Каталог статей.


НОВЫЙ БЫТ СИБИРСКОГО ЧИКАГО. 5

«Великий перелом» и городские рынки

Характер базарной торговли меняется к концу 1920-х гг. На закате нэпа со страниц местных газет начинаются обви­нения «кулаков» в том, что цены на продукты высоки. Газеты сообщают, что государство ведет борьбу за сниже­ние цен, за вытеснение капитала с рынка, старается пре­пятствовать жажде накопления, свойственной «кулакам». Такова была официальная версия начавшихся проблем с продовольствием.

В конце 20-х гг. государство пыталось противостоять росту цен. В 1928 г., как реакция на наметившуюся инф­ляцию, вышло совместное постановление правительства страны и ЦК ВКП (б) о снижении цен

С началом сплошной коллективизации резко измени­лась картина базарной торговли в Новосибирске, которую теперь с большой натяжкой можно было назвать бойкой. Весной 1929 г. из-за начавшейся коллективизации резко сократился крестьянский подвоз муки, овса, мяса всех сортов, масла, овощей и молока. В наиболее проблемные дни горожане вовсе не могли купить мясо, даже на базаре. По слухам, обыватели были вынуждены покупать мясо «по квартирам», «по предложению, по знакомству». В середине марта на рынке появились заветренные бараньи туши. Это мясо старого убоя нельзя было больше хранить, поэтому его выставили на продажу. Горожане довольствовались некачественными мясными продуктами, но даже их далеко не всегда можно было свободно купить. В это же время, чтобы хоть как-то обеспечить горожан мясом, в деревнях забивали молочный скот. Естественно, возникала проблема со снабжением горожан молочными продуктами. Молоч­ный рынок находился целиком во власти базарной стихии. Цены на дефицитное молоко из самодельных холодильников неуклонно повышались, а сливочное масло являлось, наряду с яйцами, самым ходо­вым товаром спекулятивной торговли. Торговля овощами находилась целиком в руках частников, поэтому базарные цены на картофель, капусту, лук и морковь не позволяли обывателям покупать и эти простейшие продукты в доста­точном количестве.

В 1930 г. цены на рынках Сибири подпрыгнули сразу в три раза по сравнению с 1929 г. Это значило, что для мно­гих горожан они стали недоступными. Но покупателей, каждый день хотевших есть, ничто не могло остановить. Хотя базарные цены неуклонно росли в темпе «бешеной спекулятивной горячки», как выражались советские эко­номисты, горожане были готовы платить по 40 копеек за один базарный огурец в июле против 50 копеек, уста­новленных ЦРК за десяток мелких огурцов. И вовсе не потому, что базарный огурец был лучше. Просто в коопе­ративных магазинах овощи даже в летнее время являлись дефицитом. Официально, в магазине ЦРК пучок редиски стоил 2 коп., но обыватель покупал этот овощ на базаре по 19 коп. — на прилавках торговых точек ЦРК редиски чаще всего просто не было. Даже на базаре продукты сельско­хозяйственного производства становились дефицитными. Как и прежде, на предложении и цене продуктов сказы­вались сезонные обстоятельства. В период забоя скота дешевело мясо, летом дорожали масло и рыба, появлялись в продаже свежие овощи — все, как в нэповские годы. По- прежнему в середине апреля бездорожье мешало приехать крестьянам на базар; как и раньше, посевная и страда являлись причинами вялой торговли, которая традици­онно активизировалась в хорошую погоду и по субботам. Как и при царе, базар пустел на Пасху и в последующие дни, когда крестьяне и горожане «восстанавливали силы» после праздника. По итогам торгового дня, следовавшего за Пасхой, в характеристике рынка записано: «Ничтожный подвоз из-за Пасхи. Очередь за водкой не уменьшается, а обыватель еще празднует».

