь? - спросила бабушка.

-Да!

Саша почувствовала, как что-то сжалось в животе, заурчало, словно разбуженный ночью щенок, и вспомнила, что последний раз перекусывала после того, как стукну­лась лбом о скамейку. Да и то всухомятку. А так хотелось горяченького.

Бабушка взяла ухват, достала из горни­ла русской печи чёрный чугунок, накрытый толстой глиняной плошкой и поставила на шесток.

- Поди умойся.

Девочка подошла к рукомойнику, сло­жила ладошки лодочкой, нажала на шток, набрала воды до краёв, опустила лицо. Прохладная водица, как роса, освежила кожу, пропитанную солью и обожжённую ярким июньским солнцем. Саша намыли­ла руки, смыла остатки солярки и смазки. Руки вновь стали розовыми, местами крас­новатыми и мягкими. Вновь и вновь девоч­ка набирала воду в ладошки и ополаскива­ла лицо. Никак не могла остановиться. С прохладной водой по всему телу прокаты­валась волна, усталость медленно уходила.

Подробнее: Икра пинагора.

То, что нельзя забыть. 2

Отступление

Перенеся страшную операцию, пережив невероятный психологический шок, Евтушенко появился, и это уже грандиозно, в Париже в большом зале ЮНЕСКО. Его вела к кафедре под руку его жена Маша. Я увидел изможденное, усталое, изрезанное вдоль и поперек глубокими «шрамами» страданий, страс­тей, переживаний лицо, напомнившее разом лик России.

Подробнее: То, что нельзя забыть. 2

Избранники реки. 5

Если маска голубая,

Синевою отливая,

На столе лежит!

Тогда я был от этих виршей в восторге, неделю в упоении твердил их про себя.

Маска стоила семь рублей. Не помню, прилагалась ли к ней трубка. Кажет­ся, нет. Наверно, в потребсоюзе решили, что для нас и маски достаточно* Но я твердо знал, что даже на маску родители не дадут мне ни копейки. Им на ботин­ки надо было собирать. И все равно видения подводного мира, выплывающие из зеленоватых сумерек остовы затонувших галеонов долго не оставляли меня. Кажется, не только река хотела уложить меня на свое извилистое ложе, я сам рвался на ее дно!

Подробнее: Избранники реки. 5

Жизнь Лизы.

18     июля. Это война, господа. Алягер ком алягер. Сказано не летать в «на­шем небе» — нех! И малайзийским Боингам нех. Но кипеш подняли — всю пя­тую колонну по жидобандеровским головам пересчитать!

Подробнее: Жизнь Лизы.

Синий цвет Кристалле. 6

Только тут герой сообразил, что на его мобильный телефон снова вышли дрянь/ вымогатели, полезла пивная пена из ушей момента, застучали копыта по черепам дураков.

И это его, его череп гудит от галопа хохота.

—    Мы же обо всем договорились, — сказал Тетель, задирая голову вверх.

Так и есть — над вершиной горы Кристалло, в безоблачном небе романа вертится проклятая перепелка Россини, дуреха, фаршированная трюфелями, кривляется пере­бивкой сюжета, отливает жирными ляжками в самой точке германского орла, там, где реял пропеллером полнолуния «Хейнкель», беременный фюрером.

Подробнее: Синий цвет Кристалле. 6