Каталог статей.


ПРОЩАЙ ДРУГИМ И ТЕБЕ ПРОСТИТСЯ. 12

Перед этим Арсений Ларионов рассказал о скорбных делах МСПС — юридической регистрации нет и даже более того, в успехе этого он со­мневается. Из 42 членов исполкома, избранных пятым съездом МСПС: умерли 4 человека; ушли к Сергею Михалкову (но официально из МСПС Бондарева не вышли) — 18 человек (среди них Ганичев, Есин, Тургай...), их членство приостановлено; избрано 14 новых членов исполкома, в том числе и я (совершенно неожиданно); избрано 7 рабочих секретарей (и опять я) — заместителей Бондарева.

 

Юрист МСПС: Против Ларионова возбуждено — 3 уголовных дела. Главные задачи — регистрация документов и судебные иски о чести и достоинстве к «Литературной газете», «Литературной России», «Москов­скому литератору», «Губернии».

Оказывается, в канун 70-летия Ларионова (по словам Арсения Васи­льевича) в Архангельск пришло письмо от Валерия Ганичева и Феликса Кузнецова с предупреждением, чтобы не проводили каких-то торжеств в честь 70-летия Ларионова.

После всего прошедшего я сфотографировался с Ю.В. Бондаревым (фотограф Павел Кривцов). За столом хорошо, на перспективу, погово­рили с Аршаком Тер-Маркаряном. Он приехал только что из Бостона (читал там лекции о нашей литературе) и через две недели хочет ехать опять туда же. Предложил издать свои книги в «Вертикали». Деньги, как говорит, спонсор найдёт. С восторгом принял предложение стать пред­ставителем журнала в Москве.

Ночевать нас определили в гостиницу «Белград» у МИДа. В номере с Евгением Раевским из Питера. Деятелен, говорит, что он контр-адмирал (не очень верится), возобновил «Академию русской словесности и изящ­ных искусств Г.Р. Державина».

26.10. Поезд только в 18-20. День впереди пуст. Еду к Кодину. Остав­ляю в кабинете подборку фотографий для книги. Что дальше? Пешком иду до ВДНХ и далее по всему проспекту Мира до Садового, к Чистым прудам и трём вокзалам. Маршрут в основном новый, но скучный! По­ходил по новой громаде Казанского вокзала и даже посидел в полупу­стых залах ожидания на верхних (новых) этажах над железнодорожны­ми путями.

Неожиданно приехала Женя Полянина. Я её даже не сразу узнал. По­старела. Теперь у неё не осталось никого кроме племянника. Брат, мать, муж, сын — все умерли или погибли. Она увидела статью к моему пяти­десятилетию Саши Высоцкого в «Красном сормовиче». В разговоре уз­нал, что, оказывается, фотография моих прадедов, которую я помню ещё по Утке, хранится у неё. Обещала передать мне. На ней прадедушка и прабабушка.

 

На этот раз еду на церемонию вручения «Хрустальной розы.» и по­видаться с Лукиным. Борис после операции вышел из больницы.

От метро «Речной вокзал» дошёл пешком. В квартире увидел Бори­са — вроде бы не изменился, только немного постарел, что ли. Оказыва­ется, похудел на восемнадцать килограммов.

В китайском ресторане «Дженка» (в здании МХАТа им. М. Горького) у нас оказался удачный столик — самый дальний. Так что церемония нам не мешала, и даже не могу сказать, кого там у входа награждали. Кроме меня и Лукиных, за столом оказались Шемшученко, Алла Большакова (филолог) и А.А. Макаров (директор НИИХИММАШ — двигатели для ра­кет) с семьёй. Ещё Святослав Гуляев (художник) с матерью. О журнале поговорил с Богородицкой. В конце вечера с Ножкиным. Весь вечер ели, пили. Ночевать отправился к Лукиным. А на утро Галина мне рассказа­ла, что у Бориса операция вроде бы прошла успешно.

