Каталог статей.


Запретный плод (мужская история).

Я разрывался между двумя очень близкими для меня людьми: между отцом и женщиной, которую желал с первой минуты нашего знакомства. Что делать?

После смерти мамы отец стал для меня не просто другом. Как-то незаметно мы поменялись ролями: я все чаще заботился о нем по-отцовски, а он, почти как сын, бывал, недоволен моей опекой, протестовал против нее, требуя, чтобы я не звонил ежедневно с вопросами о здоровье. Но потом жизнь забросила меня в дальние страны, и вот я возвращался домой после очередной полугодичной стажировки за границей. Как же я соскучился по тебе, папа! Письма, звонки — это все, конечно, прекрасно, но вот в глаза не посмотришь, не погладишь по плечу, не обнимешь и не узнаешь, если вдруг у отца приболит сердце. Ведь не скажет!


— Вадим! — кричал отец радостно в трубку, когда первым делом после возвращения домой я бросился к телефону и позвонил ему. — Я не мог дождаться, когда ты вернешься! У меня для тебя сюрприз!
— Большой или маленький? — улыбнулся я, представляя, как в детстве, коробку с чем-то вымечтанным.
— Очень приятный и очень неожиданный! — говорил отец восторженно и тут же раскрыл тайну. — Я женюсь! Представляешь?! Я хочу познакомить тебя со своей ненаглядной невестой!
Вот так «коробочка с мечтой»! Я улыбнулся: детство закончилось окончательно и бесповоротно, и даже сюрпризы моего папы больше напоминают те, которые дети обычно преподносят своим родителям, а не наоборот.
— Папа, — попытался я сбить влюбленный пыл отца и его желание немедленно представить меня своей избраннице. — Раз сюрприз такого масштаба, я должен к нему основательно подготовиться. Я сегодня отдохну с дороги, приведу себя в порядок, а завтра явлюсь к тебе. Ты же не хочешь, чтобы твоя избранница подумала, что у тебя неопрятный и расхлябанный сын. Идет?
— Идет, сынок! Мы будем тебя ждать завтра, — ответил папа. — Ну, пока? 
— Папа! — окликнул я его, не сдержался и сказал о своих сомнениях. — А вдруг она мне не понравится?
Он рассмеялся как-то задорно, по-мальчишески и гордо объявил:
— Это невозможно! Она всем нравится!
Как представитель точных наук, я тут же определил нашу семейную ситуацию в цифрах. Мне — 28, отцу — 50, мамы не стало 10 лет назад. Я давно, особенно с тех пор, как стал жить отдельно и часто уезжал надолго, хотел, чтобы отец устроил свою личную жизнь. Но все, же в сердце неприятно кольнуло. Какая она, моя неизвестная мачеха? Наверное, славная женщина одних лет с моим отцом, может быть, даже относительно молодая, допустим, лет сорока... А может, она убеленная сединами женщина старше отца. Лишь бы ему было хорошо. Я почему-то был уверен, что отец не мог остановить свой выбор на какой-то мегере.
С этими мыслями следующим утром я стоял под дверью отцовской квартиры. В руках — цветы, коробка конфет, тортик и бутылка шампанского. Ну, папа, посмотрим, кто разбудил твое сердце! Отец открыл дверь, и мы крепко обнялись, а потом я стал разглядывать его. Ну, ничего себе! Отец, который и так выглядел моложе своих лет, сбросил килограммов десять лишнего веса и примерно столько же лет. Джинсы и стильная футболка превращали его в эдакого зрелого, но нестарого и, казалось, нестареющего супермена. Он схватил меня за руку и потащил на кухню: через матовое стекло кухонной двери был виден стройный женский силуэт. Отец шумно распахнул дверь и торжественно объявил:
— Знакомься, Вадим, это — Зоенька!
Она повернулась ко мне, и я обомлел.
