Каталог статей.


НОВЫЙ БЫТ СИБИРСКОГО ЧИКАГО.

От автора.

На уровне повседневной жизни все мы решаем проб­лемы, которые неизбежно каждый день возникают, когда мы пытаемся реализовать различные собственные потребности. Человек от природы нуждается в питании, отдыхе, безопасности... Однако культура эпохи, в которой он живет, влияет на характер этих потребностей, возмож­ности, способы и успех их удовлетворения. Горожанин, желая реализовать свои потребности, неизбежно обраща­ется к ресурсам городской среды и инфраструктуры. Еще в 1905 г. публицист Г. М. Данилов отмечал, что «город представляет собой общину людей, у которых имеется много общих интересов, общих нужд». Город, а тем более крупный город, всегда привлекает людей целым спектром возможностей и жизненных перспектив. Поэтому в нашей книге пойдет речь о том, как новониколаевцы — новоси­бирцы пытались реализовать свои самые фундаментальные потребности, живя в тяжелое межвоенное время и пользу­ясь теми возможностями, которые предоставлялись госу­дарством и окружающей привычной городской средой.

Тиф пришел в наш город вместе с советской властью. Современники и потомки оценивали подвиг Чека-тифа как одну из крупных заслуг советской власти. У новониколаевс­ких газетчиков и первых историков города распространение тифозной инфекции однозначно ассоциировалось с властью адмирала Колчака, будто он, это воплощение мирового зла, чуть ли не специально заразил страшной болезнью города и селения. Однако такая позиция не справедлива и слишком тенденциозна. Тиф — это последствие войны, в гибели половины населения Новониколаевска виновны обе стороны, сражавшиеся за власть. А сотрудники Чека- тифа, врачи, санитары медицинские сестры и работники коммунальной сферы боролись вовсе не с последствиями «колчаковщины» в Новониколаевске, а за жизни простых обывателей и собственное будущее. Приверженность тому или иному политическому лагерю являлась подчас не такой уж значимой. Красная администрация Военного городка сочувствовала пленным белогвардейцам, подчас смотрела сквозь пальцы на их побеги, нелегально освобождала знако­мых. В то же время проблески человечности администрации соседствовали с жестокостью карательных органов. Страш­ные, катастрофические условия жизни нередко бросали местную власть и обывателей из крайности в крайность как на уровне поступков, так на уровне суждений и моральных ориентиров. Полнейшая хозяйственная разруха привела не только к распространению тифа, эпидемия которого стала наиболее яркой и приметной чертой повседневной жизни Новониколаевска, вступавшего в советскую эпоху.

Стараясь занимать позицию беспристрастного иссле­дователя и будучи жителем современного Новосибирска, я не могу сегодня сдержать эмоции, когда думаю о зиме 1920 года. Казалось бы, мир рушился в это время, однако жизнь в тифозном Новониколаевске все-таки не останав­ливалась. Именно зимой 1920 г. в пригородной Усть-Ине появился на свет человек, ставший впоследствии моим дедом. У родившихся тогда младенцев шансов на выжива­ние было, прямо скажем, немного... Моя личная память о дедушке Василии — незримая ниточка, связывающая меня как историка с предметом этого исследования, вздрагивает, натягивается, когда я перечитываю архивные первоисточ­ники, когда представляю царивший в Новониколаевске ужас. Дед был ровесником советского Новониколаевска, его жизнь началась в экстремальных условиях и волей судьбы он остался жить. «Живое тянется к живому», — часто пов­торял он прекрасные слова, дающие надежду на лучшее, прогоняющие уныние. Стойкость людей, переживших кошмар того времени, несомненно, заслуживает нашей памяти, памяти потомков.

О хлебе насущном

Историки отмечают, что во второй половине XIX в.

горожане Сибири питались сытнее и разнообразнее, чем жители европейской части России. Но после рево­люции и гражданской войны изменились экономичес­кие, социально-политические и социокультурные условия жизни, что неизбежно повлекло за собой изменения и в питании сибиряков. Еще в годы гражданской войны они познакомились с продовольственными карточками и рас­пределением продуктовых товаров первой необходимости. За эти 20 лет существенно изменился характер торговли продовольствием, которая стремительно «огосударствля­лась», возникла новая для горожан система обществен­ного питания, однако сохранялись и такие традиционные способы получения необходимых продуктов питания, как огородничество.

