Каталог статей.


Пятая стихия. 9

-    Сафон и Шаттий поклонялись жрице Низвергнутых, - пробормотала я, прикрыв глаза. - Вернее, ее духу, каким-то образом вырвавшемуся из каменного плена... Знать бы еще, куда она подевалась... наверняка затаилась где-нибудь...

 

-     Ты мешаешь ей, - тихо проговорил Ярополк. - Тебе нужно быть осторожнее.

Осторожнее?.. Я горько улыбнулась. Можно подумать, что я очертя голову бросаюсь

навстречу любой опасности! Но под требовательным взглядом князя как можно увереннее кивнула:

-     Буду.

Судя по его тяжелому вздоху, убедительности мне все-таки не хватило.

-     Ты слишком похожа на своего брата. - Покачав головой, он встал и протянул мне руку, чтобы помочь спуститься с высокого подоконника. - Только упрямства в тебе куда больше.

Упрямство на пустом месте не возникает. Я едва успела прикусить язык до того, как колкая фраза сорвалась с него. Упрекать Ярополка в моих несчастьях было бы несправедливо... К тому же сравнение с братом согрело меня, как ласковое весеннее солнышко замерзшую за зиму землю.

-     Разве я когда-нибудь шла против твоей воли? - спросила я.

-     Это не воля, - нахмурился дядя. - Это просьба. Я просто... боюсь за тебя.

В его голосе и глазах было столько неподдельной тревоги и непривычной мне нежности, что я не нашлась, что сказать в ответ на эти неожиданные слова, равносильные признанию в родственных чувствах, в отсутствии коих до сих пор сомневаться не приходилось...

* * *

Шеран остаться в Городке не пожелал, сославшись на какие-то загадочные вампирьи дела. Встретил меня на крыльце моего домика, уставшую до полного изнеможения, но расспрашивать ни о чем не стал - лишь пристально посмотрел в мое осунувшееся лицо и исчез, словно растворился в оранжевых лучах заходящего солнца. А я помянула недобрым словом этот столь богатый на события и переживания день и, узнав у близнят, как себя чувствует поправляющаяся Эллира, поплелась в спальню, желая только одного - провалиться в сон и больше не просыпаться, чтобы не пришлось решать гору накопившихся проблем.

Не получилось. Мысли не отпускали, жужжали роем разозленных пчел, мешая друг другу. Долина Эха, темная жрица Низвергнутых, Радомира... Если бы знать раньше, если бы... Драгодар... Все, что случилось... все, что еще случится... Что мне делать, что?

Наконец усталость взяла верх, и я заснула. Но и во сне за мной гонялась куча вопросов, представленная в мордах отвратительных чудовищ и грозила догнать и разорвать на мелкие клочки... Я бежала изо всех сил, но чувствовала, что еще чуть-чуть - и все... В сторонке неторопливо шел неуловимый гусляр и с укоризной смотрел на меня из-под заслоняющих глаза волосы, пытаясь что-то объяснить, где-то кричала Радомира, а я все бежала и бежала...

Пока не проснулась с колотящимся у горла сердцем. Но дух перевести не успела - в обманчиво-хрупкой тишине комнаты слышалось чье-то дыхание.

Темнота сгустилась, не позволяя рассмотреть того, кто в ней скрывался. Несколько

привычных щелчков пальцами ни к чему не привели - магия не желала отзываться на призыв, вновь предав меня.

Я сидела на постели, судорожно вцепившись в одеяло, до рези в глазах вглядывалась в словно залитое чернилами пространство и уже не слышала ничего, кроме бешеного стука крови в висках.

А темнота свивалась вокруг, словно кольца гигантского удава, и стало отчаянно не хватать воздуха...

Сжатые тугой пружиной нервы наконец распрямились, и я стрелой кинулась к окну. Рванула тяжелые шторы, дернула неожиданно легко поддавшуюся раму...

Комната наполнилась свежим ветром и лунным светом. Тьма отступила, но, обернувшись, я поняла, что рано радоваться...

На кровати, мерцая в лучах ночного светила, лежала знакомая серебряная маска.

Я уже видела этот сон. Видела... Давно. В Аргейтте.

Нет, не этот. В том сне была Радомира. Не Мирош...

Он сидел на краешке кровати, легко поглаживая маску, и за его пальцами тянулись алые следы.

Я замотала головой, не желая видеть, как проступает на мягком серебре кровь, и захлебнулась криком, когда вместо этого кровавые пятна появились на белоснежной рубахе Мирослава.

- Цена, - скорее угадала по движению мертвенно-бледных губ, чем услышала, я. - У всего есть цена...

Не в силах больше смотреть в невидящие синие глаза, не в силах отвести взгляд, я полоснула себя ногтями по руке, вздрогнула от острой боли и... очнулась.

Шептал о чем-то ветерок за распахнутым окном, играли в догонялки с лунным светом тени, и лишь мокрые от слез щеки и сидящая занозой в сердце тупая игла боли напоминали о страшном сне.

Я сжала кулаки и зажмурилась, унимая мелкую дрожь.

Почему, почему я решила, что опасность угрожает Эгору или Этьену? Ведь тот, кто постоянно находится рядом с ними, подвергается ей ничуть не меньше!

Я с трудом выпуталась из одеяла, подошла к окну и вдохнула прохладный воздух, немного освеживший разгоряченный разум. Нужно успокоиться. Если это видение, то оно слишком расплывчато... Я ничего не могу сделать. Ничего...

От осознания собственного бессилия стало больно до слез. Они жгли глаза и, казалось, переполняли душу. Прижавшись пылающей щекой к оконной раме, я позволила им пролиться. Все равно никто не увидит...

* * *

Проснулась я от жуткого грохота - пожалуй, именно с таким небо могло бы рухнуть на землю, если верить сказкам о конце света. Дернувшись, застонала от прошившей спину и шею боли, открыла глаза и в первые мгновения не могла понять, где я и как сюда попала.

Ерохот повторился, проясняя мысли и сгоняя сонную одурь, и я опознала гостиную и диван, на котором умудрилась заснуть сидя. Еромоподобные звуки доносились из кухни. Вскочив на ноги, я споткнулась о кружку с недопитым ромашковым чаем и, шипя сквозь зубы, рухнула обратно - столкновение получилось весьма болезненным для босых пальцев.

Удивительно, ночью я полагала, что заснуть не смогу, но после трех кружек успокаивающего напитка не просто заснула, а провалилась в какое-то подобие беспамятства без тревог и видений.

