Каталог статей.


Змеиная свадьба. 1

Когда сочно-зеленая густая-прегустая трава (у берега Оби — по щиколотку, а глубже в луга — по пояс) стряхнула росу, приподнялась, вытянув мясистые стебли навстречу щед­рому солнцу, по едва заметной, а порой исчезающей среди низко­рослого усыпанного недозрелыми ягодами шиповника тропинке я отправился вглубь материка.

Удалившись от берега километра на полтора, свернул в сторону к протоке Татарчонок и уперся в не­большую согру. На ней росла развесистая черемуха с темно-бор­довыми ягодами, лучилась желтыми гроздьями колючая боярка, а островки смородинника кружили голову запахами. Я немного растерялся и потерял ориентацию, подумав, что ушел дальше на­меченной цели, но, взобравшись на макушку согры, увидел вдали тальниковые заросли, где петлял Татарчонок.

Я спускался вниз по склону, освещенному полуденным солн­цем. Перистые васильки покачивали молодыми лилово-пурпур­ными цветами, а корзинки золотухи (бессмертника) из лимон­но-желтых бутонов тянули кошачьи лапки с черными коготками семянок. Я вошел в редкий и мелкий осинник с густым смородин­ником, перевитым колким, задиристым ежевичником. Смолкли и остались позади птичьи пересвисты и прочее щебетанье, щел­канье и стрекотанье. Волглую тишину нарушали лишь мои шаги по упругому ковру болотного аира, который сменил сухой треску­чий плавник. Неожиданно открылась продолговатая освещенная солнцем ложбина, лучи, отраженные от плавника, вылизанного водой до белизны, на миг ослепили меня. Я не остановился, чтобы осмотреться, а по инерции ступил вперед — и неожиданно услы­шал, точнее всем своим существом ощутил, гулкий шорох. На ши­рокой отполированной до блеска колодине, в трех-четырех шагах от меня, шевелился огромный черный змеиный клубок. Оторопь, словно штормовая речная волна, а за ней и страх заставили заме­реть на месте. Над извивающимися сильными змеиными телами возвышалась крупная гадюка. Мне показалась, что она лежит чуть в сторонке, а на ее плоской четырехугольной голове посверкивает крошечная золотая корона. По спирали вокруг клубка скользили, словно стражи, две крупные темно-серые гадюки с желтоватыми и слегка красноватыми полосами на спинах. Змеиное месиво при­ковало меня к месту — ни взгляда оторвать, ни с места сдвинуться.

«Господи, оборони! Змеиная свадьба. Но почему в начале июля? — тотчас вспомнилось, что змеиные свадьбы проходят двенадцатого июня, в день святого Исаакия. — Точно, Гаврилыч, прав — здесь аномальная зона!»

Что греха таить, змей я боялся. В пятилетнем возрасте, отдыхая на Бакенах у деда Прокопа и бабушки Марфы, когда бежал к реке, неожиданно наступил босой ногой на большого ужа, вытянувше­гося на влажном песке. Помню, от страха закричал. Порою змеи яв­лялись во сне, от кошмарных видений я вздрагивал и просыпался.

Казалось, а может быть, так происходило на самом деле, что вертикальные зрачки царицы змей смотрят в упор на меня. Инстинктивно рука потянулась к увесистой палке, валявшейся рядом, чтобы метнуть ее в медленно вращающийся змеиный клу­бок. Но рассудок взял верх над порывом. Зачем?! У них свой путь, своя змеиная судьба, возможно, в колдовских сказках, а у меня дру­гая дорога, иная стезя — и куда она ведет, что ждет впереди, нико­му неизвестно. Тихонько, не отрывая взгляда от тел, отливающих влажным антрацитом, я стал осторожно отходить, ступая, слов­но на минном поле или по неокрепшему льду.

Встречу со змеиной свадьбой я расценил как предупреждение, знак свыше и оставил мысль об исследовании извилистой загадочной протоки, дабы не сгинуть, как татарчонок (правда, с улыбкой в душе).