Каталог статей.


ПРОЩАЙ ДРУГИМ И ТЕБЕ ПРОСТИТСЯ. 14

Ирина в это время была у меня в кабинете (заехала попить чаю), и была поражена этим предательством Шарова общего дела. Мне тоже от этого противно. В очередной раз удостовериваюсь - как обыватель про­даёт любое благое дело «за понюшку табака».

 

Мою кандидатуру, выдвинутую на премию Платонова, комиссия не поддержала. Я это предчувствовал, но всё равно неприятно. Подроб­ностей не знаю. Новость сообщила Нина Николаевна. Олег Николаевич после поездки в Москву, «расстроенный лёг спать». Книгу о Клубе вроде бы уже собирают и к сроку должны успеть. Хотя блок с фотографиями печатали на принтере только вчера. Сама типография на станке каче­ство запорола.

Шестинский рассказал, как проходило голосование по моей кандида­туре на премию Андрея Платонова. Он подготовил серьёзную речь, всё обосновал. Но, как оказалось, по его словам, «Метал бисер перед свинья­ми». Явно, кандидатура уже была выбрана другая. (Кем? Ганичевым?) и Владимир Крупин её назвал, а Семён Шуртаков и Владимир Костров молча проголосовали.

Олег Николаевич разнервничался, переживает случившееся. Я, как мог, успокаивал.

В кинотеатре «Рекорд» вечер памяти схимонахини Марии (матушки Макарии). Проводит Мария Сухорукова (она же подарила мне свою тол­стенную книгу стихов и кассету со стихами) и Ирина Высоцкая. Всё — сухо, формально и малодушевно.

Вечером звонок о. Владимира Чугунова. Книги и журналы он забрал, но вот в пачках пока всё на месте. Оказывается, одна его машина, за­нимающаяся реализацией книг, доезжает аж до Читы! Опять почти ча­совой разговор обо всём — литературе, его планах.

Забрал книги в типографии. Листы с фотографиями в них покорё­жены. И что мне говорить заказчику? А времени исправлять уже нет. Звонил в Питер. В бывшем помещении редакции «Всерусского собора» уже сидят другие люди. С Кодиным договорились встретиться завтра утром у П.И. Кононенко.

Около часа ночи выезжаем с Сергеем в Москву. Дорога трудная, ви­димость плохая, но путь преодолеваем по графику и без происшествий. В десятом часу в гостиницу «Мотор Сич» приезжает Кодин. Все вопро­сы по тиражу решаются положительно. Вздыхаю с облегчением. Михаил Иванович жутко раздражён, ругает Володю Шемшученко, Юрия Голу­бицкого (премию Александра Невского получил, вместо того, чтобы её дать Кодину), просит меня передать Владимиру, что выходит из редсо­вета «Всерусского собора», а сотрудничать будет только с «Вертикалью». И ещё много подобного было сказано, чему я не очень-то придал зна­чение. Всё пройдёт, забудется. К тому же Шемшученко найдёт способ помириться (что и произошло на следующий день во время юбилейного вечера). Остаток дня после бессонной ночи с Серёгой бродили по Мо­сковским бульварам.

Еду на ужин. Здание Президиума академии наук просто потрясает своими масштабами. У входа повстречался с академиком Абалкиным и уже вместе с ним поднялся на третий этаж в ресторан «Летний сад».

Отдыхать в Клубе не умеют. Весь вечер нудно и долго награждали общественными орденами. Так что самое яркое впечатление — это от интерьера зала. Внутренний дворик в пять этажей в высоту закрыт мощным стеклянным куполом. Внутри зелень, пальмы. Удобно, вокруг сцены расположены столики.

Моя книга «Собирая Россию» выставлена на столе перед рестора­ном. Взял для себя две штуки. Подумал — всё равно останутся экзем­пляры, заберу после ресторана сколько нужно. Но когда вышли после торжества — ни одного экземпляра не осталось. Всё разобрали — под­чистую.

С Кодиным только поздоровался. Ушёл не прощаясь.

С утра готовлю к отправке по почте книги. Приехавший ко мне в музей Саша Пашков сообщил, что умер Проймин. Я с Константином Да­ниловичем виделся в последний раз 12 декабря в киноцентре «Рекорд». После вечера распрощались на перекрёстке. Я пошёл по Алексеевской в сторону площади Минина, он в сторону Варварки. Оказалось, что рас­прощались навсегда. Завтра похороны.

Закончил с Игорем все расчёты по этому году. В себе ощущаю не­которое опустошение. К сожалению, за 2007 год не написал ни одной большой вещи, да и вообще творчески поработал слишком мало.

Похоронили Константина Даниловича. Всем руководила военная ко­манда. Великое облегчение родственникам. Кладбище — бывшее поле ближе к Кстову. Уже полностью занято. Жутко даже.

Все говорили хорошо и искренне. Покойный того заслужил. Узнал, как пришла к нему смерть. В воскресенье принял душ, оделся во всё чистое и сел в кресло к телевизору. Пришли внучки и подумали, что он спит. И только приглядевшись поняли — не дышит.

Больно было смотреть на Половинкина. Смерть Проймина, ближай­шего друга (да и по возрасту они близки) его потрясла. Видно было, как всё произошедшее Владимира Васильевича чисто по-человечески напу­гало. Иван Кириллович Кузьмичёв, напротив, был духовно крепок. Ещё ко мне подошёл, поблагодарил за журнал и посочувствовал — не послед­ний ли выпуск?

В мастерской у Заноги смотрели новые этюды, сделанные во время походов на яхтах по Волге и Каме. Видеофильм о перегоне яхты-ката­марана из Набережных Челнов в Нижний Новгород. Записали для меня диск с репродукциями его картин и много о чём переговорили. Я сделал некоторые записи для себя, чтобы написать о Владимире статью. Вот уже не первый год пытаюсь это сделать — но как заклинило. Топчусь на месте.

В Литературном музее А.М. Горького расширенный учёный совет. Поначалу Т.А. Рыжова немного рассказала о прошедшем годе (они из федеральной собственности ушли в областную, и это для музея хорошо), затем небольшая экскурсия и концерт квартета камерного оркестра «Солисты Нижнего Новгорода». Думаю, все пришедшие исполнением музыки остались довольны. За фуршетом чувствовалось настроение приподнятое, говорливое. Вообще, этому музею удалось сохранить в своих стенах ощущение камерности, не суетливости. Подобных мест в городе мало.

Спонтанно собрались у меня в музее. С Анатолием Пафнутьевым только договаривались заранее. Виктор Пурихов и Владимир Цветков пришли поздравить сами. Ещё и дожидались меня в фойе около часа. Затем и Павел Шаров прибежал — будто ничего и не было, никакого предательства. А Коломиец всех нас пригласил к себе. Но Пафнутьев с Виктором отказались, немного погодя ушли. Мы же вчетвером хорошо посидели. Мне полегчало на сердце, что смягчил я своё отношение к Павлу Павловичу. Вроде бы как простил его... Только не совсем, не до конца... Но это уже моё, он этого не знает. Пусть в Новый год идёт с лёгкой душой.

Впервые в новогоднюю ночь вдвоём с Ириной. Мне хорошо и покой­но. Давно так не чувствовал себя в этот праздник. Накрыли маленький столик с закусками — икра, форель, мясо, овощи, фрукты. Пили шам­панское. Хорошо!