Каталог статей.


В горящую избу.… Сто раз (женская история).

Нехорошо быть эгоистом и думать только о себе. По логике получается, что хорошо быть альтруистом и заботиться исключительно о других. Только кому именно хорошо, спрашивается?
Всякий раз, вспоминая Ирину, я думаю одно: это великая, великая женщина. Шутка ли: буквально в одиночку сумела избаловать целый мир! По крайней мере, если бы он, мир, достался бы ей в распоряжение, точно сумела бы взвалить его на себя целиком.


Мать Тереза, жена Тереза...
Так нечаянно получилось, что я знаю это семейство сразу с нескольких сторон. Родители Ирины с моими родителями дружат, а сын со мной работал. Сама она при случае охотно делится со мной всеми своими переживаниями, хотя закадычными друзьями нас назвать нельзя. Просто, видимо, сам факт моего вежливого сочувствия толкает беднягу излиться хоть кому-нибудь: более близкие для этой цели не подходят ну никак. И всякий раз я, встретив ее, узнаю леденящие кровь подробности...
Что мне известно давно — это отношения Иры с родителями, которые психоаналитик назвал бы типичным
садо-мазо. Уж не застала, какими они там методами ее воспитывали в детстве, но к старости эти вполне симпатичные люди превратились в капризных детей. Особенных занятий у них на пенсии нет, так что их основным делом стало развлечение с помощью дочери. Живут они отдельно, но телефон каждый день их голосами требует внимания и покупок. При том, что гастроном находится на первом этаже дома, а они не такие уж дряхлые... Нет, сами по себе требования дочерней заботы, конечно, неудивительны! Если бы они только не срывали человека с работы, желая просто сию же минуту получить полкило творогу (а то предыдущие полкило уже скисли в холодильнике).
Муж Матери Терезы, по моим впечатлениям, за годы брака разучился даже шнурки себе завязывать. По крайней мере, однажды, когда она сильно простудилась, а у него закончились чистые носки, он отправился из дому в туфлях на босу ногу.
Отношения с сыном? Их лучше всего характеризует то, что Ирина написала за него сначала диплом, а потом начала писать кандидатскую. Нет, не то чтобы совсем полностью. Титульные листы оформлял он сам.
Коллекция крестов
Если бы я не была свидетелем таких дел, решила бы, что так в жизни просто не бывает. Чтоб настолько. Преувеличение какое-то издевательское. Но для Иры это был обычный, нормальный образ жизни.
Однажды я попала к ней в гости — и пронаблюдала "ужасы ее городка" во всей красе. Визит был недолгим, но Ирина практически все время провела с трубкой у уха: звонила ее мама с очередной порцией жалоб. Ирина утешала и обещала что-то сделать, куда-то подъехать и что-то отвезти. С периодичностью раз в две минуты в комнату заглядывал сын и недовольно басил: "Ну, ты скоро?" Нет, ему нужна была не телефонная трубка — он ждал, чтобы мама погладила ему рубашку. Ирина краснела и косилась на меня с извиняющимся выражением.
Вернувшийся муж, не здороваясь, с раздражением демонстративно застучал крышками кастрюль. Пес лез на стол и на голову. Я посреди всего этого чувствовала себя не менее неловко, чем сама хозяйка. Впрочем, если бы меня заставляли так себя чувствовать, я бы расстреляла всех... а сначала застрелилась бы сама.
"Послушай, — вытащила я Ирину на лестничную клетку покурить, — как ты умудрилась всех настолько рассобачить? Они же все так себя с тобой ведут почему? Сама же позволяешь!"
"А что поделаешь? Как же иначе? Родные же... — протянула мученица с видом "варианты невозможны". — Я не жалуюсь..." — "Не жалуешься?" — "Ну, бывает иногда — пожала она плечами еще более обреченно. — Но это ж я не со зла. Я привыкла и не представляю себе, как могло бы быть иначе. Да и зачем? Мы же должны быть в ответе за тех, кого приручили! И я знаю, что они меня тоже любят..."
От комментариев типа "кому нужна такая любовь" я сдержалась специальным усилием воли. Подумала, а ведь и правда: что я тут буду лезть со своим уставом? Такой уж у них образ жизни. Им именно так, видимо, хорошо. А мне просто не все тонкости человеческих взаимоотношений доступны...
