Каталог статей.


дружные. 65

Майор Петров, сражающийся на Великой Отечественной войне, внезапно испытывает своего рода классовое прозрение:

он осознает, что противополож­ная сторона состоит из представителей того же класса, что и сторона советская, и стремится единолично воплотить в жизнь диалектическое движение. Однако, по Слуцкому, «индивидуальной диалектики» не существует и любые попытки встать «над» движением истории, использовать понимание ее законов для дей­ствия здесь и сейчас обречены на провал. Это приводит поэта к своеобразной меланхолии — пессимистическому взгляду на возможность разрешения истори­ческих противоречий, при котором действие, необходимое для их разрешения, бесконечно откладывается[1]. В силу такого меланхолического «удерживания» прошлого будущее становится невозможным, а настоящее колонизируется при­зраками прошлого, обретающими все большую реальность и теснящими живых обитателей мира, пока еще не ставших частью истории[2]. Именно в этой точке Слуцкий совпадает с Бобровским, несмотря на всю разницу их поэтических манер и понимания истории: опыт войны для них обоих стал ключом к мелан­холическому взгляду на историю, со временем широко распространившемуся в общественной и культурной жизни, так что сейчас отсутствие представлений о будущем и фиксация на прошлом становятся достоянием уже не только поэтов, но и всего общества.

Юрген Хабермас писал, что контуры современного мира и в том числе столкновение Советского Союза и Германии были предопределены конфлик­том «левого» и «правого» гегельянства. «Левые» гегельянцы взывали к разуму, чтобы бороться с теми тупиками, в которые этот разум зашел, «правые» дер­жались за государство и религию как за институты, несмотря на все вопло­щающие разумность существующего мира, «левые» разоблачали существующие государства, «правые» — самих разоблачителей, видя в их критике лишь волю к власти, «левые» шли за Марксом, «правые» — за Ницше[3]. Для поэтов, в центре внимания которых находилась история, это не пустые слова: в них заключено принципиально различное понимание истории и составляющих ее событий. И если Слуцкий был образцовым «левым» гегельянцем — последовательным марксистом, анализировавшим военный опыт через призму диалектики, — то Бобровский был, конечно, «правым»: в его стихах прошлое с его традициями и привычками выглядит куда привлекательнее, чем любые изменения, которые приводят лишь к историческим катастрофам, запустению и забвению. Тем не менее поэтов роднит специфическое меланхолическое чувство, становящееся результатом сбоя в диалектической машине: для Бобровского это невозмож­ность принять разрушительное вторжение войны в мир его балтийского дет­ства, для Слуцкого — неспособность выйти из истории при помощи одного лишь осознания ее действующих сил.

Сумма всех этих обстоятельств делает Бобровского крайне актуальным именно сейчас, спустя много более полувека после его смерти и столетия после его рождения, когда территории, где прошло его детство, снова втянуты в вялотекущую войну памятей. То видение истории, что возникает в его стихах, оказывается крайне симптоматичным для современности: современное настоя­щее колонизировано прошлым так же, как и стихи Бобровского, все глубже удаляющегося в воспоминания, стремясь вернуть плоть ускользающему прус­скому миру. В то же время эти стихи словно бы призывают еще раз погрузиться в это прошлое, чтобы найти ту точку, когда будущее было отменено, и снова запустить историческую машину.



 

[2] Согласно Алейде Ассман, такое отношение между прошлым и настоящим харак­терно для того понимания времени, что распространяется в современную эпоху. Такой тип восприятия времени можно назвать «неограниченной синхронностью»: в силу отсут­ствия мессианской перспективы или утопического предчувствия для нас закрыт доступ в будущее, но при этом открыто прошлое, которое «затапливает» настоящее, уподобляет его себе. (Ассман А. Распалась связь времен? Взлет и падение темпорального режима Модерна. М., «Новое литературное обозрение», 2017, стр. 33 — 36).

[3] Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. М., «Весь мир», 2003, стр. 63 — 64.