Вновь поднявшись и осторожно обойдя разлитый чай, я направилась к кухне, из которой сейчас слышались сдавленные шепотки и таинственное звяканье. Да так и застыла на пороге с открытым от удивления ртом, ибо Маланья, вдохновенно помешивающая ложкой нечто булькающее во внушительной кастрюле, была зрелищем практически нереальным. Впрочем, разнокалиберные сковородки, валяющиеся на щедро присыпанном мукой полу, как раз отлично вписывались в привычную картину.

-     Доброго утречка, - насмешливо проговорила я, убедившись, что рыжая с головой погрузилась в свое увлекательное занятие и в упор меня не видит. - Кого травить будем?

-     Мала, чтоб неповадно было моей косметикой непристойности на заборах малевать, - рассеянно отозвалась заботливая сестричка и, спохватившись, вскинула на меня горящие огнем предвкушения васильковые глазищи. - Ой, Яра, а я тебя и не заметила! - воскликнула она, позабыв про ложку и всплеснув руками. Варево ревниво забурлило, выстрелило в потолок парой фонтанчиков золотисто-оранжевого цвета, и девушка, проворно подхватив ложку, азартно ею заработала.

-     Он это ни пить, ни есть не станет, - хмыкнула я, с подозрением принюхиваясь. Пахло сладко, с нотками клубники, но как-то на редкость неаппетитно.

-     Кто б ему еще дал, - вздернула подбородок Маланья, заодно отбрасывая с лица выбившийся из-под цветастой косынки рыжий локон. - Да и в толк все равно не пойдет - как был ужасным неряхой, так им и останется!

Значит, сие действо не кулинарное, а косметическое... Интересно.

-     И по какому поводу такие старания?

Девушка вновь упустила ложку и уставилась на меня так, словно впервые видела.

-     Выпускной же сегодня, - пробормотала она, не веря, что я забыла о таком важном событии.

Зря не верила. Ведь и в самом деле из головы вылетело!

-     Какая чудесная новость, - пробормотала под нос я и под удивленный Маланьин взгляд и ворчливое бульканье зелья красоты ретировалась в гостиную. Спиной вперед. За что и поплатилась.

-     Ай, ты чего?! - подстреленным медведем взревел Мал, получив локтем в живот.

-     П-прости, - слегка заикаясь, повинилась я. - Ты меня испугал.

-     А ты чаще задом наперед ходи - еще и не так пугаться будешь, - фыркнул парень, поглаживая пострадавшее место. Хотя, справедливости ради, об Мала и дубину сломать можно, не то что мой локоть, так что кто из нас двоих действительно пострадал - это еще вопрос!

-     На кухню не суйся, там твоя сестра и она зла на тебя, - успела предупредить я вечно голодного детинушку. Он горько вздохнул, еще раз погладил живот - на сей раз скорбно - и, махнув рукой, плюхнулся на жалобно скрипнувший диван.

-     Яра-а-а! - Мечтательное восклицание догнало меня у лестницы. Пришлось повернуться к голодному, но сияющему Малу и изображать из себя внимательную наставницу. - Ни за что не угадаешь, кто на балу будет! - выпалил он и, не дав мне времени даже обдумать только что сказанное, с благоговейным придыханием заявил: - Талль Вьюжный!

Я пожала плечами, хотя вполне понимала восторг мальчишки: еще бы, чуть ли не самый крутой боевой маг Союзных королевств собственной полулегендарной персоной! Даже у меня когда-то над кроватью висел его портрет. Наставница посмеивалась, но девчоночьим мечтам не препятствовала. И не суть, что мечтала я не о самом Талле, а о таких же подвигах. Которые сейчас бы мне и даром не нужны были...

Может, при иных обстоятельствах шанс познакомиться с кумиром детства и привел бы меня в восторг, но в данный момент все мои мысли были совершенно о другом. Потому под разочарованный вздох Мала я пробубнила нечто одобрительное и максимально быстро, пока опять не остановили, поднялась к себе.

Сначала - дело. Потом - все остальное.

Вдохнув поглубже, я сдернула плотную ткань с магического зеркала и легонько коснулась туманной поверхности, набираясь смелости и сил.

Через пять минут нервного ожидания я уже начала жалеть о своей затее. Но едва потянула руку к завитушке-выключателю, как вздрогнула от резкого вопроса:

-     Ты кто?

Отпрянув от зеркала, я наткнулась на подозрительный взгляд в прорезях маски.

-     Я, - выдохнула растерянно, ладонью пригладив растрепанные волосы. Признаться, такого приветствия не ожидала - все заранее приготовленные слова проглотила.

-     Ярослава? - неуверенно уточнил Эгор и, дождавшись моего кивка, выдал гениальную фразу: - Прошу простить мою неучтивость, княжна. Рад видеть вас в добром здравии.

Я даже на шаг отступила, невежливо - или же, как соизволил выразиться его младшее высочество, неучтиво - глядя на собеседника.

А ведь мы это уже проходили. И, честное слово, я от всей души надеялась, что все-таки прошли - раз и навсегда!

-     А вот я - не очень, - кое-как справившись с охватившей меня злостью, изобразила подобие улыбки я. - Жаль видеть, что вы, милорд, отнюдь не здоровы!

-     Уверяю вас, драгоценная княжна, я совершено здоров, - сухо заверил Эгор. - У вас ко мне дело?

Прозвучал сей вежливый с виду вопрос как «какого лешего тебе от меня надо»...

Так, главное - успокоиться и дышать как можно глубже. А еще - улыбаться. Улыбаться, я сказала! И что с того, что от моей улыбки Эгор подозрительно дернулся? Не одной же мне страдать!

-     Да, ваше высочество. Дело. Но не к вам. - Полюбовавшись недовольно поджатыми губами несносного женишка, я продолжила: - Мне нужен советник вашего брата. Мирослав.

И пусть злится сколько угодно! Отчитываться, зачем мне нужен Мирош и откуда я его вообще знаю, не собираюсь. Это в самом начале я была настроена дружелюбно и была готова все объяснить... Но только не сейчас, когда мне столь явно продемонстрировали очередной заскок его высочества, которого я окончательно перестала понимать!

Но, к моему величайшему удивлению, Эгор ни о чем таком расспрашивать не стал. Нахмурился, подался вперед... и огорошил меня нервным вопросом:

-     Разве он не в школьном Городке?

Меня как ледяной водой окатили. С трудом сглотнув комок в горле, я мотнула головой.

-     Он должен быть там, - растерянно пробормотал Эгор.

-     Может, тво... ваш брат вызвал его к себе? - старательно пряча за ровным тоном отчаянную надежду, ухватилась за соломинку я.

-     Мой... брат? - с каким-то недоумением повторил Эгор, и я заподозрила, что он действительно не в себе. Заметив мой настороженный взгляд, младший медерский принц досадливо поморщился и сказал: - Нет. Этьен его точно не вызывал. Что случилось?