Длинные светлые волосы и прекрасные зеленые глаза. Тонкий стан, светлая улыбка и... Сколько же ей лет?! Уж не младше ли она меня?! «Господи, какая она красивая! Аж дух захватывает! Такая женщина скорее подошла бы мне в жены, а не папе...» — подумал я, вручая цветы будущей мачехе. Она поблагодарила и поставила цветы в вазу, а я закончил свою мысль: «...но папа нашел ее первым! Невероятная штука эта жизнь!» Отец потащил меня в комнату, а Зоя осталась на кухне, извинившись, что не успела приготовить все, чем хотела меня угостить. Она грациозно двигалась по кухне, и ее ручки, казалось, летали над столом, выхватывая нужные продукты.
Отец, наверное, заметил мое замешательство и наверняка подумал, что я шокирован и возмущен огромной разницей в возрасте между ним и Зоей, потому что стал как-то неловко и сбивчиво оправдываться. Они познакомились на работе, когда отец обратил внимание на девушку, плачущую за своим столом. Банальнейшая история: она была беременна, а парень бросил ее. Но отец решил помочь бедняге, всячески заботился о ней, помогал во всем для того, чтобы будущая мама успокоилась, вышла из стресса и могла бы родить полноценного малыша. Такие дружеские отношения продолжались пару месяцев, а потом...
— Потом я подумал, что у ребенка должен быть отец, — рассудительно объяснил он. — И предложил Зоеньке выйти за меня замуж. Она решилась на этот шаг, а через две недели у Зоеньки случился выкидыш» Если бы ты видел, как она переживала... Девочка просто почернела от горя, во всем винила себя, даже не хотела жить. Я заботился о ней как мог, а когда ей стало легче, я, как нормальный мужик, должен был поговорить с ней относительно нашей будущей женитьбы. Ведь получилось, что то, ради чего мы хотели быть вместе, трагически оборвалось. И могли я, имел ли право держать около себя это юное прекрасное создание. После этого я, как порядочный человек, сказал ей прямо, что не держу ее, что теперь, когда малыша не будет, я не могу держать ее, хотя люблю. И она — осталась! Представляешь? Она не оставила меня! Вскоре мы должны официально зарегистрировать брак. Я очень счастлив, Вадим! Бог послал мне в пожилые годы такую невероятную, чистую и прекрасную женщину.
— Папа, — осторожно спросил я, — ты думаешь, это надолго?
— Зоя — человек слова. Мы очень привязались друг к другу, поэтому я надеюсь, что наш брак на всю мою оставшуюся жизнь. Я очень рад, что тебе она понравилась... Она ведь тебе понравилась, Вадим? Скажи мне правду.
«Еще как понравилась! С первого взгляда! Знал бы ты!» — подумал я, похлопал его по плечу и заверил:
— Все в порядке, отец! Очень славная у тебя невеста! Дай вам Бог счастья!
Весь вечер я тайком наблюдал за Зоей, стараясь найти в ней хоть что-то, хоть один недостаток, что позволило бы мне избавиться от восхищения этой женщиной. Но, увы, в ней были только положительные черты. Она прекрасно готовила, красиво улыбалась, у нее был прекрасный вкус, и с ней было интересно говорить. Кроме всего, она была красива. Поздним вечером Зоя засобиралась домой, и я предложил: «Папа, давай я провожу Зою до дома. Надеюсь, ты не против?» Они оба покраснели, но отец, хоть и нехотя, согласился, похлопал меня по плечу и шутливо заметил:
— Смотри, Вадим, отдаю под твою ответственность самое дорогое, что у меня есть в жизни. Чтобы доставил Зоеньку домой в целости и сохранности.
Зоя тоже не была против того, что я провожаю ее. Мы шли по вечернему городу, и я радовался. Значит, они еще не спят вместе. Наверное, Зоя после всех испытаний судьбы, предательства любимого, потери ребенка решила подождать с этим до свадьбы. Да и отец поступал как настоящий джентльмен. Он всегда был таким. Я пытался подобрать понятие, которым наиболее полно можно было бы охарактеризовать моего отца. И нашел. Безукоризненным! Мой отец был безукоризненным человеком. А, собственно говоря, почему я так радовался, что они до сих пор не делят ложе? Она была чужой, эта изумительная женщина, которую я страстно желал с самой первой минуты знакомства.
