Каталог статей.


Грасс.

Грасс отмечал полувековой юбилей по-своему. Он вспоминал и подводил итоги. “Жестяной барабан” начал “Данцигскую трилогию”, которую продолжила новелла “Кошки-мышки”, а « завершил опубликованный в 1963 году роман “Собачьи годы”. А теперь он интенсивно работал над книгой “Слова братьев Гримм”, которую намеревался издать в 2010 году.

Она должна была стать заключительной в его автобиографической “Трилогии памяти”. Позднее он написал об этом так:         

“Публикацией книги ‘Слова братьев Гримм' закончилась ра- * бота, занявшая семь с половиной лет: она давала возмож- I ность взглянуть на меня с разных сторон — в качестве подро- J стка и молодого человека, в качестве отца семейства, в « качестве политически ангажированного гражданина. Полве- &

 

ка назад примерно столько же времени ушло на написание ‘Данцигской трилогии \ и подобно тому как ‘Жестяной барабан’, ‘Кошки-мышки’ и ‘Собачьи годы’ ознаменовали со­бой мое писательское становление, так теперь ‘Луковица памяти*, ‘Фотокамера’ и ‘Слова братьев Гримм’ составили заключительную трилогию, которой — если бы это не было излишне самонадеянно — следовало бы дать богатое тради­циями название ‘Из моей жизни’”. Напомним, что так назы­вались, например, мемуары Гёте, Бебеля, Казановы, Гинден- бурга и Вильгельма II.

У книги “Слова братьев Гримм” есть подзаголовок — “Объяснение в любви”. А может быть, это обозначение ново­го литературного жанра? С одной стороны, книга представ­ляет собой литературную биографию братьев Гримм, осно­воположников немецкой филологии и германистики. Их главный труд — большой Немецкий словарь — был начат в 1898 году, а закончен спустя 123 года. Сразу же началась под­готовка обновленного издания. Вместе с выпущенным в 1971 году дополнительным томом Немецкий словарь насчитывал 33 тома и 34 824 страницы. Ныне словарь оцифрован и дос­тупен в интернете.

Наряду с научной работой братья активно занимались об­щественной деятельностью. Якоб Гримм был депутатом ре­волюционного Франкфуртского парламента 1848 года. Бра­тья выступали за объединение Германии на федеративных демократических началах. Их творческое наследие включает в себя политическую публицистику.

С другой стороны, рассказ о жизни братьев, их научной работе и общественной деятельности позволяет Грассу пере­межать эти эпизоды с реминисценциями автобиографиче­ского характера. Причем те и другие выстраиваются в алфа­витном порядке, текст насыщен аллитерациями в соответствии с определенной буквой алфавита, отчего про­странные фрагменты выглядят как детские забавы, вроде “четыре черненьких чумазеньких чертенка...”. К тому же про­заический текст, как это часто бывает у Грасса, пересыпан стихами. Недаром Грасс уверял переводчиков, что написал принципиально непереводимый роман. (Впрочем, четыре , или пять переводов все-таки состоялись, хотя лично я дейст- I вительно абсолютно не представляю себе, как это возможно, I даже просто технически, не говоря уж о художественности.)

Одна из таких автобиографических реминисценций по­священа Генриху Бёллю: “...когда мы вместе с ним и журнали­сткой Каролой Штерн издавали журнал, постоянно страдав­ший от нехватки денег, я попросил Бёлля перечислить мне

 

 

 

все рукописи, которые он напечатал на своем стареньком, уже отслужившем ‘Ремингтоне*. Ответное письмо и прислан­ная пишущая машинка послужил^ мне натурой для их лито­графического портрета, который позднее мы с Бёллем, снаб- г-. Q-, див автографами, выпустили довольно большим тиражом, что дало нам достаточно денег, чтобы еще на пару лет обес­печить выпуск нашего журнала ‘L-8o’, ратовавшего за демо­кратический социализм”. В письме Грасса говорилось о пи­шущей машинке, как о живом человеке: “Я уже предчувствую наши встречи с ней. Думаю, сеансы позирования скучными не будут”.