Тревоги в голосе он скрыть не сумел, хотя и старался. Но что я могла ответить? Что мне приснился страшный сон, и теперь я не нахожу себе места, в то время как Мирош - явно без информирования своего лорда - исчез в неизвестном направлении с какой-то девицей? Прокрутив эту фразу в голове, я горько усмехнулась и решительно покачала головой:

-     Ничего. Совершенно ничего не случилось.

Скорее всего, так оно и есть на самом деле. Просто я слишком много думала кое о ком. Это всего-навсего игры подсознания. Один страшный сон наложился на другой, и в результате...

В результате я, как полная дура, стою перед женихом и пытаюсь выяснить, куда подевался тот, кто без спроса занял его место в моем сердце и моих мыслях.

Подняв подозрительно защипавшие глаза, я улыбнулась все еще нахмуренному Эгору. Улыбка получилась вымученной и жалкой, но на большее меня не хватило. Надоело притворяться и играть... Все надоело.

Эгор вздохнул, придвинулся ближе к зеркалу, и мне показалось, что он хочет что-то сказать.

Показалось.

-     Прошу простить за потраченное на меня время, - спокойно - кто бы знал, чего мне это стоило - проговорила я. - Больше я вас не побеспокою, клянусь.

-     Ярослава!.. - встревоженно воскликнул Эгор, но я, не слушая, разорвала связь. И ткань на зеркало накинуть не забыла. Для надежности.

Все. Хватит с меня. И принцев, и их советников. Всю душу измотали...

Резкими, злыми движениями смахнув с глаз и щек слезы, я повернулась к обычному зеркалу и, старательно игнорируя покрасневшие глаза и нос, улыбнулась своему отражению.

В конце концов, сегодня - праздник. И я намерена веселиться. Что же касается заплаканного и измученного вида... Уверена, Маланья не пожалеет немного зелья красоты для своей бестолковой наставницы.

* * *

Зельем Маланья, разумеется, поделилась. Причем более чем щедро - чуть ли не половину приготовленного отлила. Честное слово, таким количеством можно десяток девиц месяца на два осчастливить...

От совета не злоупотреблять чудом собственного производства Маланья лишь отмахнулась и, сияя предвкушающей улыбкой, умчалась к себе - наводить красоту, от которой, по словам рыжей, кое у кого должен был случиться приступ. Любовный, конечно, а не сердечный, как я невинно предположила. В личности потенциальной жертвы я ничуть не сомневалась, но уже не знала, какие слова подобрать, чтобы до Маланьи дошла одна простая истина - от некоторых пепельноволосых и сероглазых преподавателей лучше держаться как можно дальше. Все плохое, касающееся Мита, проходило мимо ее ушей без последствий для восприятия.

Так и не придумав, что делать со всей этой ситуацией, я осторожно принюхалась к баночке с зельем. Оранжево-золотистое, прозрачное, с виду оно казалось совершенно безобидным. Решившись, я все-таки нанесла на кожу пару медово-солнечных капель. Постояла немного, прислушиваясь к ощущениям, и, так и не дождавшись ничего странного, осмелилась посмотреть в зеркало. Что ж, Маланья могла путать бытовые заклинания, пассы и ингредиенты боевых и целительских зелий, но вот зелья косметические удавались ей на славу. По крайней мере, конкретно это получилось выше всяческих похвал. Как будто и не бывало мертвенной бледности кожи, покрасневших припухших глаз и прочих прелестей недосыпа и слез. Оставалось надеяться, что побочных эффектов у зелья нет - не хотелось бы обзавестись солидной бородавкой на носу в самый разгар торжества.

Быстро переодевшись, я побежала на улицу, усилием воли не задержавшись возле Маланьиной комнаты, из-за двери которой раздавались загадочные шепотки и смешки. Нет уж, ученикам доверять надо. Иногда. Ну что она может натворить, собираясь на бал?

Бал этот являлся величайшим событием для адептов, причем не только для выпускников, и головной болью для преподавателей. Я была пару раз на балу в Академии, а посему прекрасно знала, на что способны почуявшие свободу выпускники и заразившиеся их энтузиазмом младшекурсники. Признаться, и сама однажды, не устояв, поучаствовала в «маленькой шалости», за которую потом получила отнюдь не маленький нагоняй от Респота.

И вот теперь я по другую сторону баррикад. Успев немного узнать адептов, на многострадальный авось я уже не надеялась, и потому не возражала, когда Калериана, к которой я наведалась за ценными указаниями, поручила мне проверить защиту Городка. Нет, магистры под руководством директора на совесть зачаровали все, что считали нужным, но некоторые мелочи они все-таки год из года умудрялись упускать. Просто им и в голову не могло прийти, что крыша астрономической башни, к примеру, не столь уж устойчива и от предложенного адептами полета не откажется. И не стандартными чарами ее крепить нужно, а боевыми, которые с лету не расплетешь. С такими адептам лень возиться, а значит, и шансов на минимальный ущерб больше... Мит восполнял уже мои пробелы - его опыт по части пакостей и проказ превышал мой в несколько десятков раз. Запыхавшиеся, но довольные, мы столкнулись посреди Главной площади, не сговариваясь наложив на башню дополнительные заклинания устойчивости. Видимо, он тоже о той крыше, едва не прихлопнувшей магистров, вспомнил...

-     Выстоим! - довольно хмыкнул Мит, разглядывая дело рук наших.

-     Оптимизм порой до добра не доводит, - проворчала я, забирая в хвост высвободившиеся за время беготни волосы. На ночь я косу не заплела, утром с ними некогда было возиться, и скорее всего воронье гнездо на моей голове проще будет состричь, чем распутать.

-     Отрежу к гмарру, - процедила я, запутавшись в прядях.

-     Лучше побрейся. Наголо, - ухмыльнулся чересчур ушастый, особенно когда не надо,

Мит. Его собственная шевелюра всегда находилась в идеальном порядке, что в данный момент невероятно меня нервировало.

-     Хорошая идея! Проблем меньше будет! - вернула ухмылку я.

-     А еще девушка, - неодобрительно покачал головой Мит. - Неужели на такую красоту рука поднимется?

Эх, напомнить бы ему, как он эту «красоту» однажды, давным-давно, к забору морскими узлами привязал, пока я шнурки на ботинках, его же стараниями запутанные, распутать пыталась! А он вдруг коснулся моих волос, что-то быстро пробормотал, и они послушно упали на плечи, гладкие, без единого колтуна.

-     Здорово! - выдохнула я. - И расчески не надо. Откуда заклинание знаешь?

И, главное, почему его не знаю я?