Две недели спустя мы случайно встретились в городе. Я обратил внимание на женщину, которая стояла около машины. Точно такой же машины, какая была у отца. Зоя! Она пыталась самостоятельно поменять колесо. А где же папа? Я затормозил и припарковал свой автомобиль рядом. Выскочил и еще раз огляделся по сторонам: отца нигде не было видно. Неужели Зоя сама?
— Привет, будущая мачеха! — я специально назвал ее так, чтобы себе самому указать место, которое должна занимать эта женщина в моей судьбе. — А где отец? Что ты сама делаешь тут?
— Тебя сам Бог послал, Вадим, — обрадовалась Зоя. — Николай дал мне машину, чтобы я съездила по делам, но вот... колесо пробито, все проезжают мимо, а я не могу с ним справиться. Мне нужна тупая мужская сила...
— С чего ты взяла, что я тупой? — меня покоробил ее тон.
— Но ты ведь забыл, как меня зовут, — ответила она с иронией.
— Ладно, — сдался я. — Я пошутил. У тебя отсутствует чувство юмора?
— Когда я стою на шоссе одна около автомобиля со спущенным колесом, когда запаска никак не хочет становиться на место, то, откровенно говоря, мало что могло бы меня рассмешить, — ответила Зоя уже без тени иронии.
— Спокойно, Зоя! Я умею менять колеса, — успокоил ее я и взялся за работу. 
Минут через десять машина была на ходу. Она захлопала в ладоши, как маленькая девочка, встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку: «Ты ангел, Вадим!» Это было легкое прикосновение губ, но меня точно током ударило. Я хотел одного: протянуть руки, обнять ее и целовать, целовать, целовать, пока хватит воздуха. Наверное, она увидела это желание в моих глазах, потому что вдруг смутилась, отступила, прыгнула в машину и рванула с места. Даже не попрощалась. А я все стоял и трогал щеку, как будто там остался аромат ее губ.
Надо было что-то предпринимать! Надо было избегать встреч с Зоей, иначе... я за себя не ручался. Я стал выискивать несуществующие причины, по которым мы не могли видеться часто, и долгими вечерами сидел дома один: не хотелось мне никуда, не тянуло меня на шумные тусовочные мероприятия. Я знал, чего хочу, но знал и другое — это невозможно. Как-то на выходные отец заманил меня на дачу. Выходной день, сослаться на занятость — невозможно, и я поехал за город, заранее соображая, как себя вести. Мысли посещали глупые, поэтому, заметив Зою в одиночестве на веранде, я зашел с выдавленной шуткой:
— Привет, Зоенька! А где спрятался мой уважаемый родитель?
Она не подняла головы и, густо покраснев, тихо, тоже напряженно, ответила:
— Привет, Вадим! А Николай с самого утра приготовил удочки и пошел на рыбалку. Он сейчас на реке. Наверное, он не ждал тебя так рано.
— Как раз ждал, поэтому и пошел на речку пораньше, чтобы успеть наловить, пока я к нему подключусь. Я всегда ловил рыбку лучше отца, а он всегда не любил проигрывать.
— Тогда ты можешь поискать его, Вадим, — предложила она. — Думаю, ты знаешь все места, где вы рыбачите.
— Что-то не хочется, — откровенно признался я. — А что ты готовишь?
— Рагу, и если ты не пойдешь на рыбалку и тебе нечем заняться, то можешь помочь мне, — предложила Зоя. — Впрочем, ты, наверное, не умеешь.
— Да я король всех поваров, — воскликнул я с наигранным возмущением, как мальчишка, стараясь понравиться Зое. — Ну-ка, что у нас тут? Что я могу порезать, измельчить, зажарить?
— Ну, тогда займись этим луком, — лукаво улыбнулась Зоя. — По крайней мере, я плакать не буду.
Я потянулся к луку, полез за продуктами в холодильник, Зоя тоже хотела подать его мне, и мы, столкнувшись, замерли друг около друга.
