Каталог статей.


Другая я. 33.3

 Почему у тебя такое грустное личико? - спросил хозяин всего здесь. Сидел на широком крыле джакузи седой и красной

обезьяной. Голой и сытой. Жарко. - Задумалась? Не надо, тебе не идет. Дай мне ножку, Лелечка.

 

Я послушно выставила обе ноги из пены. Он выставил красивую коробку на край ванны. Выковыривал оттуда кольца и надевал их мне на пальцы ног. Я выдала в эфир смех колокольчиком. Притворяться не нужно. Щекотно до ужаса. Махала пятками и отбивалась. Неслучившиеся подарки разлетались с глухим и звонким стуком куда ни попадя. Я поскользнулась и утонула в мыльной глубине. Босс спас меня за волосы не дрогнувшей рукой. Вытирал полотенцем пену с моего плюющегося лица и ухмылялся. Может быть, вот он?

Мой подходящий момент.

 Зая, у меня тут одна проблемка, - я охотно подставила свой бюст для вытирания.

 Проблемка? У тебя? - зая водил намокшей тканью по блестящей коже кругами. Давил на измученные соски. Отодрал глаза и поглядел. В прозрачных, как пустая вода, глазницах стоял довольный смех. Никакого интереса. Никогда ничего не просите... великий знал, что говорил. Нет.

Или да? Марек. Что же мне делать?

 Я страшно боюсь щекотки, зая, я бою-ю-юсь! - губки дудочкой и тоненький блядский голосок. Я спрятала ноги в пену. Повернулась спиной. Выставила попу на обозрение.

Рыжее большое тело уронило себя в корыто. Расплескало воду на мрамор пола и потные зеркала. Отловило выкручивающуюся меня. Защекотало и украсило рыжьем все,до чего смогло дотянуться.

 Отдыхай. Вечером мы идем в галерею твоей подруги, - распорядился Александр Александрович. Оставил меня в покое прохлады белой спальни.

Десять минут,и он забудет, как тебя зовут. Пообещала Кира. Раб Николай увез меня без разговоров вчера от дверей дизайнерской конторы. Десять минут! Обманула, сука.

 А суд не долго продолжался,

Присудили Колыму.

Ой, наказали, своих песен

Да чтоб не пел он никому.

Хочу чаю, хочу чаю...

 Хорошо поешь. Что за песня? Я не слышал такой, - голос подобрался ко мне сзади. Николай. Левая и правая рука хозяина.

 Не зна-а-ю, - я обернулась.

В этом доме никогда не бывает пусто. На уровне кожи ощущается чужое внимание. Паранойя? Прислуга ловко изображает невидимок. Но стоило мне направиться в сторону столовой, шлепая голыми ступнями по широкому десятиминутному коридору, как там меня уже ждал поднос с едой. И Коля, главный соглядатай. Почему, кстати, не убрался вместе с хозяином? Я слышала час назад бормотание лопастей вертолета.

 Спой дальше, - попросил он, делясь ненатурально белой и ровной улыбкой. Лет тридцать. Выше меня ростом. Стройный, тренированный. Очень светлый блондин. Бастард?

Я сделала задумчивый вид. То ли решаю «петь-не-петь»,то ли слова вспоминаю, то ли я совсем вся такая задумчивая. Села на стул возле еды.

 Ну, спой, светик, не стыдись, - Коля подошел и легко провел пальцами по моим волосам.

Не поняла. В школе хорошо учился? Сделала вид, что не заметила. На первый раз. Очень надеюсь,что второго жеста в мою сторону не будет. Что вряд ли.

 Кофе? - он сел рядом.

Я кивнула. Глянула быстро в бледные глаза. Холодно­прозрачные. Очень может быть, что сын самого. Это не мое дело. Хорошо пахнет. Собой и чем-то ненавязчиво свежим. Брысь! Стала рассматривать старинный кофейник на подвесе. Лет двести игрушке. Спиртовка зеленоватого стекла под золоченым донышком. Греет кофе. Еда на тарелках с барочным

декором. Неужели вся эта красота для меня? Сунулась пальчиком к округлому боку кофейника. Горячо!

 Ой! - я весело зазвенела девичьим смехом. Закинула голову назад. Вот она моя шея, гляди. Вот и четвертый номер. Халат послушно разошелся, обнажив меня до пояса. Я провоцировала. Что дальше? Для чего-то же он здесь торчит. - Ой!

Сунула пальчик в рот и захлопнулась. Смех, глаза, халат - все выключила. Хорошенького понемножку. Отсутствие любой логики - моя любимая ария. Я сосредоточилась страшно на еде. Рот корытцем, само собой. Мазнула на тост зеленой смеси. Принюхалась. Базилик. Песто?

 Слушай, девочка,ты вообще разговаривать умеешь? - мужчина налил кофе. Пододвинул ближе маленькую чашку.

Чудный аромат расползался невесомым паром из золоченого наперстка. Я люблю сладкий американо из большой чайной чашки. Стеклянной. Я хочу домой. Я встала, чтобы дотянуться до чайника.

Он прижал меня к столу сразу. Не стал дожидаться, когда я возьму в руки кипяток. Задрал халат. Эрекция в порядке. Реальный самец, без ерунды. Нас разделял только замок его черных официальных брюк.