-     Неважно, - смутился мой товарищ а я вспомнила, что недавно он исправно волочился за одной утонченной эльфийкой, выглядевшей как ожившая идеальная картинка.

Многозначительно ухмыльнувшись и вогнав Мита в краску, я пошла к дому. Предстояло поторопить со сборами ученичков, да и самой переодеться надо. Не в брюках же мне, такой распрекрасной стараниями Маланьи и Мита, идти!

Но хорошее настроение как ветром сдуло, едва я оказалась у цели.

Дверь домика сотрясалась от ударов. Вместе с ней сотрясался Мал, прислонившийся к двери спиной и удерживающий свои позиции явно из последних сил.

Воображение живо нарисовало монстра, способного помериться силами с нашим детинушкой, и мне стало дурно.

-     Что здесь происходит?! - рявкнула я, застыв в паре шагов от крыльца. Дверь дрогнула особо сильно, и из дома донесся душераздирающий вопль. Даже Мит, привлеченный шумом, вздрогнул.

-     Это... Малка, - пропыхтел Мал и, не отстраняясь от двери, саданул кулаком по косяку: - Уймись, полоумная! Все равно не выпушу!

У меня сердце в пятки провалилось. Вспомнилось и зелье это, и его количество, и решительный настрой рыжей... и мои собственные размышления о побочных эффектах.

Всем эффектам эффект...

-     Мал, отойди, - ровным тоном попросила я, но мальчишка упрямо тряхнул головой:

-     Нет! Она отсюда только через мой труп выйдет! Что я бате-то скажу, коли он узнает?!

Я нервно хихикнула. Это все, что его волнует?! У него сестра в монстра превратилась, а

он о мнении отца думает?!

-     Отошел. От двери. Живо! - отчеканила я зло.

-     Сеть приготовить? - поинтересовался Мит, разминая ладони.

-     Я тебе дам сеть! - возмутилась я. О чем он вообще? Она же ребенок! - Отошел тоже. И тоже живо! Не то я вас обоихэтой твоей сетью спеленаю!

Последние слова я рявкнула так, что даже за дверью установилась тишина. Воспользовавшись моментом, я взлетела по ступенькам, распахнула створку... и чуть не скатилась с крылечка от неожиданности.

Я приготовилась к худшему. И пережила бы все, даже гмарра увеличенных размеров. Но то, что я увидела, совершенно не соответствовало моим опасениям.

На полу гостиной, поджав под себя ноги и нервно заламывая руки, сидела сказочно красивая девушка. Сияющая белизна идеальной кожи, нежнейший персиковый румянец на бархатных щеках, огромные, блестящие от слез глаза с поволокой, опушенные длинными темными ресницами, темные дуги бровей, вишневые полные губы... И ярко-рыжие, словно пронизанные солнечными лучами волосы, разметавшиеся по точеным белоснежным плечам, беззащитно выглядывавшим из более чем смелого выреза платья.

О, платье заслуживало отдельного внимания! Оно искрилось, как снег в лунную ночь, пенилось тончайшими кружевами и скорее открывало, нежели скрывало невероятно изящную фигурку.

-     Только через мой труп! - вякнул за спиной очарованной меня Мал.

-     Дурень ты неотесанный! - всхлипнуло дивное создание, вдребезги разбивая очарование.

-     Маланья... - выдохнул застывший на пороге Мит, и столько в его голосе было восхищения и обожания, что мой разум наконец-то включился.

-     Ты - вон отсюда, и чтоб до бала я тебя не видела! - решительно вытолкала я за дверь ошарашенного Мита. Он глупо улыбался и, кажется, не слышал меня, но пара легких оплеух

привела его в себя. Впрочем, взгляд, которым он, уходя, одарил Маланью, мне не понравился совершенно...

-     Ты - к себе, и не спорь! - приказала я обиженно сопящему Малу.

-     Меня батя прибьет, если узнает, что я допустил... - завелся он было по новому кругу, но наткнулся на мой взбешенный взгляд и счел за лучшее ретироваться.

Вот и славно! А теперь с этой... красой писаной разберемся!

-     Ты сколько на себя зелья извела, горюшко луковое?! - как можно строже вопросила я.

-     Все... - хлюпнуло прекрасным носиком горюшко. - Оно ж чем больше - тем лучше...

-     Это касается только мозгов, - с трудом удержавшись от крепкого словца, вздохнула я. - Но, увы, тебе это не грозит. Вставай, а то еще, чего доброго, воспаление легких подхватишь!

Маланья, зардевшись, беспрекословно поднялась с пола. Заволновалась кружевная пена, заструился по ладному телу эльфийский шелк, заскользили по плечам и спине локоны цвета вечерней зари... И я от души порадовалась, что заблаговременно выставила Мита и Мала. Первого после такого зрелища никакой силой нельзя было бы от Маланьи оттащить, второго от праведного негодования и вовсе удар бы хватил...

Что там девица наша о приступе вещала?..

-     Красота - страшная сила, - устало вздохнула я, помимо воли любуясь рыжей. - Идем, наказание, попробуем хоть как-то смягчить этот... побочный эффект!

* * *

К началу празднества мы опоздали.

С Маланьей пришлось как следует повозиться, ибо выпускать ее в таком виде я не собиралась. Реветь и качать права при мне рыжая постеснялась, а может, просто поняла, что со мной этот номер не пройдет. Перво-наперво я потребовала сменить наряд, что, после непродолжительной и весьма вялой - явно для галочки - истерики, все-таки было сделано. Новое платье я, как следует покопавшись в шкафу Маланьи, выбрала сама - жемчужно-серое, максимально закрытое, с воротничком-стойкой. Откопала я сие чудо когда почти отчаялась найти что-нибудь более-менее приличное. К платью отлично подошел изящный комплект из жемчужных - в тон - сережек и подвески. Скромно и со вкусом, да. Рыжую копну волос собрала в тяжелый узел на затылке и закрепила шпильками. Косметику Маланья смывала сама, но под моим контролем. Зачем ей понадобились какие-то уловки помимо зелья, я не понимала, а надувшаяся девица внятно объяснить не смогла. Наверное, тут сработал тот же основополагающий принцип - чем больше, тем лучше. Усмехнувшись, я окинула преобразившуюся красотку придирчивым взором. Получилось весьма мило, хотя буквально выкупанная в коварном зелье девица и после всех моих ухищрений сияла, аки ясная звездочка в темных небесах. Я поджала губы, подозревая, что против платка на голове Маланья будет возражать более чем активно, и махнула рукой. Все, что могла, я уже сделала, будь что будет.