— Твои глаза слишком прекрасны, чтобы плакать, — пошептал я, а с улицы был слышен звук приближающихся шагов. Мы отскочили и, как виноватые школьники, посмотрели друг на друга.
— Вадим! — радостно приветствовал меня отец. — А ну-ка бери удочки, проверим, не потерял ли ты квалификацию.
Остаток дня я проторчал у реки, но рыба категорически отказывалась клевать. А может, я просто думал не об улове, а о прекрасных зеленых глазах, которые вновь увидел и вновь восхитился. Я думал только о женщине с длинными белокурыми волосами и волшебными глазами, которая вот так странно вошла в мою жизнь. «Господи! Хоть бы отец и Зоя скорее поженились! Тогда я буду точно знать, что эта женщина не моя и никогда моею не будет!» — просил я судьбу. Но судьба не слушала моих просьб, выдумывала новые испытания, капризничала.
Через месяц после дачного инцидента Зоя позвонила мне поздним вечером.
— Вадим! — плакала она. — Это я во всем виновата. Попросила Николая повесить в моей квартире гардины...


Сердце тревожно сжалось. Не дай Бог, у отца сердечный приступ.
— Ладно, не плачь, — прокричал я в трубку. — Я еду, потом все расскажешь.
Заплаканная Зоя сидела в больничном коридоре и выглядела совершенно несчастной. Руки дрожали, глаза полны слез, чудные волосы кое-как уложены.
— Что с ним? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие. — Сердце?
— Нет, — ответила она. — Николай упал со стремянки и сломал руку, сейчас ему гипс накладывают.
— Руку? — я обрадовался как ребенок. — Господи, слава Богу! А я так боялся, что у отца прихватило сердце.
Но оказалось, что, кроме перелома, отец получил легкое сотрясение мозга и несколько дней должен был пролежать в больнице. Зоя расклеилась и без перерыва твердила, что это ее вина. И гардин. Я проводил ее в палату, куда уже перевезли отца. Он не падал духом, был в прекрасном настроении, шутил.
— Вадим! Пожалуйста, проводи эту мокрую курочку домой, а то она зальет меня слезами, — смеялся он.
И я повез Зою домой. Мы подъехали к ее подъезду, и когда она вышла, я зачем-то тоже вышел и пошел за ней следом. Она шла, молча и ни о чем не спрашивала. У двери она глубоко вдохнула, словно ей не хватало воздуха, и долго не могла попасть ключом в замочную скважину. Я стоял рядом и боялся дохнуть. Наконец дверь открылась, и я зашел за ней следом. Мы стояли друг против друга и молчали, и вдруг входная дверь с грохотом захлопнулась. И как будто оборвалась тонкая невидимая нить, как будто рухнул и исчез таинственный барьер, не пускающий нас друг к другу, как будто прозвучал сигнал, которого мы с Зоей так долго и так страстно ждали. Я разжал руку, и ключи от машины со звоном упали на пол. Еще секунду — и рядом упала Зоина сумочка. Мы бросились друг к другу. Мы снимали одежду и двигались куда-то дальше коридора. Но до дивана — не дошли. Упали прямо на ковер в гостиной, и я не мог разжать объятий, словно не веря, что это чудо, эта волшебная женщина — моя.
Утром я проснулся с зарей и увидел рядом с собой мечту... Как она была прекрасна! Светлые волосы разметались по подушке, длинные ресницы вздрагивали во сне. Я предал отца. Я отбил у него женщину. Более идиотскую ситуацию и представить трудно. Сердце пело и болело. Я оделся и тихонько выскользнул из Зоиной квартиры. Мне нужно было побыть одному, чтобы понять, что делать дальше. Мне нужно было придумать что-то, ибо после всего, что произошло между нами, по-старому быть не могло.
