Каталог статей.


новый век. 6

Совершенно дезориентированные полицейские знамя у Голубева отобрали, а его «орлят» оттеснили за здание Городской думы, но арестовывать не стали.

рекомендуем техцентр 

Манифестанты по пути конфисковали в одном из магазинов портрет государя императора и, дойдя до памятника Богдану Хмельницкому на Софийской пло­щади, снова остановились, чтобы выслушать очередную зажигательную речь.

Утром 26 февраля, в годовщину смерти поэта, толпа «шевченковцев», что «собралась совсем стихийно», пришла к Софийскому собору. На дверях храма висело сообщение, что панихиды не будет. Тогда «люди пришли в негодо­вание. Русская революционная молодежь и „кавказцы”[1] (главным образом грузины — С. Б.) начали подбивать публику к протесту»[2]. В тот же день, очевидно, несколько позднее, демонстранты собрались у костела на Большой Васильковской улице и потребовали, чтобы уже католики отслужили панихиду по Шевченко, но католики отказались. То ли испугались ссориться с властями, то ли ксендзу довелось прочитать шевченковских «Гайдамаков» или «Тарасову ночь». Беспорядки в Киеве продолжались весь день.

На Фундуклеевской у городского театра встретились «шевченковцы» и «орлята». Голубев и его сторонники запели «Спаси, Господи, люди твоя!» им ответили свистом и пением «Вечная память». Если верить самому Голубеву, то «шайка негодяев» (очевидно, все тех же «мазепинцев» и «жидов») кричала «Долой Россию, да здравствует Австрия!»[3]

Казаки и полицейские явно не поспевали за происходящим. Толпу раз­гоняли, но она снова собирались. Несколько раз начиналась драка. Голубев снова поднял национальный флаг, но «мазепинцы» флаг у него отобрали и порвали. Вскоре Голубев нанес своим противникам ответный удар. «Орлята» достали большой портрет Шевченко, бросили его на землю и начали топтать ногами: «Затем портрет прикрепили к экипажу и наносили изображению поэта удары по лицу»[4].

Юбилей Шевченко, таким образом, завершился порванным портретом юбиляра и разорванным государственным флагом.

6

Власть не хотела скандала, власть хотела тишины. Пусть о юбилее Шевченко вспоминают не больше, чем о дне рождения какого-нибудь Бенджамена Франклина. Но все случилось иначе. Недаром депутат Родичев назвал проис­ходящее вокруг юбилея Шевченко «национальным бесстыдством»[5], а лидер кадетов Милюков — «европейским скандалом».

Лидер украинских национал-демократов (главной украинской партии в Австро-Венгрии) Кость Левицкий выступил с протестом против запрета в России публично отмечать юбилей Шевченко, а «Русский народный союз», объединяв­ший русинов-украинцев США, направил американскому президенту Вудро Вильсону свой «протест против запрещения праздновать юбилей Шевченко на российской Украине»[6]. О реакции президента, впрочем, ничего не известно.

 

[1]  Вообще грузины проявили удивительную солидарность со сторонниками Шевченко. Грузинский националист князь Варлаам Геловани одним из первых в Государственной думе выступил с протестом против запрета чествовать Шевченко (см.: Стенографический отчет. Государственная дума. Четвертый созыв. Сессия II. Часть II. Заседание 37. 11 февраля 1914 г. Стлб. 638 — 641). Грузины, задержанные во время бес­порядков 25 — 26 февраля 1914 года, назвали в полиции себя украинцами. «— Да какой же вы украинец, — спрашивал их полицейский пристав. — Вы же грузин, видно по вам.

— Пиши украинец. Ты „Кавказ” Шевченко читал? Его написал украинец, и я тоже хочу быть украинцем». См.: Чикаленко 6. Щоденник. Льв1в, «Червона калина», 1931, стр. 437.