Сама собиралась в спешке, мысленно вознося хвалу зелью и Митову заклинанию - хоть с волосами и лицом возиться не пришлось. Оправив перед зеркалом складки длинного нежно­сиреневого платья, я, подумав, не стала прятать Светоч. Пусть. Тем более что в последнее время он вел себя прилично, не пытаясь навязывать мысли и поведение. После секундных сомнений свое законное место заняло и обручальное кольцо. В конце концов, нужно привыкать. Да и какая-никакая, а зашита от глупых ситуаций, подобных недавней на балу в родном доме.

На крылечке нас с притихшей Маланьей поджидал сюрприз. Он сидел на ступеньках, откинувшись на перильца, и смотрел в темнеющее небо столь мечтательно, что у меня нестерпимо зачесались кулаки.

Услышав наши шаги, Мит вскочил на ноги и с шальной улыбкой протянул расцветшей жгучим румянцем Маланье букет сирени.

-     Какого... гмарра... ты тут делаешь? - прошипела я, вовремя вклинившись между сероглазым нахалом и окончательно смутившейся девицей, спрятавшей лицо в букете.

-     Вас жду, - заявил Мит, пытаясь ненавязчиво сдвинуть меня в сторону.

Да размечтался!

-     Г олову включи, - мрачно посоветовала я, чувствуя себя скалой на пути девятого вала. - У твоих ребят выпускной. Тебе, между прочим, еще речь торжественную толкать надо. А ты...

-     А я успею, - с самодовольной улыбкой уверил Мит, через мое плечо одаривая непривычно молчаливую Маланью ласковым взглядом. - Я все успею.

-     По шее получить - так точно, - не выдержала я и, подхватив рыжую под руку, потащила к площади.

-     Злая ты, Ярослава, - вздохнул маг, ненавязчиво попытавшийся пристроиться с другого бока от девицы и перехваченный действительно злой мной. - У меня, может, любовь, а ты...

Маланья счастливо охнула и зарделась еще сильнее, хотя куда еще - не представляю. Она и так как костер в ночи пылала.

-     У тебя любовь каждые два дня случается, и, что примечательно, каждый раз настоящая и на всю жизнь, - ядовито заметила я, жалея, что обе руки заняты и нет возможности отвесить Маланье отрезвляющий подзатыльник. А кое-кому бы и пинка не пожалела, но тут, увы и ах, мешало платье. - К тому же что-то до сегодняшнего вечера ты эту красу ненаглядную в упор не замечал!

-     А теперь вот взял и заметил! - воскликнул несносный сердцеед, дернувшись, но я была настороже, и маневр не удался.

-     Сегодня ее трудно было не заметить, - согласилась я, - после ведра зелья красоты!

Рыжая что-то протестующе мяукнула, но из-за букета, по-прежнему прикрывающего ее

кумачовые щеки, было плохо слышно. К счастью. Для нее самой!

-     Да я, может, душу ее разглядел! - пылко выдохнул Мит, заслужив тем самым мой злобный взгляд и невнятный, но определенно радостный писк дамы сердца.

-     Я все сказала, ценитель прекрасных... душ, - отрезала я. - Сунешься к девочке - отобью тягу к прекрасному. На веки вечные. Не веришь?

Не поверить мне в тот момент не получилось бы даже у самого заядлого скептика. Изучив мое серьезное лицо и оценив многообещающий взгляд, Мит тяжело вздохнул и, отвесив Маланье изящный поклон, быстрым шагом направился вперед.

-     Яра!.. - возмущенно возопила осознавшая бегство поклонника Маланья.

-     Еще спасибо скажешь, - хмуро пообещала я и тоже прибавила скорость, потому как, судя по раздающемуся с площади гулу оваций, нудная официальная часть закончилась.

Начиналось самое интересное, и пропускать это из-за чужой глупости я не намеревалась.

Площадь для школьных празднеств была большой, полукруглой, окруженной тонкими березками, меж которых примостились резные скамеечки. Сейчас, в уже сгустившихся сумерках, место это казалось сказочным. На ветвях берез мерцали золотистые светляки, рассеивая вечерние тени. В центре же площадки, по углам четко выведенной большой

четырехконечной звезды, возвышались изящные мраморные столбики, над которыми парили сияющие сферы. Ярко-алая, изумрудно-зеленая, бархатно-синяя и ослепительно-белая.

Воплощение стихий. И силой от них веяло немалой...

На некотором расстоянии от столбов застыли облаченные в форменные мантии выпускники. Они неотрывно смотрели на символы своих стихий-покровителей, и те разгорались все ярче и ярче. А в образованном ими круге, в разноцветных бликах, танцевали четверо. Два парня и две девушки. Танцевали так, что у меня перехватило дыхание... От сфер тянулись к ним тонкие цветные нити, обвивая их, впитываясь в кожу, которая и без того уже сияла будто собственным светом. И в какой-то момент показалось - не люди двигаются в такт неслышной, но осязаемой мелодии, но сами стихии. Яростный, неукротимый Огонь, теплая, надежная, пропитанная солнечным теплом Земля, гибкая, стремительная Вода и изменчивый, неудержимый Воздух...

Невыносимо захотелось очутиться среди них. Подхватить странный, но такой притягательный ритм, закружиться в нем, позабыв обо всем, позволить собственной силе наконец-то взять верх над условностями, привычками и глупыми страхами.

Пылать. Сотрясать горы. Мчаться сокрушительным потоком. Разгонять тяжелые облака...

Пришлось сжать кулаки и прикусить губу. Боль немного отрезвила, и я с удивлением обнаружила, что подошла слишком близко. И, более того, останавливаться не собираюсь...

Но испугаться не успела. Танец оборвался - резко, на самом пике, - нестерпимо ярко полыхнули сферы Стихий, и повисшую на мгновение тишину взорвали восторженные крики и рукоплескания адептов. Мое тело снова начало мне подчиняться, но сила не успокоилась - я чувствовала, как она, неудовлетворенная, ворочается в груди, чтобы через миг затаиться... До следующего раза.

Что было бы, если бы я сорвалась?

«Свобода. Признание. То, что должно однажды произойти».

Прислонившись к ближайшей березке, я зажмурилась, осознавая, что мысль не моя. Кажется, рано я приличному поведению Светоча обрадовалась. Ох как рано...

«Истинную суть не спрячешь».

Ну это мы еще посмотрим.

Отлепившись от деревца, я с немалым злорадством заправила кулон под платье. Для начала вполне сойдет. А с сутью потом что-нибудь решу. Без ценных советов.

Тем временем окончательно стемнело, и в праздничное небо взвились сверкающие всеми цветами радуги искры фейерверков. И расцветали в бездонной темноте диковинные цветы, устремлялись в полет невиданные птицы, сходились в поединке огромные драконы...