Последующие несколько недель прошли в бесплодных метаниях. Работа, потом улучить минутку, когда Зоя уходит из больницы, чтобы проведать отца, позже, когда он уже выписывался, я наврал, что уезжаю в срочную командировку... В конце концов, он не один. Рядом с ним Зоя, так что не обижайся, отец. Чтобы версия о моей командировке была убедительнее, я отключил телефон. Я понимал, что бесконечно так продолжаться не может, но пока я не нашел выхода из тупика, я не мог позвонить отцу.
В один из вечеров, когда я сидел дома и изучал контракт, по которому мог уехать еще на полгода, раздался звонок в дверь. Передо мною стоял тот, кого я ожидал увидеть меньше всего и по кому безумно скучал все эти дни.
— Папа, — обрадовался я. — Как я рад, что ты зашел. Я только приехал.
— Сынок, почему ты не снимаешь трубку? — спросил он вместо приветствия. Он обнял меня, и я почувствовал крепкий алкогольный запах.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил я, потому что увидеть отца пьяным было столь же непривычным, как макаку в роли преподавателя университета. Отец никогда не употреблял алкоголя и очень этим гордился. Он не ответил, пошел на кухню, сел за стол и поставил перед собой бутылку коньяка.
— Давай, сын, выпьем за холостяков! Где у тебя рюмки живут?
— Как это? — спросил я растерянно. — Ты не женишься?
— Зоенька ушла от меня, — произнес он, разливая коньяк по рюмкам. — Призналась, что изменила мне. С кем-то познакомилась, влюбилась, но этот говнюк использовал ее и бросил. Я бы простил, но она сказала, что не любит меня и не хочет портить мне жизнь. Плакала, извинялась и... ушла.
Он выпил залпом, и я сделал то же самое: в горле вдруг сильно и неожиданно пересохло. Да что там горло? Мозги, и те, отказывались работать, требуя отдыха, погружения в бессознательное состояние, потому что были абсолютно бесполезны и не могли предложить хоть что-то. Перед глазами — распущенные светлые волосы, страстный полуоткрытый рот. Господи, не могу я молчать!


— Это я, — сказал я уныло.
— Что — ты? — не понял отец.
— Это я соблазнил Зою. Я потерял голову в тот день, когда увидел ее. Я не хотел отбивать ее у тебя, так получилось...
Я видел, как надуваются жилы на лбу отца, как он внезапно сильно побледнел, вскочил и ударил кулаком по столу так, что рюмки, жалобно звякнув, свалились на пол. Он смотрел мне прямо в глаза.
— Ах, ты сволочь! — крикнул он. — Да как же ты мог так поступить?!
Он схватил свой плащ и хлопнул дверью. Я не пытался его догнать. Он все равно не стал бы меня слушать. Целую ночь, я просидел, время от времени прикладываясь к коньяку, и под утро заснул тяжелым сном.
Ранним утром меня разбудил настойчивый звонок. Я дотащил свое еще пьяное тело до двери и открыл. На пороге стоял отец.
— Я все обдумал, — сказал он грозно. — Я могу понять, что тебе понравилась Зоенька. Что ж, сердцу не прикажешь. Со мной она была только из благодарности. Но я не могу простить, что ты, как последний подонок, переспал с ней и бросил! Как тот мерзавец, который сделал ей ребенка и смылся! Я думал, что мой сын — настоящий мужчина, а ты — сопляк, тряпка! Говори сию же минуту — ты любишь Зоеньку или нет?
— Люблю, — признался я.
— Тогда марш под душ, оденься нормально, купи цветы и иди к ней. Стань на колени и проси прощения! Я могу тебя подвезти, — добавил он.
Я смотрел на отца с изумлением и готов был стать на колени перед ним и целовать его нога. И просить прощения за все... Я пытался представить, что он чувствует в эту минуту, и понимал, какой же он сильный и благородный человек, если поступает так. Безукоризненный!
— Желаю удачи, сын, — сказал он так же сурово, высаживая меня из машины перед домом Зои.
Я поднимался по лестнице и смотрел вниз, туда, где на обочине все еще стояла машина отца. Неожиданно дверь открылась, словно за ней меня ждали все это время, и я увидел самую желанную женщину на свете.