Каталог статей.


Писатели и издатели. 7

- Алесь, вы давно были в Польше? — спросила меня Лиля Звонцова на каком-то вечере в Доме литераторов.

- Давно, — сказал я.

- Не хотите поехать?

- Хочу.

Лиля несколько лет подряд проводила в Гданьске Дни русской литера­туры. Ехать туда надо было за свой счет, но меня это не остановило.

 рекомендуем техцентр

- И мы с Егором поедем, — сказала Алена. — Сыну давно пора по­бывать на писательской тусовке.

Егор уже был взрослый одиннадцатилетний парень, и ему действитель­но было полезно посмотреть на писателей в неформальной обстановке.

- Не лучшее вообще-то зрелище, — сказал я.

- Разберемся, — подвела черту Алена.

- А что я там буду делать? — спросил из своей комнаты Егор.

Даже играя на компьютере, он старался быть в курсе всего, что проис­ходило в доме. Меньше других его интересовала комната бабушки, но это и понятно, все-таки семьдесят пять лет разницы.

- Слушать, — сказал я. — Не подслушивать, а именно слушать. Писа­тели иногда говорят здравые вещи.

- Только не твои друзья, — фыркнула Алена.

С некоторых пор она стала со мной спорить. Но это тоже понятно, двадцать лет вместе.

- Слушать — это скучно, — появился на пороге Егор. — Я даже на уроках не слушаю.

- Потому и отличник, — кивнул я. — Можешь конспектировать вы­ступления.

- Ладно, я подумаю.

Егор ушел к себе.

- С конспектированием ты хорошо придумал, — шепнула жена.

- У ребенка должно быть дело, — сказал я. — Просто так он даже в Америку не поедет. 

- Поеду, — донеслось из комнаты Егора. — В Америке можно много­му научиться.

- Позвони Лиле и скажи, что едем втроем, — сказала Алена. — В кон­це июля там можно купаться.

Она не любила, когда начинались разговоры об Америке. Мне они тоже не нравились.

В конце июля я как-то отдыхал в Паланге. Иногда я окунался в свин­цовые воды Балтики, но купанием назвать это было нельзя. Может быть, с развалом СССР изменился климат и вода там стала чуть теплее?

- Нет, — покачала головой Алена.

Она у меня была реалистка.

- Помню, лежим мы на пляже в Паланге, — вспомнил я, — слушаем радио, и вдруг поляки передают, что умер Высоцкий.

- С кем это ты лежал? — покосилась на меня жена.

- С Димой, — сказал я, — своим однокурсником. Захотели пивка по­пить в Прибалтике. А на обратном пути у нас самолет загорелся.

- Взаправду? — снова показался на пороге Егор.

- Ну, не совсем самолет, — пошел я на попятную. — Электропровод­ка в самолете. Но дыма был полный салон.

- В Гданьск мы тоже полетим на самолете? — внимательно посмотрел на меня сын.

- До Калининграда на поезде, — сказал я, — а оттуда автобусом.

Егор кивнул и снова пропал. С раннего детства он не упускал из вида

любые мелочи.

- Я тоже боюсь летать самолетом, — сказала жена.

- Летать нужно туда, куда не доедешь поездом, — донеслось из сосед­ней комнаты. — Например, в Америку.

К счастью, в Америке нас никто не ждал, и мы отправились в Польшу.

Гданьск оказался замечательным немецким городом. Остроконечные крыши домов, брусчатка на улицах, шпили кирх и костелов — все здесь го­ворило о немецких корнях. Но на улицах звучала все же польская речь.

- Сначала здесь были тевтонцы, а потом их разгромили поляки, — сказала Лиля, когда я поделился с ней своими наблюдениями. — Помните Грюнвальдскую битву?

- Кто же ее не помнит, — хмыкнул я. — Литовцы Грюнвальд называ­ют Жальгирисом.

- Да, Витовт тоже в ней участвовал, — согласилась Лиля.

- И три полка русских, — уточнил я. — Хотя смоляне в то время были не совсем русскими.

- Этим пусть историки занимаются, — махнула рукой Лиля. — Мы с поляками будем говорить о литературе.

- Поляки ведь не понимают по-русски, — сказал я.

- В Гданьском университете прекрасная кафедра славянской литера­туры, — обиделась Лиля. — Там и специалисты по русской имеются.

- А по немецкой?

- Конечно, — посмотрела на меня Лиля. — Если хотите, можем съез­дить в Мальборк.

- Мальборк — это Мариенбург? — уточнил я.

- Да, столица Тевтонского ордена.