Как только истаяла последняя искорка, грянула музыка, и началось основное, настоящее, веселье. Как по мановению волшебной палочки (в ее роли выступила Калериана) появились накрытые столы, ломящиеся от разнообразных яств. Жареное, пареное, вареное, фрукты, овощи... пироги, пирожные, прочие сладости... и даже - впервые официально разрешенное легкое эльфийское вино.

Со всех сторон, сливаясь с музыкой, слышался веселый смех, возле столбов со сферами кружились пары, сияющие выпускники, с честью выдержавшие последнее испытание - контроль над своей стихией, - принимали поздравления. Г де-то тягуче звенела гитара, вплетались в ее переливы звонкие голоса...

И нигде не было Маланьи.

Я повертела головой, не обнаружила Мита и встревожилась уже всерьез.

К счастью, поиски быстро увенчались успехом, и напряжение отпустило, сменившись усталой радостью.

Они обнаружились неподалеку от основного места веселья. Рыжая, чинно сложив руки на коленях, восседала на лавочке рядом с Малом, по другую сторону которого примостился Мит. Рядом, прямо на траве, расположились чуть ли не все выпускники боевого факультета и несколько ребят, еще не закончивших обучение. Староста боевиков, Микула, задумчиво перебирал струны гитары. Рядом с ним стояли черноволосая девушка, выпускница с целительского, и высокий мужчина. Светловолосый, со странными прозрачными глазами, внимательными и цепкими, несколько лет подряд смотревшими на меня с бумажного портрета.

Талль Вьюжный собственной персоной.

На мое появление внимания не обратили, и потому я скромно пристроилась в сторонке. Микула же, явно поймав нужную мысль, улыбнулся и уже куда увереннее коснулся струн, а девушка... Нет, не запела. Вернее, не сразу. Сначала она ловко подскочила к лавке и потянула за собой Маланью. И лишь после этого девицы-красавицы затянули на два голоса:

Куда ведешь меня, дорога?

Сулишь что: радость иль беду?

Сжимает грудь мою тревога - Впервые по тебе иду.

Не подведи на повороте,

В тупик меня не заведи,

Не дай пропасть моей свободе - Позволь мне крылья обрести.

Не дай отчаянным сомненьям Меня сбить с верного пути,

Не дай тревогам и волненьям Глаза застлать и отвести.

Страх, охвативший меня поначалу, к середине песни развеялся окончательно. Да, Маланья была чудо какой хорошенькой, но... не более того. Просто милая симпатичная девочка, ничуть не хуже и не лучше той же целительницы. Но я совершенно не понимала, как такое возможно? Ведь не могло же действие зелья сойти на нет за каких-то полчаса!

Я осмотрела собравшихся и вздрогнула, наткнувшись на веселый взгляд Талля. Кивнув на самозабвенно поющую рыжую, он неожиданно мне подмигнул, и я наконец-то вздохнула с облегчением. Что бы он ни сделал, я была ему безмерно благодарна! Потому как наивной уверенности в том, что смогу целый вечер и часть ночи гонять от нее очарованных поклонников, не питала.

Тебе доверюсь я беспечно:

Беги вперед, я догоню!

С тобой мы связаны навечно - Не загуби судьбу мою!

Не будь строга к моим просчетам,

Не осуждай порывов власть -

Порою перед первым взлетом

Сто раз приходится упасть.

Веди туда, где я однажды

Найти смогу саму себя -

Пусть долог будет путь, неважно -

К судьбе моей веди меня...

Едва отзвучали последние аккорды, как вошедший во вкус Микула заиграл другую мелодию, более веселую, и мало кто остался в стороне, подпевая двум бессменным, как оказалось, солисткам.

-     Маскирующий амулет, - насмешливо прозвучало совсем рядом, и, резко обернувшись, я удивленно посмотрела на неслышно подобравшегося Талля.

-     Спасибо, - справившись с замешательством, кивнула я. - Одной проблемой меньше.

-     Не обольщайся, - широко улыбнулся маг, - проблем с девочками ее возраста никогда меньше не становится.

Я обреченно вздохнула и, решив хоть немного отвлечься и заодно использовать редкий шанс, вцепилась в Талля мертвой хваткой. Ну когда еще бы представилась возможность выведать все о маскирующих амулетах? А рассказывать мой бывший кумир умел... оставалось только внимательно слушать и запоминать.

Пока мы разговаривали, народу на нашем пятачке заметно прибавилось. Стало шумнее и веселее, и я по привычке поискала взглядом своих ребят.

Маланья, махнув рукой на пение и не сводящего с нее глаз Мита, оживленно о чем-то болтала с надутыми от гордости выпускниками. Мал, превосходно устроившись среди пятикурсниц, опять вдохновенно врал, как в одиночку открутил башку кровожадному дракону, позарившемуся на Акулинины хоромы. Историю эту (реальную, конечно же) знали все, кому не лень, но рыжего нахала все равно слушали с открытыми ртами, а особо впечатлительные в наиболее драматических местах (это когда бесстрашный герой вырывал из пасти чудовища полуживую от страха наставницу... меня то есть!) даже охали и прикрывали глаза. Ладно уж, пусть...

Калериана, весело щебечущая с преподавателями неподалеку, приметила Талля и приглашающе махнула ему рукой, ставя точку в познавательной лекции... И после ухода оказавшегося на диво общительным мага я, невзирая на общую жизнерадостную атмосферу, ни с того ни с сего почувствовала себя чужой на этом празднике. Внезапно стало трудно дышать, и такая жалость к самой себе навалилась - хоть вешайся...

Е1одумав и рассудив, что вешаться в трезвом состоянии, мягко говоря, глупо, я потащилась к ближайшему столу, стараясь не столкнуться с танцующими парочками. В раздумье постояла, изучая взглядом ассортимент вин, открыла особо приглянувшуюся бутылку.

Еоворят, что истина - в вине. Может, и в самом деле? Я подняла бутылку на уровень глаз и пристально вгляделась в рубиновую глубину. Странно, но истины там не обнаружилось. Может, она только на вкус ощущается?..

Фыркнув в ответ на собственные мысли и едва сдержавшись, чтобы не покрутить пальцем у виска, я все-таки глотнула. Осторожно, пробуя. А ничего, между прочим. Сладкое, ароматное... Правда, что ли, напиться? А то сейчас опять мысли всякие в голову полезут, а мне ой как не хочется думать...

Все, решено. Надоело быть хорошей и послушной. Надоело.

Я сделала пробный глоток. Терпкий напиток обжег губы и нёбо, теплом разлился по телу. Ощущения мне определенно понравились, и я, более не сомневаясь, приложилась к горлышку.

Видел бы меня дядя... Нет, не так. Жаль, что он не видит!

