Каталог статей.


Густав Менгрейм. 157

По крайней мере, почти каждому жителю Петербурга известно — хотя бы пона­слышке — что неподалеку от Ленинграда существовала такая цепь оборонных укреплений, построенная когда-то финнами на Карель­ском перешейке. Теперь доты и траншеи заросли травой и стали поч­ти неразличимы, как и память о тех днях, когда их штурмовали со­ветские войска.

Подробнее: Густав Менгрейм. 157

Густав Менгрейм. 13

Расказываю о мелких делах, тогда как большие дела занимают мои, а так­же и Ваши мысли, но, как мне говорят, надо быть трезвой в своих словах, а далее — если начинать, то было бы слишком много, о чем говорить.

Подробнее: Густав Менгрейм. 13

Дороги! Дороги? Дороги...

Кажется, что в современном мире добраться от одной точки на карте до другой раз плюнуть. Но в реальности наших дней, имея под рукой даже самое современное техническое оснащение, пу­тешествие по нашим просторам иногда стано­вятся крайне экстремальными. Как мы только ни добирались до необходимого места!

Подробнее: Дороги! Дороги? Дороги...

Граф Ростопчин: История незаурядного генерал-губернатора Москвы.

«Замечательно, что ярый антизападник берет на вооружение в своей борьбе западные политические инструменты, роль и значение которых европейские политики до конца осознают много позже. Это фор­мирование общественного мнения и пропаганды. Не зря Федор Васильевич считал себя не литератором, а пропагандистом!» — говорит в предисловии Евге­ний Ямбург. 94100wm 3-1-2; 15- -60;15- -60.

Подробнее: Граф Ростопчин: История незаурядного генерал-губернатора Москвы.

Чехов. 4

Талант питается страданьем, Преодолением преград И тем открытием и знаньем,

Что бесполезно ждать наград.

Жизнь - самый преданный учитель,

Она ж безжалостный палач.

Ты будешь сам себе ценитель - Над этим смейся или плач.

Кто никогда не видел моря,

Тому и штурманом не стать.

А кто хлебнул в избытке горя,

Тот должен счастье испытать.

Бегут в веках за вехой веха,

Но не меняется хомут:

Талант - десятая успеха,

А остальное - адский труд.

@Н. Цветкова)

Если бы меня спросили, каким одним словом я точнее всего охарактеризовала Нину Ивановну, я сказала бы «труженица». Труд - естественное её состояние с детства. Родилась она в небольшой се­мье, детей было двое: она и брат, на два года её старше. Но мать рано осталась без мужа, а дети без отца: попал в плен в финскую войну, да так домой и не вернулся. Чтобы прокормить ребят, мама ра­ботала в колхозе: пахала, сеяла, лес валила. Зараба­тывать трудодни ей помогал десятилетний сын, брат Нины. Ему были поручены обязанности по пере­возке различных грузов - он уже с этого возраста мог ловко управляться с быками, которые служили гужевым транспортом. В семье всё было строго: никаких поблажек, никаких отговорок, несмотря на возраст. Зимой брат на тех же быках заготавливал в лесу дрова для отопления дома. А Нина практичес­ки уже с семилетнего возраста одна выполняла всю домашнюю работу: следила за порядком в избе, мыла посуда, готовила нехитрый обед, который чаще состоял из отварного «в мундире» картофеля. На ней был и огород: прополка, окучивание. Но боль­ше всего ребёнка утомляли цыплята, за которыми нужно было зорко следить, чтобы они не наведы­вались на грядки соседей.

Вспоминая те далёкие годы, поэтесса написала в автобиографической поэме «Детство, опалённое войной» такие строчки:

Задарма работать не гнушались,

День и ночь, не покладая рук.

Да и мы к работе приобщались, Постигая мудрость всех наук.

Но у Нины была одна сильная тайная страсть, которая согревала её маленькую душу: как только она научилась складывать строки, её потянуло к книгам. Девочка старалась быстрее переделать все дела, чтобы предаться любимому занятию. В за­слугу Советской власти надо поставить то, что по­чти все школьники тогда читали художественную литературу, читали не по принуждению, а с огром­ным желанием.

Подробнее: Чехов. 4