- А что в этой вашей столице? — вмешался в наш разговор Егор.

- Замок, — сказал я. — Самый большой в Восточной Европе.

- С привидениями? — обрадовался сын.

- Наверное, — пожал я плечами. — В нашем Несвижском замке, на­пример, до сих пор Черная дама гуляет. А здесь, видимо, крестоносцы.

- Нет никаких привидений, — сказал критик Чупров, подслушивав­ший нашу беседу. — Это выдумки обывателей.

- Есть, — отчеканил Егор. — Если есть замок, значит, в нем живут привидения.

Чупров усмехнулся. Спорить с одиннадцатилетним отроком было ни­же его достоинства.

- О чем беседуем? — подошел к нам писатель Плужников.

- О привидениях, — сказал я.

- О чем?! — широко раскрыл глаза Плужников.

Он приехал на конференцию из Калифорнии, и привидения в про­грамме, которую он получил по электронной почте, не значились.

- Это в Мальборке, — успокоил я его. — А здесь, в Гданьске, только поляки.

- Мы вообще в другом городе живем, — сказал Егор. — Как он на­зывается?

- Сопот, — ответила Лиля. — Лучший польский курорт. Каждый по­ляк стремится приехать сюда хотя бы раз в год.

- Зачем? — спросил Егор.

- Отдохнуть, — удивилась Лиля.

- Что-то я не видел там развлекательных центров, — хмыкнул Егор.

- Поляки, в отличие от москвичей, отдыхают на пляже, — сказал я. — Море видел?

- Мутное, — поморщился Егор. — И холодное.

- Может быть, погода наладится, — обнадежила нас Лиля. — Егор, тебе нравится Гданьск?

- Ничего, — посмотрел по сторонам сын. — Иностранцев много.

- Немцы хотят увидеть свою историческую родину, — сказал я. — Ме­ня тоже на Днепр тянет.

- Когда ты там был в последний раз? — спросил Егор.

- Лет пять назад.

- Вот и они приезжают сюда раз в пять лет. А то и в десять.

Он засмеялся.

Я понял правоту Чупрова, когда тот не стал спорить с ребенком.

- Когда у нас заседание? — повернулся я к Лиле.

- Прямо сейчас. Егор, ты с нами?

- Конечно, — сказал сын. — Я и блокнот взял.

Мы поднялись по лестнице в зал и расположились за столиками по четыре-пять человек.

Вместе с нами за столиком оказались Чупров и некто Хвастов, пред­седатель какого-то международного писательского союза.

- Где размещаетесь? — спросил я его.

- В Берлине, — сказал Хвастов.

Он не походил на немца, но тем не менее было понятно, что человек приехал из Берлина.

- Кого будем слушать? — спросил Хвастов Чупрова.

- Плужникова, — зевнул тот. — Рассказы о Пушкине или что-то вроде того.

- Похожее было у Абрама Терца, — вспомнил я.

- Много у кого было, — снова зевнул Чупров.

Наверное, по дороге из Москвы в Гданьск он плохо спал.

 - Да устал я от писателей, — сказал Чупров. — Пишут и пишут.

Это была чистая правда. Некоторые писатели действительно писали больше, чем следовало.

Лиля представила Плужникова, нашего калифорнийского гостя, и тот начал читать только что написанные рассказы. Надо сказать, чтение ху­дожественной прозы, пусть и своей, не было его призванием. Плужников читал невыразительным голосом, часто сбивался, и уяснить, каким боком затесался в эти рассказы Пушкин, было сложно.

- Чем он в Калифорнии занимается? — спросил я Чупрова.

- Преподает в университете.

Я покачал головой и посмотрел по сторонам. Народ откровенно ску­чал, а Егор просто спал, свесившись набок. «Как бы не свалился со сту­ла», — подумал я.

Егор вздрогнул, открыл глаза и прислушался к бормотанию Плужни- кова.

- Кошмар! — громко сказал он.

Хвастов откинулся на спинку стула и захохотал. Наверное, ему нечасто доводилось смеяться в Германии, и в Польше он решил отхохотаться на годы вперед. Я даже позавидовал ему.

Плужников сбился, сверкнул в нашу сторону очками и закончил чте­ние.

Ему радостно похлопали.

- Так будет каждый день? — спросил меня Егор, когда мы вышли на улицу.

- Может, через день.

Я посмотрел на Лилю. Она беседовала с импозантным бородатым муж­чиной.

- А это кто таков? — спросил я Чупрова.

- Ты не знаешь Берра?!

От удивления Чупров перешел на «ты», и мне это понравилось.

