Каталог статей.


Материнская боль. 1

Знаете, что случилось со мной дальше, поистине необъяснимо и потрясающе!

   Три дня я спал без продыху. Причём всё это время мне ничего не снилось. Как будто в чёрную и глухую яму провалился. Ну а потом очнулся... Ксенией...

 

   Да-да, совершенно отрешившись и забыв, что я Иван Бешанин, я чувствовал себя Ксенией. Я принял её облик, и память её стала моей памятью, а история её жизни стала моей историей. Теперь я не только видел глазами Ксении -- её сознание стало моим сознанием. Это трудно объяснить, это невероятно, но это так.

   Зал был наполнен близкими и знакомыми мне людьми. Наконец-то среди зрителей появились мои мама и папа, бабушки и дедушки, мои родственники, друг Гена Киселёв и дорогие для меня люди. Все они сидели в первом ряду партера. Единственного кого не было в этом зале -- это Ивана Бешанина. Ни на сцене, ни среди зрителей. Ну, это вы и так уже поняли.

   На сцене игралась короткая антреприза, где всего двое действующих лиц, две героини -- Ксения и её мама Евгения Петровна. Хотя, знаете, всё же неправильно было бы считать это постановочной игрой, антрепризой. С одной стороны, похоже на спектакль и всё происходит на сцене, а с другой -- вполне реальный фрагмент жизни, перенесённый на театральные подмостки. В течение всего действия Ксения рассказывала маме, что с ней произошло на тех самых сюрреалистичных торгах, но она говорила об этом, как о кошмаре, который ей приснился.

   Повторюсь: всё, что произошло на сцене с Ксенией, -- произошло со мной. Да, я всё прочувствовал, и каждое слово было моим словом. Но всё же, чтобы не было путаницы, я буду рассказывать не от своего лица, то есть от лица Ксении, а как сторонний наблюдатель.

   Так вот, эти страшные метафорические торги приснились Ксении во всех красках и со всеми подробностями. И сон так сильно на неё подействовал, что она долго отойти не могла. Даже засомневалась, в здравом ли она уме, если ей подобные сны снятся. Три дня сама не своя ходила, а потом всё же решила матушке своей довериться.

   Вот этот разговор и был передан на театральных подмостках.

   Ксения сначала говорила о каких-то бытовых вещах, подводила издалека, а потом, чуть успокоившись, стала рассказывать свой кошмар.

   -- Мамочка, только ты не подумай... я не сумасшедшая, -- с мольбою говорила она. -- Хотя я такое видела, что действительно с ума сойти можно. Боже мой, какие-то страшные люди! А как же отвратителен ведущий! Такое чувство, что это даже не человек, а... не знаю... Так страшно, точно собрали самых гадких и мерзких людей со всей Земли. Я сижу одна за столиком среди всего этого безумия и ничего понять не могу.

   За соседним столиком какие-то сумасшедшие -- ну, настоящие психи! Ведут себя так... я даже не знаю... просто ужасно! Он ей что-то скажет, а она бешено хохочет на весь зал. Им такой мальчуган интересный достался! Глаза большие, и такие умные и грустные! Мне его так жалко... да мне всех детей жалко было! Таким родителям их отдавали! Я ничего понять не могу. Хотела уйти оттуда, но не могу. Как будто приросла к месту.

   Дети все такие хорошие, мальчики и девочки лет шести-семи. Все они красивые и здоровые. Какие-то прямо совершенные, одарённые и неординарные дети. И одеты аккуратно, со вкусом. Смотришь на них, и даже странно становится, как это они очутились в этом страшном месте.

   Одна пара, наверно муж с женой. Ей за тридцать, а ему где-то за сорок. Она такая строгая, очень худая женщина, в очках. А он толстый, солидный и, видно, богатый, или какой-то большой начальник. Но столько, мама, злого и гордого в их лицах! Они и ребёнка принимали с мрачными, каменными лицами.

   Да Бог с ними, это ещё не самое страшное. Потом были ещё хуже. В этом зале была одна только, наверное, хорошая пара, я их не сразу разглядела. Но один отморозок -- у него вся голова в шрамах -- на глазах всего зала убил их. Представляешь, мама, просто так взял и убил: они ему почему-то не понравились. Ничего ему за это не было, никто не осудил, все смеялись. Но самое ужасное, что ему и его спутнице досталась необыкновенно красивая девочка. Как будто в награду. А если бы не убил, наверно, этот страшный ведущий отдал бы девочку какому-то другому убийце... Я даже и не хочу это вспоминать. Но потом случилось, мама, такое... такое...

   Синичка заплакала. Она долго не могла успокоиться, а потом сказала:

   -- Прости, мама, без слёз не могу.