«Просто убивающий голод...»

И плохое снабжение продуктовыми товарами, и голод жители Новониколаевска узнали в годы гражданской войны, когда огромные средства шли на то, чтобы про­кормить армию. В рассказах старожилов о тех годах обычно присутствуют сюжеты, связанные с голодом. К примеру, З. Ф. Бейцун вспоминала: «Это был приблизительно девят­надцатый или двадцатый год, когда был сильный, просто убивающий голод. В Новосибирске стоял Колчак».

Во время колчаковщины на питании горожан, естест­венно, сказывалась экстремальная политическая ситуация. В силу военных обстоятельств продовольственные товары задерживались, а иногда и портились по пути в Новонико- лаевск из Барнаула, Омска и других городов. В Министер­ство продовольствия Временного Сибирского правитель­ства нередко приходили телеграммы из Новониколаевска с просьбой выслать зерно и другие продукты, а также товары первой необходимости, которых катастрофически не хва­тало городу. Мукомольное производство Новоникола- евска переживало худшие времена: в 1918 г. мельницы преимущественно не работали, нуждаясь в ремонте, на который не было средств. Если в 1917 г. в Новониколаевске работало 207 мельниц, то к 1920 г. осталось лишь 27 мель­ниц, на которых производственная жизнь едва теплилась. Горожане сами ходили на мельницу молоть овес, который потребляли как муку.

Продукты распределялись по карточкам, налицо были признаки товарного голода. Известно, что в декабре 1918 — январе 1919 г. в наш город из Барнаула отправили 15 тыс. пудов мяса, поскольку в самом Новониколаевске мясо не заготовлялось с начала октября по декабрь 1918 г. Надо заметить, что 15 тысяч пудов — весьма скромная помощь большому населенному пункту. По подсчетам новоникола­евского горпродкома, осуществленным в тяжелом 1920 г., когда все считалось «по минимуму», городу требовалось ежемесячно 50 тысяч пудов мяса. Однако нельзя сказать, чтобы в период власти Колчака существовал постоянный дефицит на продуктовые товары, в том числе и высокого качества. Это подтверждается хотя бы тем обстоятельством, что на рынках торговали мясом трех сортов: «хорошо упи­танным, заливным» (по установлению Временного Сибир­ского правительства от 6 июля 1918 г. оно стоило 33 р. 80 к. за пуд), «средне упитанным, столовым» (28 р.) и «мясом тощим, колбасным» (21 р.). В 1920 г. советская новони­колаевская газета «Красное знамя», где постоянно публи­ковались исключительно негативные, а подчас и бранные статьи и заметки об адмирале Колчаке и периоде его власти в Сибири, была вынуждена признать, что в период «колча­ковщины» заготовка продовольствия хотя и в небольшом количестве, но постоянно производилась, «а потому, сле­довательно, особенной остроты в продовольствии здесь (в Новониколаевске. — Е. К.) не чувствовалось». Однако продовольствия все же постоянно не хватало.

В то время как горожане испытывали недостаток про­довольствия и голодали, по железной дороге, мимо города, незаметно для обывателей проплывали таинственные составы со сказочным содержимым: красной икрой и соле­ной кетой, балыками и консервами, горбушей и кетовой тешкой, мясом и картофелем... Периодически подобные поезда задерживались «по военным обстоятельствам» на Омском участке Западно-Сибирской железной дороги. К примеру, в декабре 1918 г. в Омске задержали проехавший через Новониколаевск состав, который включал 19 ваго­нов красной икры, 4 вагона рыбных деликатесов, 30 ваго­нов картофеля (однако дряблого и проросшего) и другие продукты, значительная часть которых испортилась из-за задержек в пути.

В Новониколаевске возникали сложности при приеме и отправке продовольственных грузов по железной дороге: местный мясотдел не был обеспечен в полной мере весами, поэтому продовольственные грузы простаивали, усугубляя и без того тяжелое продовольственное положение. Однако в том же 1918 г. в Новониколаевске построили маслохра­нилище при мясозаготовительном пункте, что свидетель­ствует о том, что пищевая промышленность города хотя и с колоссальными перебоями, но функционировала.