- Откуда мне знать, — вздохнул я. — Сами мы не местные...

- Ладно-ладно, — похлопал меня по плечу критик. — Это знаменитый славист из Ниццы Роже Берра. Он, между прочим, был секретарем Бори­са Зайцева. А теперь владелец самой большой коллекции картин худож- ников-эмигрантов.

- Русских? — уточнил я.

 - Естественно.

- Он хорошо говорит по-русски, — сказал Егор, внимательно слушав­ший наш разговор. — Но немножко не так.

- Конечно, не так! — оживился Чупров. — У него, в отличие от нас, настоящий русский язык, тот самый, который вывезли с собой эмигран­ты. Видишь, как на него смотрит юная критикесса? Раскрыв рот.

- Ирка? — спросил Егор. — А она мне не сказала, что критикесса.

Я озадаченно посмотрел на сына. Когда он успел познакомиться с Ир­кой? И кто она, собственно говоря, такая?

- В этом году университет окончила, — сказал Егор. — Мне тоже уже скоро поступать.

- Ты же еще в шестом классе! — всплеснула руками жена.

- Пять лет осталось, — пожал плечами Егор.

- Минутку, — сказал я. — Что они вообще здесь делают?

- Кто?

На меня уставились сын, жена и Чупров.

- Ну, эти... — смешался я, — коллекционеры, профессора, критики...

- Приехали на симпозиум, — сказала Алена.

- Француз с Иркой договорились ночью в море купаться, — с зави­стью сказал Егор. — Я тоже хочу!

- Ночью холодно, — строго посмотрела на него жена. — Пойдем, когда солнце выглянет.

- Оно может и не выглянуть, — вздохнул я. — В Калифорнии, между прочим, пляжи намного лучше здешних. Да и в Ницце...-

 - Старик, ты прав, — взял меня под руку Чупров, — здесь абсолютно нечего делать. Миллионерам, предположим, нравятся юные критикессы, Плужников захотел показать Польшу жене, тоже, кстати говоря, не ста­рой, и только мы с тобой...

- А Хвастов? — перебил я его.

- Хвастов приехал Союз учреждать, — досадливо поморщился Чу­пров. — Запишет нас с тобой в делегаты — и все дела. За проезд и про­живание платить не надо, ты сам за все заплатил.

- Я так и думал.

У меня как пелена с глаз упала. Все-таки недаром критики считаются наиболее продвинутым отрядом литераторов, с первого взгляда всё видят.

- Приглашаю вечером в кафе, — сказал я на ухо Чупрову. — Жареным палтусом закусим.

- Халибутом? — почмокал губами Чупров. — Это можно. Вкуснее, чем в Сопоте, его нигде не готовят.

- Француза тоже с собой возьмете? — вывернулся из-за спины Егор.

- Возьмем, мальчик, — взъерошил ему рукой волосы Чупров. — Аме­риканца, француза, немца — всех возьмем.

- А Ирку?

- Ее француз водит за ручку. И отбить ее у него можешь только ты.

- Чему вы ребенка учите! — прижала к себе Егора Алена. — Сынок, на картины художников не хочешь посмотреть?

- Нет! — вырвался из ее объятий Егор. — Мы и так договорились с ней вечером в кафе посидеть.

Я махнул рукой и стал смотреть на облака. Здесь, в Гданьске, они были точно такими, как в Паланге: тяжелыми, цепляющимися за острые коньки домов. Еще чуть-чуть — и обрушатся на головы праздных туристов проливным дождем.

- А мы не туристы, — сказал Чупров. — Мы литераторы.

- Как этот, из Калифорнии? — спросил Егор.

- Ну, не совсем, — пошел на попятную критик. — Как Лев Толстой. Или Достоевский.

- Это скучно, — заявил Егор. — А Берра тоже писатель?

- Он ученый-миллионер, — ухмыльнулся Чупров.

- Круто! — сказал Егор.

- Лиля рукой машет, — поставил я точку в этом диспуте о писате­лях. — Пора возвращаться в Сопот. На завтра запланирован доклад Хва- стова. Конспектировать будешь?-

- А как же, — кивнул Егор. — Он сказал, что через пять лет ждет меня в Берлине.

- Через пять лет ты будешь желанным гостем не только в Берлине, но и в Лондоне, Париже и Нью-Йорке.-

 - Ни за что! — снова попыталась прижать к себе Егора Алена.

Но он был начеку и резво отскочил в сторону.

«Взрослеет ребенок, — подумал я. — И что с ним будет через пять лет, мы даже не догадываемся».

рекомендуем техцентр