Каталог статей.


Нераспустившиеся цветы жизни. 2

   -- Кто пустил сюда этих мерзких детей?! -- заорала она. -- Это же дебилы недоразвитые! Их вообще нельзя кормить!

-- Сама ты недоразвитая... - буркнул смурной мальчонка.

   -- Что?!! Вот видите! Что и требовалось доказать! Какое неслыханное хамство!

   Два мальчика и самая смешливая девчушка заплакали.

   Старшенькая девчушка заслонила их и говорит:

   -- Зачем вы кричите? Нельзя на детей кричать. Я убеждена: вы нехорошая женщина...

   -- Что?!! Ты ещё, соплячка, будешь рот разевать? Да я тебя уничтожу! Ты меня ещё узнаешь! Я тебе так жизнь сломаю, что никогда не подымешься!

   Шмахель и политические проститутки с интересом следили за перепалкой и сгогатывали -- так развеселились, что стол затрясся.

   Подбежала толстая тётка с красными бусками.

   -- Женщина успокойтесь, не надо так волноваться. Сейчас всё уладим.

   -- Да вы поймите: я учительница, я детей вообще не переношу! Я их ненавижу! У меня на них аллергия, хронический псориаз и волчанка! От этих гадких детей у меня сразу давление поднимается! Ну вот, опять... -- сказала она, тяжело дыша и прикладывая ладонь ко лбу. -- Если меня сейчас инфаркт хватит, я вас потом по судам затаскаю!

   -- Успокойтесь, пожалуйста.

   -- Эти гадкие дети мне уже всю кровь испортили! Вы понимаете, что у меня анемия и лейкоз! У меня каждый день находят новую нервную болезнь, а раз в неделю -- психическую!

   -- Что-то вы, женщина, на себя наговариваете... Много что-то...

   -- Много?! У меня разжижение мозга -- этого не хотите?! Мозг только начал потихоньку твердеть, костенеть -- и опять эти дети!.. Не дай Бог, рецидив!

   И тут подлетела Лиза Скосырева. Она схватила старшенькую девчушку за ручку и ещё одного мальчонку и стала звать с собой.

   -- Дети, пойдёмте скорее! -- звала она с тревогой в голосе. -- Берите друг дружку за ручки! Я вас сейчас накормлю вкусненьким. Пойдёмте со мной!

   -- Вы что, их ещё и кормить собираетесь? Вы что, идиотка? -- орала вслед Анна Михайловна. -- Да что ж это такое! Вокруг одни дебилы и идиоты!

   Лиза будто её не замечала. Она вывела детей за ворота зрительного зала, подальше от столов, -- и я так и не понял, где она их там кормить собирается.

   -- Это же безотцовщина! -- не могла успокоиться взбесившаяся учительница, и очки брякали у неё на носу. -- Я заслуженный педагог -- я знаю, что это такое! Это будущие уголовники! Воры и убийцы! Их нужно немедленно изолировать от всех нас, здравомыслящих и нормальных людей!

   Захлебнувшись собственной блевотой, Анна Михайловна решительно присела к столу Шмахеля. Схватила первую попавшуюся наполненную рюмку с водкой и опрокинула в своё раскалённое нутро -- аж связки зашипели. За столом одобрительно загалдели. Налили ей ещё. От третьей рюмки Анна Михайловна, правда, отказалась. Вид её немного посмяк, лицо порозовело, подрумянилось, на нём расплылось благостное выражение.

   -- Как же они меня достали, эти дети! -- жаловалась она. -- Бестолочи, ничего не понимают в жизни. Им говоришь одно, а они совсем о другом думают. Вдалбливаешь им, вдалбливаешь, а как от стенки горохом, -- и давай городить в том же духе.

   Вспоминала какие-то истории, сетуя на свою несчастную долю. И голосок у неё стал такой тоненький и жалостливый, что у всех вокруг слёзы навернулись. Я тоже не переставал удивляться, как же много Анне Михайловне пришлось перенести и вынести...