 Раздвинь ножки, девочка. Ну давай, моя сладкая... - облизывает правое ухо хрипловатый шепоток.

 Отпустите меня пожалуйста, - попросила я, сжав колени насмерть. - Отпустите меня пожалуйста.

Левой рукой он опирался на столешницу. Правой плотно повел от груди вниз. Его пульс стучал точно туда, куда надо. Я подобрала зад и втянула живот одновременно.

 Отпустите меня пожалуйста, - попросила я тонким голоском. В третий раз. Горячие пальцы добрались до нужной точки. Погнали кровь. До дела оставалась пара секунд. Нельзя!

Я воткнула вилку в мужскую руку на столе.

Не давай тому, кто не платит. Закон эскорта. И плевать, что у тебя мокро в промежности от горячего члена охраны или

прислуги. Не будь дурой, приглядывай за собой. Храни верность кошельку.

 Сука! - шипел Николай. - Сука!!!

Отпихнул от себя сразу. Какая уж тут любовь! Своя рука любимее. Вертел ладонь туда-сюда. Я проткнула ее насквозь. Кровавые следы на скатерти. Красиво.

 Давайте я вытагцу вилку, - предложила я нежным голоском. Стояла в распахнутом халате и хлопала ресницами. Вот такая я забывчивая и глупая. И меткая.

 Иди ты, знаешь куда! Застегнись! - шипел на меня мужчина. Держал руку на весу. И не матерился. Забыл слова?

 Ой! - ойкнула я в бессчетный раз. Туго замотала себя в халат и поясом обвязалась дважды. Для верности. - Давайте я вам помогу. Не бойтесь.

Я ничего не боюсь! Я ждала этой старой, надоевше-желанной фразы. Несостоявшийся насильник-соблазнитель помолчал , подышал коротко через нос и протянул мне несчастную конечность.

 На стол положите.

Пока он колыхался, как лучше пристроить свою вилку среди предметов сервировки, я резко прижала ее к столу и выдернула. Я не посмотрела ему в лицо ни разу. Мало ли, что там обнаружится.

 Крови не боишься?!

Большой босс стоял в дверях столовой и ржал. Руки в карманы засунул. Сверкал лысиной и фарфором зубов.

 Я не зна-а-ю, - я выронила измазанную красным вилку на ковер. Залезла на стул с ногами. Сунула свой надкушенный тостик в рот. Жую.

 Я такого кина лет двадцать пять наяву не встречал! Ну, что скажешь, Колян? Кто выиграл? - Александр Александрович прошелся широким шагом. Встал за моей спиной.

 Вы выиграли на этот раз, босс. Согласен. Ваша Леля - необычная девушка. Волшебная! - слуга обмотал кисть льняной

салфеткой. Злился, не скрывал. - Такого чуда у нас ещё не было.

 Это мы тебе за Наташку отомстили. Помнишь? Ты ведь уговорил ее, засранец! Подставил девчулю. У меня увел , а себе не оставил. Ходи теперь с дырками в ладошке, Николай! В церкву не забудь наведаться да поставь богу свечку потолще. Спасибо скажи, что моя Леля тебе вилку в член не загнала! - захохотал хозяин. Чмокнул меня в макушку. Держал за шею шершавыми толстыми пальцами.

 Ты про что, за-а-я? Я не понима-а-ю-ю, - я попыталась оглянуться.

Развлекаются мальчики. Проверяют. Что? У кого писюн краше?

 А, не обращай внимания, Лелечка, - АА наклонился и поцеловал меня в ушко. - Вот тебе приз за верность.

Я украсилась очередным золотым ошейником. Где он их берет? Я хочу домой.

 Ты спорил на меня, за-а-я? - я встала. - Нельзя спорить на живых людей, ты разве не зна-а-ешь? Он меня мучал , а ты смотре-е-ел? Тва-а-арь ты последня-я-я, за-ая!

Я наполнила глаза слезами и посмотрела на мужчин. Старший улыбался довольно. Младший смотрел исподлобья неясно, нюхал незаметно пальцы здоровой руки.

 Все, за-ая! Я хочу домой! Все-о-о! - я разревелась в голос.

Я не каждый день тыкаю вилкой в живых людей. Я

расстроилась. Запуталась в чертовом халате. Скинула с себя.

Гордым быстрым голым шагом ушла прочь.

 Красивая, блядь! - услышала в спину реплику хозяина. Догоняет.

Обе половины моей души напряглись. Обиделись. Козлы похотливые! Играют в куклы! Я бродила по комнате туда-сюда. Разбрасывала ненужно разные вещи. Молчала надменно и холодно. Большой босс ходил следом. Уговаривал остаться. Я видела, как ему нравится эта роль. Подлиза-уговорщик.

Давненько, видно, не исполнял. Соскучился. Трындел всякую пошлятину, обещал горы золотые. Я бросала очередную подушку-побрякушку на ковер в ответ. Нельзя у него ничего просить. Никакое мое горе не интересно этой рыжей обезьяне. Не человек он. Надо сваливать.

- Я планирую быть в галерее в десять вечера. Подумай хорошенько своей красивой головкой, Леля, и приходи. Ты мне нравишься, - Александр Александрович лично потащился провожать меня на крыльцо.

Я вытерпела поцелуй в щеку на прощание. Хватит!

Густав Менгрейм. 2