"Ну, я пойду, — виновато улыбнулась Ирина. — А то попадет мне от моих пацанов за курение..."
Уйду я от вас
Я долго не встречала знакомую во дворе. Сначала не обращала внимания, а потом начала беспокоиться. Мало ли до чего там довели человека!.. Надо сказать, что, если бы только не все эти проявления нечеловеческого альтруизма, Ира была бы чудеснейшим собеседником. И с умом, и с сообрази стельностью, и с эрудицией, и даже с чувством юмора у нее все в полном порядке... пока дело не касается сидящих на шее ближних. Когда я позвонила ей домой, сын мрачно ответил: "Нет ее! И не будет уже, кажется". Пугаюсь. После настойчивых допросов партизана я выяснила: ушла из дому. Еще немного настырных приставаний — и я добыла ее новые координаты.
"Ой, Юлечка! — радостно узнала меня Ира. — Хорошо, что ты, позвонила! Мне все как-то некогда было. У меня теперь новая жизнь началась! Да-да, совершенно новая. Да, на шестом десятке, ну и что. Знаешь, после того, как мужу понадобились деньги, и он заложил все мои украшения, которые мне достались еще от бабушки, даже со мной не посоветовавшись... А потом еще меня же выставил виноватой: я, мол, неспособна обеспечить ему достойное существование! Так вот, после этого случая я решила: хватит с меня! Не могу больше.
Куда я делась, спрашиваешь? Ну, сначала поселилась у двоюродной сестры. Она одинокая, а у нее двухкомнатная... Потом мне стало как-то неловко ее стеснять, а брать деньги она отказывалась. Тогда я стала искать, где бы недорого снять угол. И в процессе поисков познакомилась с... с одним... в общем, таким интересным мужчиной! Да-да-да, так что начинать все заново никогда не поздно. Где живу? А вот с ним вместе и снимаем, в складчину... Знаешь, чувствую себя помолодевшей лет на двадцать! Ну, на десять точно. Как будто другим человеком стала!.. Правильно ты мне говорила, что нельзя совершенно о себе не думать.
Ты звони еще, звони... Тут у меня любимый скоро должен вернуться, надо курицу греть... А я еще не успела кухню, как следует отмыть!"
Новая старая жизнь
Мобильного телефона у Ирины, кажется, так и не появилось, а по новому домашнему никто не брал трубку. Впрочем, я и не особенно названивала. У человека личная жизнь появилась, новый быт надо обустраивать... Шутка ли — вот так сменить все разом! "Теперь не ставь мысленно на людях крест: мол, если кто в ярмо себя впряг, то это на всю жизнь, — вычитывала себе я, — жизнь — она полна сюрпризов!.."
И тут через месяц — еще один сюрприз с Ирой в главной роли, и весьма неприятного свойства. Сталкиваюсь в коридоре с ее сыном, он, не подымая на меня взгляда, бросает: "А вы бы маму навестили, что ли!" — "Что такое?" — "В больнице она".
Вызнав, где и с каким диагнозом, я накупила фруктов и отправилась к недужной. В Ирине была заметна какая-то перемена, помимо общего болезненного вида, но какая именно — я четко определить не могла. Может быть, какое-то необычное спокойствие, отрешенность. Раньше она постоянно суетилась, делала массу мелких быстрых нервных движений, постоянно заглядывала собеседнику в глаза. В "новой жизни" по телефону была в возбужденно-приподнятом состоянии. А теперь и говорить стала как-то медленнее, как бы прислушиваясь к себе.
По ее обстоятельному рассказу получалось, что новая в корне жизнь вдруг через какое-то время вдруг стала пускать подозрительно старые веточки. Новый милый тоже все чаще был недоволен Ириной и пытался ею помыкать. Она не обращала внимания ("Я, когда люблю человека, не замечаю ничего неприятного с его стороны, все могу простить!").
А тут и "остатки прежней жизни", то есть муж с сыном начали проявлять все большую активность. Чуть ли не через день трезвонили и являлись к ней домой: то забрать у нее ключ, поскольку свои экземпляры непостижимым образом потеряли оба, то с требованием приходить домой выгуливать собаку. С собакой этой они вообще полный абсурд устроили: ухаживать за животным и выводить его во двор толком оказался неспособен ни один из мужчин, но предложение "ну давайте, я заберу ее к себе" было гордо отвергнуто. То есть, по их логике, Ирина как честный человек обязана была дважды в день преодолевать по полчаса туда-сюда двумя маршрутками, чтобы проделать эту несложную операцию. И она — не столько раз, сколько требовалось, но все-таки периодически ездила: жалко, же песика, он не должен из-за нее страдать, это, же она виновата: ушла из дому. А семья во главе с песиком уже приучена, что кашу ему испокон веков варит она...
