Каталог статей.


Густав Менгрейм. 157

По крайней мере, почти каждому жителю Петербурга известно — хотя бы пона­слышке — что неподалеку от Ленинграда существовала такая цепь оборонных укреплений, построенная когда-то финнами на Карель­ском перешейке. Теперь доты и траншеи заросли травой и стали поч­ти неразличимы, как и память о тех днях, когда их штурмовали со­ветские войска.

 

Итак, что такое «линия Маннергейма» — понятно. А вот кто та­кой Маннергейм? Каким он был на самом деле? Почему вызывает у одних восхищение, а у других неприязнь, даже ненависть? Кто он: освободитель страны и национальный герой “ или палач, «lahtari» («мясник»), как его называли красные? Верноподданный царский генерал -— или спаситель демократической Финляндии? Гурман и сибарит, любитель русской водки и тонких вин, знаток лошадей и ценитель красивых женщин, хлебосольный хозяин — или аскет и анахорет? Англофил, поклонник Черчилля, критик нацизма, не пи­тавший никаких иллюзий по отношению к Гитлеру, —- или союзник Германии, личный приятель Геринга?

Перечитав немало специальной литературы и ознакомившись с материалами шести архивов в разных странах, я поняла, что от­ветить на эти вопросы стало еще сложнее, чем раньше. И решила построить книгу так, чтобы дать читателю возможность самостоя­тельно реконструировать «нерукотворную» линию Густава Маннер­гейма — его жизненный путь и портрет — при помощи представ­ленных здесь документов, дневниковых записей и писем самого Маннергейма и его современников. Если результат читательского творчества -— образ маршала Финляндии — окажется многоликим, противоречивым и неоднозначным, то могу считать, что моя работа удалась.

Исследование архивных материалов, особенно переписки, срод­ни труду детектива. Кем был корреспондент, о котором, кроме имени, ничего не известно, какова его судьба, где он жил, когда умер? Если ответные письма Маннергейма отсутствуют, его отношения с корре­спондентом и его предполагаемый ответ приходится «достраивать».

Нужно сказать, что одна сторона жизни Маннергейма почти пол­ностью осталась за пределами интересов финских историков — это его связи с русской белой эмиграцией. Он до конца своих дней оста­вался членом кавалергардского полкового братства и любимым ко­мандиром Уланского его величества лейб-гвардии полка. Он ходатай­ствовал за русских эмигрантов перед финскими властями, посылал деньги нуждающимся однополчанам и помогал многим и многим