Слабость накатила внезапно. Сами собой разжались руки, и даже не ополовиненная бутылка упала на траву. В приглушенном свете магических фонариков разлитое вино походило на кровь...

Меня замутило. Опустившись на землю, я хватала ртом воздух, стремясь унять дурноту, и злилась на себя за то, что даже напиться не получилось. Все не как у нормальных людей, что за невезение!

Немного отдышавшись и оттерев со щек невольно выступившие слезы, я услышала спокойный, серьезный голос Мита:

-     Лучше?

-     Н-нет, - просипела я в ответ.

-     Какого гмарра, Яра?

-     Н-не знаю, - честно призналась я и, подумав, выдала: - Подай бутылку, там еще осталось!

-     И не мечтай! Я не убийца. Тебе уже хватило. Так что давай-ка, обопрись на меня, отведу тебя домой...

-     Еще чего! Я вполне в состоянии передвигаться самостоятельно! - Я оттолкнула его руки, поднялась и едва не растянулась на травке. Мит весьма вовремя меня поймал. Беспомощно ухватившись за его плечи, я жалобно пробормотала:

-     Я не пьяна!

-     Верю, - кивнул Мит, крепко обвив мою талию рукой. - Трудно окосеть от пары глотков, даже тебе... Тут все намного хуже.

-     Что хуже? - насторожилась я, запрокинув голову, дабы посмотреть в наглые глаза. Мит в ответ лишь вздохнул, многозначительно изогнув бровь.

Вот леший! Думай теперь, о чем это он...

Впрочем, думать не понадобилось: магистр Аверон, как истинный рыцарь без страха и упрека (чтоб его три раза перекрутило да мозги вправило!), избавил меня от сего трудоемкого занятия - нарочито небрежным тоном изрек:

-     Не стоит твой исчезнувший красавчик таких жертв!

-     Он не мой! - по инерции огрызнулась я прежде, чем до меня дошел смысл.

-     Вот! - Мит наставительно поднял вверх палец свободной руки. - Вот именно это тебя и огорчает безмерно!

-     Что?! - Задохнувшись, я попыталась его оттолкнуть, но, увы, не получилось - хватка у Мита была железной. Может, и к лучшему - возмущаться, лежа на земле, не очень удобно. - Ну, знаешь ли...

-     Знаю. Потому и говорю.

-     А ну повтори, - очень тихо сказала я. Последний шанс для спасения. Какая я все-таки добрая сегодня! Мит, не заметив намека, повторил, чуть не жмурясь от удовольствия.

Злость придает силы. В этом я убедилась, рванувшись из рук насмешника и устояв при этом на ногах. Меня еще и на чары хватило. Не самые, кстати говоря, безобидные, слишком энергозатратные и не особо стойкие, но все это в данный момент не имело никакого значения.

Мит явно не ожидал от полуживой несостоявшейся пьяницы такой подлянки, даже щит выставить не удосужился, и в следующее мгновение передо мной стоял однорогий козел с серыми, весьма удивленными глазищами.

-     Жил-был у бабушки серенький козлик! - сладким голосочком пропела я и мстительно закончила: - Не был бы козлом он, не будь таким ослом!

Козел недоверчиво склонил рогатую башку набок и что-то промекал. Судя по выражению морды, что-то неприлично-ругательное... Но меня это не впечатлило. Еще чего! Он мне, можно сказать, весь вечер испортил: к Маланье, невзирая на все мои просьбы, приставал - это раз; напиться не дал (по какому только, хотела бы я знать, праву?!) - это два; ну и, самое главное, с присущим ему полнейшим отсутствием такта посыпал толстенным слоем соли рану, которая и без того заживать не торопилась, - это три. Так что превращение в козла - минимум того, что он заслужил!

-     Ярослава, Мита не видела? - раздался за спиной голос Калерианы, а потом она умильно проворковала: - Ой, какой козлик! Откуда ты, малыш? Потерялся?

-     Это вряд ли, - фыркнула я, хватая козла за благоприобретенный рог, который он вознамерился о меня поточить. - Видишь, какой буйный? Выгнали, наверное!

-     Может, себе оставить? - задумчиво потерла подбородок директор Школы.

-     На котлеты пустим? - невинно уточнила я и ойкнула - козлище дернул меня за подол, мало его не оторвав.

-     Что это с ним? - озадачилась Калериана. Козел поднял на нее печальные серые глаза и что-то умоляюще мекнул. Калериана пару раз хлопнула ресницами и, прищурившись, повернулась ко мне:

-     Так где, говоришь, магистр Аверон?

-     Духовно совершенствуется, - усмехнулась я. - Постигает на практике, почему нельзя хамски обращаться с хрупкими на вид женщинами!

-     Ярослава, - укоризненно покачала головой Калериана. - Расколдуй, пожалуйста, Мита. Его выпускники ищут - все-таки наставник. А потом можете выяснять отношения сколько угодно!

Я скривилась и, с трудом сосредоточившись, развеяла и без того едва держащиеся чары. Мит, отряхиваясь, поднялся с четверенек и первым делом попытался придушить меня, и лишь присутствие Калерианы помешало его злобным планам.

-     Магистр Аверон!.. - строго свела брови директор, и Мит, продемонстрировав мне внушительный кулак, безропотно отправился с ней.

Азарт от проделанной пакости постепенно сходил на нет, уступая насиженное местечко ушедшим было депрессивным мыслям. Я вздохнула и зябко повела плечами. Все-таки платья ужасны... В них холодно, неудобно, подол так и норовит запутаться в ногах, затрудняя передвижения, зато комары в полном восторге...

Я с сожалением покосилась на стоящие на столах пузатые бутыли. Нет, не судьба мне сегодня напиться до потери пульса и - что самое главное - способности мыслить. Что ж, пойду домой и постараюсь уснуть. Тоже не самое плохое средство от ненужных мыслей.

И тут с сияющей огнями площадки полилась нежная музыка, невесомыми тенями закружились пары, вплетаясь в сказочный мотив. Я облокотилась о стройную, едва светящуюся в темноте березку, залюбовавшись танцем и заслушавшись мелодией, и не сразу заметила, как кто-то подошел ко мне. А когда заметила, почувствовала, что вовсе не хочется оборачиваться, чтобы посмотреть, кто там... Как и уходить куда бы то ни было.

-     Чудесная ночь, - прозвучал за спиной глубокий, как самая бездонная пропасть, голос.

Я медленно кивнула, только сейчас заметив, что в небе висит нереально огромная полная луна. И ни единая тучка не омрачала ее величавый серебряно-голубой лик...

-     Чудесная... - зачарованно отозвалась я, не в силах отвести взгляд от ночного светила.