"Долго так продолжаться не могло, — рассудительно произнесла Ира (я промолчала насчет того, сколько это продолжалось до того). — И вот, такая случилась развязка".
Что это было?
Развязка эта выглядела примерно так. У Ирины хронические нелады с желудком, которые она привыкла побеждать методом "попытаюсь не замечать — и главное, чтобы другие не заметили". В тот день она почувствовала себя особенно нехорошо. Лежала, терпела, переживала, что за покупками сходить не может — а у нее список приготовлен. И тут позвонил "старый муж". Стал жаловаться, что не может отыскать в квартире квитанции за коммунальные услуги и это повергает его в безвыходную черную депрессию. И вообще, он несчастен, жизнь у него не сложилась, жена — вертихвостка, бросила на произвол судьбы. А тут еще собака поскуливает непонятно отчего. Конечно, не следит за бедным животным никто! (В этом месте — неподражаемый укор в адрес беглой жены.) И пусть она, в общем, не отнекивается и не отбрыкивается, а приезжает.
Женщина проглотила таблетку, оделась, захватила рюкзак для покупок и отправилась выполнить свой долг психотерапевта, ветеринара и ответственного за квартиру. Утерла слезы мужу. Лишний раз выгуляла собаку. Отстояла очередь в супермаркете. И дома, конечно, ее скрутило так, что не пошевелиться.
Тут вернулся любимый. И устроил Ирине дополнительный нагоняй. Что это такое, почему она разрешает собой помыкать?! Почему проводит в том доме больше времени, чем в этом, и уделяет больше внимания тому ничтожеству?!
И все это вместо заботы и медицинской помощи, которую пришлось оказывать уже врачам скорой помощи. "Лежите и забудьте о каких-либо нагрузках", — сказали ей строго, когда она рвалась буквально с осмотра бежать платить за квартиру.
Она легла. И первые два дня старательно пыталась забыть. На третий начало получаться. На четвертый, прогуливаясь в одиночестве по холлу, разглядывая пальмы, рыбок и черепах, она вдруг ощутила прилив странного счастья. "Представляешь себе, я впервые почувствовала, как это здорово — когда можешь просто размышлять и смотреть по сторонам — и никто тебя не теребит, не отвлекает!"
Новые и старые близкие, и правда, отвлекали не сильно: проведывали нечасто. Но оба мужа, как сговорившись, при каждом визите твердили одно, с каким-то перепуганно-обреченным видом: ты только вернись, я все осознал, я был неправ, теперь у нас все будет по-другому, вот увидишь.
"А я вот думаю, — как бы пробуя на вкус слова, протянула Ира, — отчего это я вдруг это увижу, вернувшись, если не вижу сейчас? А? И вообще, я думаю..."
После этих слов она сосредоточенно задумалась на несколько минут.
"...А может, это я все-таки не совсем правильно вела себя... Всегда?"
• Мнение психолога
На первый взгляд кажется, что тот, кто жертвует собой ради ближних — просто недостижимый идеал. Но чуть более близкое общение оказывается едва ли не сложнее разборок с эгоистом-скандалистом. Ведь подобное поведение действительно культивирует в окружающих иждивенческие черты характера. Близкие не способны о себе позаботиться, зато у них выработалась потребность помыкать, чтобы утвердить свою значимость. Как ни парадоксально, таким, же самоутверждением служит покорность "жертвы": ведь в душе она чувствует свою "хорошесть" и наслаждается тем, что в ней так нуждаются. Хорошо, что Ирина, в конце концов, сама осознала, что естественность ее поведения была иллюзией. Конечно, отношения с людьми за это время у нее основательно запутались, и справиться с последствиями самостоятельно, без помощи психолога, ей будет непросто. И все же главное и для нее, и для многих похожих на нее — понять: любовь не подразумевает полного отказа от своей личности, она не равняется моральному рабству. Это — взаимоотношения, которые всегда должны строиться "с двух берегов", с учетом интересов обеих сторон.