Но товаров на базаре стало гораздо меньше. Кроме того, строгие ограничения, налагавшиеся на частную тор­говлю, приводили к росту цен, который казался совер­шенно неоправданным: дорого стоило все, начиная с пучка зелени и заканчивая сахаром, базарные цены на который являлись произвольными. Но сладкого хотелось, и горо­жане покупали дорогой базарный сахар. Из-за коллекти­визации крестьяне избавлялись от «излишков» — кололи скот и спешили дешево сбыть мясо в городе. Впрочем, для властей такая тактика поведения крестьян была выгодна: можно было заявлять со страниц газет, что государству уда­ется сдерживать рост базарных цен на мясные продукты, в приобретении которых заинтересовано большинство горожан. Однако в этот период обыватели оставались хро­нически недовольными продовольственной ситуацией. Рост цен опережал рост заработных плат, хлеб раскупался молниеносно, бакалейные товары, даже самые скверные, оставались подчас несбыточной мечтой. Уж куда хуже? Каких-либо проявлений народных волнений в Новосибир­ске в этот период не наблюдалось, потому что часть населе­ния все-таки верила в «светлое будущее» и непогрешимость советского правительства, другая же часть новосибирцев боялась репрессий.

«Центральный рынок за последние два года совер­шенно изменил свою физиономию», — писала «Советская Сибирь» в 1930 г. С базара исчезли лавки частных фирм, на корпусах появились вывески государственных торговых организаций: «ЦРК», «Акорт», «Сибторг», «Инвалидная кооперация». Количество частных торговцев резко сокра­тилось, частник «измельчал», превратился в бабу, торгу­ющую капустой с телеги, да в мужичонку с лотком, на котором выкладывались дрожжи или сладости. Писатель И. М. Лавров вспоминает, как его сосед, частный торговец Солдатов, не выдержав налогового давления со стороны государства, закрыл свою лавочку и умер на другой день от разрыва сердца. Если в 1925-1926 гг. для частных торговцев сложились благоприятные условия в результате подъема сельского хозяйства и оживления промышленности, то уже в 1927 г. для этих же частников наступили черные времена. Им было запрещено продавать хлеб, масло, кожи, пушнину. А подоходные налоги, налоги на сверхприбыль и обложения в местный бюджет достигали 70 % всех доходов частников.

Анализ характера и условий базарной торговли в Ново- николаевске-Новосибирске периода нэпа, попытка взгля­нуть на новониколаевский базар обывательскими глазами приводят нас к следующим выводам. В короткий период между волнами социально-политических потрясений и больших экономических проблем население провинци­ального, но быстро растущего города, который еще до революции заявил о себе как о крупном торговом центре, получило возможность относительно качественной реали­зации потребности в питании. Значительную роль в пита­нии горожан играли продукты, купленные на базаре. Смена политических и социально-экономических ориентиров в конце 1930-х гг. нанесла ощутимый удар по повседневному укладу обывателей Новосибирска.

Колхозная торговля в Новосибирске 1930-х годов

Согласно справочной книге «Весь Новосибирск» 1931 года, в городе продолжал функционировать Цент­ральный базар, где торговали продуктами питания, и была запрещена торговля сеном и дровами. Зато именно как сенной базар помнят старожилы Ипподромский рынок. В справочнике 1931 г. он назван «базарной площадью с барахолкой». Велся торг и на Закаменской базарной пло­щади. Небольшой базарчик располагался на Кузнецкой улице. К середине 1930-х гг. горожане могли посещать шесть колхозных рынков в разных районах Новосибирска: Ипподромский, Октябрьский, Центральный, Кировский, базар около станции Эйхе и Сибмашстроевский базар. Жители левобережной части города и района Эйхе (сов­ременный Первомайский район) получили возможность вскоре после основания самих районов посещать базары, располагавшиеся недалеко от дома. Это было очень важно, ведь общественный транспорт функционировал в городе с огромными затруднениями, и посещение базаров в центре города становилось для обывателей с окраин хлопотным делом. Типична для тех лет картина, когда неуклюжая, нагруженная поклажей с продуктами горожанка пытается забраться в переполненный автобус. Завязывается скандал между женщиной и водителем — мол, с живым гусем, торчащим из вашей корзины, в транспорте ехать нельзя, он щипается...