Каталог статей.


Дружба. 58

Выходя из дома, Радин пытался представить себе заведение, где собираются любители собачьих бегов, тесное, прокуренное, смахивающее на ноттингемский паб, куда они студентами заходили выпить пинту-другую под футбольные разговоры рабочих с табачной фабрики Player's, которая сгорела потом от непотушенной сигареты.

«Бризамар» оказался скучным беленьким домиком с полосатыми маркизами, на дверях висела черная доска с надписью мелом: сегодня только салат и телячья голяшка. Радин уверенно подошел к стойке бара и спросил, где он может видеть Джоя, бармен кивнул, поставил недомытую кружку на столешницу и жестом велел следовать за ним, они прошли кухню и оказались на заднем дворе, где пристроилось еще одно заведение, сделанное из железного ангара, название было выведено разлапистыми синими буквами прямо на стене.

Народ толпился у крайнего стола, наблюдая за игрой двух бразильцев, никаких подбадривающих возгласов, никакого смеха, похоже, ставок здесь не делали. Радин тихо спросил, почему у стола нету луз, и один из наблюдателей, не оборачиваясь, сказал, что играют в карамболь, тогда он подошел к тому, кто ответил, и сказал ему на ухо, что ищет завсегдатая по имени Джой, тот вытащил трубку из зубов и ткнул пальцем в человека, стоявшего по другую сторону стола, затянутого зеленым сукном. Букмекер оказался крепким мужчиной лет сорока, посмотрев на фотографию студента, он скучно помотал головой, но стоило Радину упомянуть собаку по кличке Голубой

Динамит, как он оживился, велел дождаться конца партии и выложил все, что знал, потребовав всего лишь пару кружек портера в награду. Из негромких замечаний зрителей Радин сумел понять, что высокий бразилец с разбоя забил семь шаров и промахнулся на восьмом, второму досталась открытая позиция, но он не смог ею воспользоваться в полной мере и проиграл финальную встречу.

Поразительно, как много вещей на свете, от которых мне ни горячо ни холодно, подумал он, пробираясь с пивом из холодильника к столику, за которым устроился Джой, покер, собачьи дерби, лошади, бильярд, футбольные ставки, лотерея, а я даже на корте не могу завестись как следует, во мне, похоже, на ртутную каплю меньше азарта, чем должно быть в мужской особи, может, поэтому я больше не могу писать, в конце концов, литература это тоже игра, только банкомету не полагается смотреть прямо в лицо.

Так ты не коп, сказал букмекер, отхлебнув портеру, ну что ж, придется поверить, и потом, я с законом дружу, мне бояться нечего. Студента я вспомнил, оба ставят на Динамита, и он, и дружок его, пороху в этом Динамите маловато, вечный аутсайдер, ему полгода осталось до пенсии, да что они там ставят, слезы одни. Правда, однажды этот, второй, меня удивил: примчался к концу второго забега, глаза косые, Динамит уже отбегал, говорит, давай на номер два, и вытаскивает конверт, я посмотрел туда и говорю: ты что, мальчик, банк ограбил? Я таких ставок не принимаю, да еще на фаворита, самая большая ставка четыре сотни, ну он и поставил четыре, а в четвертом забеге поставил по четыре сотни на трех из шести и просадил все, не успел я и глазом моргнуть. Сидит на трибуне, смотрит на пустой загон и губы кусает. Я таких с ходу вычисляю, проигрывать они не умеют, будут билетики брать, пока без штанов не останутся, студент покрепче будет, он короткие стеки сажает, не больше трех за день, или вхолостую сидит. Не найдется ли у тебя сигаретки, уж ты бы меня разодолжил, если б дал!

Не припомните, в каком это месяце было, спросил Радин, и букмекер уставился на него с удивлением: зачем припоминать, я точно скажу! Порывшись в карманах, он достал записную книжку, быстро полистал и уверенно произнес: 25 ноября, четверговые бега, собачка из псарни Гручо, общая ставка тысяча шестьсот.