Каталог статей.


ЗЕМСКИЙ СОБОР.

Необходимо различать две монархии в России: Никоновскую и Петров­скую. Первая монархия — Божией милостию — проповедана была Нико­ном в его речи на Соборе 1654 года, включенной в предисловие к Служеб­нику 1655 года и в Кормчую (свод действующих законов):75-40

«Два дара Бог дал людям в Своей благодати: священство и царство, из которых одно служит божественным, а другое правит человеческими делами, но оба, происходя от одного и того же начала, украшают человеческую жизнь; они только тогда могут выполнять свои призвания, если будут заботиться о сохранении между людьми божественных и церковных правил». А Петр I в параграфе 20-м «Воинских артикулов» говорит: «Его Величество есть самовластный Монарх, который никому на свете о своих делах отчета дать не должен, но силу и власть имеет свои Государства и земли, яко христианский Государь, по своей воле и благолепию управлять»; а в «Правде воли монаршей», во­шедшей в полное собрание законов Российской Империи, ближе опре­деляется происхождение сей власти. Для объяснения абсолютной власти монарха, по Гоббсу, служит идея договора об учреждении власти народом и передачи ее Монарху целиком, без каких-либо ограничений, так что Мо­нарх может применять правила: Quod principi placuit, legis habet vigorem[1].

Так изменяется самая основа власти, поставленная на человеческую основу договора милостью народа, и через это подвергается всем колеба­ниям, которым может подвергаться всякое человеческое установление. Никоновское самодержавие остается самодержавием Грозного, в котором самодержавной властью называется верховная власть, покоящаяся на соб­ственной силе: это власть самодовлеющего этического принципа Право­славия: смирения перед Церковью. Самодержавная власть имеет свои соб­ственные, ей присущие, а не данные извне права; в ней воплощаются са­мобытность и державные права нации, выработанные потом и кровью многовекового исторического развития; эта власть — от всякой другой вла­сти независимая, как учил граф Сперанский. Власть русского Царя — са­модержавная и самородная, не дарованная другою властию. Она в основе своей имеет не юридический факт, а все историческое прошлое русского народа. Самодержавие в таком понимании отличается от свойств власти — верховенства и неограниченности. Под верховенством власти разумеется то, что эта власть нейтральная, умеряющая, учредительная, власть послед­него решения во всех сферах — в законодательной, административной и судебной. Власть может быть самодержавной и в известном смысле огра­ниченной, хотя бы положениями, вытекающими из собственного понятия самодержавного православного Царя, взращенного историей народа. Са­модержавие, говорит И.С. Аксаков, учреждение вполне родное; отрешен­ное от народности, оно перестает быть русским самодержавием и стано­вится абсолютизмом. Когда он говорит, что народу — сила мнения, а Ца­рю — сила власти, то он в этой фразе выражает сознание необходимости для власти питаться от народных источников. Карамзин отвергал само­властный абсолютизм, когда говорил, что Государя нельзя выделить из духовного единства народа, а потому Государь не вправе отдать русские губернии Польше. Самодержавная власть ограничена тем, что пребывает в сфере народных понятий; она ограничена принадлежностью к народу и единением с ним. «Будучи связана с высочайшей силой нравственного со­держания, наполняющего веру народа, составляющего его идеал, которым народ желал бы наполнить всю свою жизнь, монархическая власть, — пи­шет Тихомиров, — является представительницей не собственно народа, а той высшей силы, которая есть источник народного идеала. Признавать верховное господство этого идеала над своей государственной жизнью на­ция может только тогда, когда верит в абсолютное значение этого идеала, а стало быть, возводит его к абсолютному личному началу, то есть Богу».



[1] Что князь решил, то имеет силу закона (лат.).