Каталог статей.


Порядок. 3

 

 

На фото - босоногий двухлетний мальчонка примостился на ступеньках деревянной избы, зате­рянной в сибирских просторах. Одной рукой об­хватил балалайку, ростом чуть поменьше, чем он сам. Другой отчаянно скребёт коленку, потому что закусали её таёжные комары. Рядом - такая же мел- котня. Кто - с аккордеоном. Кто - просто так. Пер­вые несколько мгновений я не могу понять, поче­му из всей живописной группы глаз выбирает именно эту, нецентральную фигуру снимка. По­том понимаю - взгляд: нацеленный, острый, я бы даже сказала, неуютно пронизывающий.

Я поднимаю лицо от фотографии и встречаюсь с этим же взглядом, только в цвете: серо-зелёными апатитовыми глазами своими взирает на меня в упор мой собеседник, пианист Владимир Слобо- дян. Кстати, апатит, по шкале Мооса, считается од­ним из самых твёрдых минералов. И читатель чуть позже поймёт, почему я сочла необходимым по­местить эту информацию в статью, далекую от воп­росов минералогии.

 

Единственный калининградский пианист с ми­ровым именем - так окрестила его российская прес-

са - относится к своим разнообразным титулам если не с прямым безразличием, то со спокойстви­ем олимпийца. «Ведь на Западе нет никаких зва­ний, - пожимает он плечами, - там ходят на имя». - «У нас тоже», - пытаюсь парировать я («Во всяком случае, на вас», - договариваю уже мысленно). - «Вот и слава Богу!» - подводит мой собеседник мгновенный итог нашей мини-дискуссии.

И вот сижу я и пытаюсь выяснить, откуда корни и вообще откуда родом такое явление калининград­ской региональной культуры как Владимир Слобо- дян. А что явление - это несомненно, знаковое - это несомненно. Как сказала бы почитаемая им и мною Капитолина Мелехова, золотой стандарт. И была бы абсолютно права! В одном вот лишь у меня сомнение - только ли региональной?

В его судьбе, в судьбе его семьи - как в судьбах сотен тысяч моих сограждан - история нашей стра­ны, и в этой истории - трагедия, боль, ярость, скорбь, вера и надежда.

Отец - ссыльный. Деда - расстреляли, потому что тот, как невесело иронизирует мой собеседник, имел неосторожность окончить Венский университет. Прямо по Ильфу и Петрову: «Дворник Митрич, бывший камергер двора Его Императорского Ве­личества, говорил сущую правду. В гимназиях он не обучался. Он окончил Пажеский корпус». Лите­ратурная цитата уместна - потому что на протяже­нии всего разговора они, литературные цитаты, неожиданно и точно, к месту и обстоятельству, воз­никают в речи моего собеседника.

Семья крупного юриста Слободяна, его деда, в предреволюционные годы жила на той части тер­ритории Австро-Венгрии, что в начале XIX века вошла в состав Западной Украины. Согласно исто­рии, армяне в эти места бежали из Крыма после захвата Крымского полуострова и Кафы (Феодо­сии) османами в 1475 году, где и осели.

«Я был там, мы с отцом туда ездили, так там Слободянов, Мунтянов - целые поселения. Между прочим, там много светловолосых и светлоглазых Слободянов. Считается, что в Урарту, одном из пер­вых армянских государств, до того ещё, как Арме­ния образовалась, до пришествия Османской им­перии, жители были зеленоглазые и светловолосые... Кстати, Слободзея - это и город такой в Молдавии есть, и районы в Польше и на Украине». Вот такой историей с географией уго­щает меня Владимир Слободян.

В 90-е уже годы, когда на Украине полным хо­дом шла реституция, возвращали моему собесед­нику его родовой особняк, предлагая взять на ба­ланс полусгнивший-полуразрушенный дом, в котором и клуб имел место быть, и овощехранили­ще располагалось. Ну, в общем, как положено. «Взял?» - полусмеясь, спрашиваю я. - «Да на что он мне?» - искренне изумляется Слободян.

Возвращаемся к истории его семьи. С какого-то момента она идет пунктиром: «Были вещи. О кото­рых. Папа. Никогда. Никому. Не рассказывал». О, это я понимаю. В истории моего рода тоже Есть Вещи. О которых. Никогда. Никому. Не рассказывали.