Каталог статей.


Встреча. 2

Седой шкипер гмыкнул в густую короткую щетку усов. Вечером за ужином, когда мы приняли с устатку по чарке, Гаврилыч при­знался, что он, рожденный в безбрежных украинских степях, рыба­чить не любит вообще и воспринимает рыбалку как обязанность, без коей заречная жизнь немыслима. Он мог и не пояснять оче­видное, от природы наблюдательный, я догадался об этом по пла­чевному состоянию снастей.

 

—   Гаврилыч, ты мне скажи, почему столь живописное место прозвали Татарчонком?

—   Дак, татарчонок здесь заблудился и сгинул, — встряла в раз­говор Мария Прокопьевна. — Все об этом знают.

—   Не, японский городовой, не все так просто, ежели крепко подумать, — глубокомысленно изрек шкипер. — Весьма загадоч­ны эти места. Сказывают, что в стародавние времена, в те еще, ко­гда здесь проходили казаки Ермака, пропал передовой татарский

Трех- и четырехперстовки — сети на три или четыре пальца (перста).

отряд. Болотистый был край. С тех пор воды много утекло, боло­та высохли, но осталось около десятка озер и обмелевшая изви­листая протока, она и зовется Татарчонком, сейчас больше напо­минает ручей. Частенько гибнут в округе люди, а то и бесследно исчезают. Почитай каждый год и весной, и летом, и осенью, и зи­мой. Аномальная зона. Не иначе. Я считаю, что в незапамятные времена здесь упал метеорит. Наверняка он еще и по сей день ле­жит на дне Щучьего озера. Вода в нем темная и густая, как чифирь. В этом озере время замедляет свой ход.

—   Ты, старый, брось баять байки. Начитается своих журналов. Так бы о хозяйстве помнил, — заворчала тетя Маша. — Зачем пле­мяша пугаешь? Страхи наводишь.

—   Да, правду я говорю, два раза был у озера. Там щуки обита­ют, размером с полугодовалого теленка. А по ночам кто-то сопит и посвистывает, не иначе, как нежить. Знобко становится. Мает­но на душе. Оторопь берет. И самое загадочное — близ Щучьего озера стрелки у часов начинают подрагивать и отставать минут на десять. Будто время замедляет свой ход. Понимаете, подоб­ный случай произошел со мной на войне, когда рядом на взлоб­ке упала фашистская граната. Представляете, я вижу, как она ка­тится по желтой глине, подрагивая длинной деревянной ручкой. Ощущаю всей кожей, что до взрыва остаются считанные секун­ды, а до ближайшей воронки несколько метров. Какая-то неведо­мая сила оторвала меня от земли и бросила к воронке. Все про­исходило, как во сне или в замедленном кино. Слава Богу, успел! Во время взрыва унырнул в воронку, словно в омут, вниз голо­вой — и осколок гранаты лишь слегка зацепил голень левой ноги.

—   Послушай, Гаврилыч, может, в озере лежит не метеорит, а космический корабль пришельцев, потерпевший аварию, — вы­двинул я свою гипотезу. — Покажешь дорогу?

—   Все, японский городовой, станется и устаканится в сих ча­рующих местах, — заковыристо изрек шкипер. И непонятно было, к чему отнести его слова: то ли к космическому кораблю инопла­нетян, то ли к дороге до загадочного водоема.

На следующий день ранним утром я сходил на Карасевое озе­ро и проверил сети. После немудреного завтрака на добротном, но под веслами тяжеловатом ялике, облюбованном мной для рыбал­ки на якорях, ловил крупных окуней в тенистой заводи. Там, в устье, где светлая вода Татарчонка смешивалась с мутной — обской, пла­вились многочисленные мули, за ними гонялись радужные горба­чи и попадали на крючки моих удочек. Небольшая шлюпка была остойчива и весьма удобна, и я мысленно поблагодарил капита­на самоходной нефтеналивной баржи, который в том году подарил суденышко Гаврилычу.