На Курском вокзале в ожидании поезда читаю книгу Олега Куваева «Два цвета земли между двух океанов» и поглядываю на табло. Но по­садку не объявляют, и я забеспокоился. Несколько раз смотрел на табло, в билет. И тут только заметил, что поезд уходит с Казанского вокзала. Сердце оборвалось — опоздал! Но сам себе скомандовал — «Быстро!!!». До отправления осталось пятнадцать минут. Бросился в метро. Бегом по переходам под площадью трёх вокзалов. Успел!

 

Случайно встретился с Климешовым в Союзе (я заходил в издательство «Дятловы горы»). Пошли ко мне, захватив картину из кабинета Жильцо­ва, давно им мне отданную. Работа Дмитрия Дмитриевича Арсенина. Затем и к Павлу проехали. Посмотреть его работы и других художников. Натюрморты Беззубова из Мурома — замечательны. Картины Владими­ра Дубова интересны, но есть в них что-то примитивное. Хотя, конечно, художник. Впрочем, как в квартире можно смотреть живопись. Потом шли вдоль проспекта Гагарина, хорошо говорили. Всё-таки великий, хотя и нелёгкий дар творчества выпал нам по жизни. О величине этого дара — разговор другой.

Пришло письмо с правкой статьи от С.И. Шуртакова. Статья моя о нём и правку он сделал по моей просьбе. Впрочем, очень щадящую и точную. В письме попросил ему позвонить, что я и сделал с удовольстви­ем. Обсудили предстоящее юбилейное торжество Семёна Ивановича. (Планируется в Сергаче и Нижнем Новгороде). Попросил его добавить в статью о Распутине и прошлых семинарах.

Звонил Олегу Николаевичу. Он всё беспокоится о премии им. Андрея Платонова. Советует мне переговорить с Крупиным. Может, и правда позвонить Владимиру Николаевичу? Сам Шестинский чувствует себя плохо, болеет, слабнет. От этого на сердце у меня тревожно. Не дай Бог, не дай Бог...

Вроде бы что-то тронулось в городском департаменте культуры от­носительно моей книги. Звонили оттуда. Хотя сумма-то ничтожна. Но пусть хоть эта.

Позвонил Кодину по оплате книги. Вроде бы всё решили. Михаил Иванович предложил приехать в Москву на заседание Клуба Н.И. Рыж­кова, а перед этим всё «утрясти» с фотографиями для «Собирая Россию».

В издательстве долго мудрили с обложкой. Хорошими советами по­мог Валерий Шамшурин. После подарил свою книжку воспоминаний. Я дал понять, что на сердце у меня неспокойно от того, что написал о нём в воспоминаниях об Адрианове. В ответе Валерия Анатольевича догадался, что его это тоже тяготит. Моё признание всё-таки прозвуча­ло хоть и скрытым, но извинением перед ним. Собственно, в этой же «теме» и публикации Валерия в «Вертикали», и введение его в редакци­онный совет.

Кодин забраковал почти все отобранные мною для книги фотогра­фии. Всё придётся переделывать заново. На этот раз отбирали вместе — встречались два раза. Попросил убрать моё авторство с обложки и ти­тула. Я согласился. Но в выходных данных своё авторство оставил. А обложка — это непринципиально.

Вечером встретились с Борисом на Тверской у памятника Пушки­ну. Холодно, промозгло — время для прогулки малоподходящее. Потому зашли в знакомое кафе у театра Маяковского, выпили по сто граммов водки. Уже оттуда прошли до музея Пушкина на Пречистенке, где про­ходил вечер к 75-летию Василия Белова. Замечательный, удобный зал (внутренний дворик) покрыт стеклянной крышей. Вологжане постара­лись — сделали хорошую музыкально-поэтическо-литературную компо­зицию. Показали видеофильм-интервью о Белове. Василий Иванович стар и (да простит он мне эти слова) где-то даже жалок. Но зато я впер­вые увидел Тимониху, его дом, восстановленную им церковь.

Хорошо, что вечер был избавлен (почти) от официальных поздравле­ний. Подарили всем гостям новую книгу (со старыми рассказами) Ва­силия Ивановича, угощали вином и шампанским (без всякой закуски). Произошла тусовка, во время которой многих повидал, а с Шуртаковым ещё и договорились назавтра встретиться.