-     Такая ночь создана для танца, - шепнул голос, и моя рука оказалась в чьей-то крепкой ладони, а глаза утонули в черных, с проблесками далеких звезд, глазах.

Музыка стала громче, ветер хлестнул по плечам, взметнул волосы, высвобождая их из надоевшей прически, а мир поплыл, повинуясь легкой, но властной мелодии... Луна стала еще больше, нестерпимо пахло жасмином, кружилась голова, и по-прежнему не хотелось знать, что здесь и сейчас происходит.

Была только ночь, и музыка, и безумный вихрь танца.

Больше - ничего...

* * *

И этот вихрь кружил двоих, отгороженных невидимой стеной от остальных... Но уже не на земле, а в воздухе, почти у самой луны, которой, казалось, можно коснуться рукой. Лунный свет серебрил волосы и лицо девушки, заворожено глядящей на своего партнера, отражался от платья, бликами разбегался в стороны... И без следа пропадал в черных глазах бледного мужчины. Лунный свет и музыка окончательно переплелись, часы на площади начали отбивать полночь, и мужчина склонился над девушкой, сверкнув в мимолетном блике белоснежными клыками...

* * *

Это было похоже на дурман. Я уже не сознавала, где я, что я... когда бой часов более- менее привел меня в чувство, и что-то острое коснулось шеи. Слабо вскрикнула, пытаясь вспомнить хоть одно защитное заклинание, с ужасом поняла, что ничего не помню, и почувствовала, что падаю с огромной высоты. Взметнулся плащ по лицу хлестнули черные волосы, и меня очень бережно поставили на землю.

-     Не могу... Будь я проклят за то, что не смог отказаться... Прости... - прошелестел глухой голос.

Я успела вновь увидеть черные, болезненно расширенные глаза, прежде чем остаться в одиночестве. Без сил упав на землю, прижала ладони к дрожащим губам, пораженная узнаванием и внезапным осмыслением того, что могло произойти... но почему-то не произошло.

* * *

Проснулась я на рассвете. С неудовольствием обнаружив, что, придя домой, упала на кровать как была, лишь скинув туфли, села на постели, поморщилась от боли в затекших мышцах.

Ненавистное платье срывала безжалостно, не заботясь о его сохранности. Попутно глотала злые слезы - вчера даже на них сил не осталось. Чудо еще, что до дома добралась, не упала под первым же кустом... Накинув длинную простую рубашку и кое-как пригладив волосы, я направилась во двор. Ребята, утомленные праздником, спали, и мимо их комнат я шла на цыпочках, чтобы не потревожить сладкую утреннюю дрему. Не их вина, что я умудряюсь найти неприятности там, где их в принципе быть не может...

Хотелось пить. А еще - смыть с себя ощущение чужих прикосновений и липкого страха. Ледяной водой... Так, чтобы кожа горела и зуб на зуб не попадал.

На улице было непривычно пусто и тихо. Наслаждаясь нежными солнечными лучами, травкой, игриво щекочущей босые пятки, пением птиц, я подошла к колодцу, набрала воды...

И отшатнулась, подавившись криком. В отличие от вчерашнего, это не было игрой света и чересчур богатого воображения.

Ведро, не устояв на узком бортике, покатилось по утоптанной земле, расплескивая по ней вовсе не воду, а густо-алую кровь.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

ОСАДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

Кто к нам с нечистью придет,

тот осиновым колом промеж глаз и получит.

Талль Вьюжный

- Светлые звезды, охраните нас от такого кошмара... - прошептал Ератий, рядом с которым я стояла, не веря своим глазам.

Стены, опоясавшие Еородок, крепкие и высокие, и запертые по случаю выпускного бала ворота - дабы адепты по окрестным лесам не разбежались, - спасли нас от ужасной участи.

Или же, что более вероятно, лишь несколько отсрочили оную.

Под стенами, насколько хватало глаз, там, где еще ночью росли душистые травы, колыхалось целое море нежити. Защитные амулеты, вмурованные в кладку, не подпускали чудищ ближе чем на полет стрелы, но это мало утешало - заряд мог закончиться в любой момент, и я почему-то не сомневалась, что он будет самым неподходящим. К тому же... Честно говоря, я сомневалась, что амулеты являются настоящей преградой. Их хватит на несколько десятков тварей, а потом... Вход остальным будет открыт, и то, что путь до него будет устлан трупами, никого не смутит.

Все завертелось на рассвете. Обнаружив, что колодец наполнен не водой, а кровью, я кинулась к Калериане, но меня опередили. Кто-то уже попытался выйти за ворота и обнаружил за ними оживший ночной кошмар. Упыри в сем воинстве были наиболее узнаваемыми и казались безобидными зверушками...

Вглядываясь в воющую, клацающую клыками и захлебывающуюся слюной жуть, я с содроганием вспомнила, где видела большинство этих тварей: в толстенной книжечке под скромным названием «Редкие, вымирающие и мифические виды нежити», кою мне повезло полистать сразу после нападения на нас с Митом граригоров, любимых «питомцев» жрецов Низвергнутых.

Выходит, спонтанный выброс магической силы, вызвавший агрессию нежити, можно исключить. Более чем уверена, что их направляет очередной взбесившийся некромант.

«Он где-то рядом. Возможно, за своим зверинцем».

Голос Светоча звучал тихо и до неприличия походил на мои собственные мысли. У меня было чувство, будто я общаюсь сама с собой. Неприятное такое... Но выбора не оставалось.

Где именно? Можешь определить? - напряглась я, стараясь не отвлекаться на доносящиеся из Городка крики. Там много опытных магов. Уж как-нибудь успокоят адептов. И решат, что нам делать дальше...

«Нет. Не могу понять. Возмущение магического фона словно бы отовсюду идет».

Леший. Ладно, разберемся. Пока другое важно - ведь еще достаточно светло, а тут даже нежить, которая свет не переносит!

«Мутация. Возможно, целенаправленное выведение новых видов».

Ничего хорошего, значит... Когда же эти новые виды нападать собираются? А то стоят в отдалении, зубы скалят, жуть наводят...

«Ночью. Им так лучше. Маги ночью слабее».

Ага. Все, кроме некромантов.

«Верно».

Самое паршивое заключалось в том, что призыв о помощи послать не удалось. Мощная магическая блокада накрыла Городок, как стеклянным колпаком. Пытались и переместиться, и выйти на телепатическую связь - бесполезно! Линна, сильнейший телепат с шестого курса факультета боевой магии, до сих пор лежала без сознания. Дай Создатель, чтобы в уме не повредилась...

Со стены я спускалась на негнугцихся ногах, оставив Гратия и дальше созерцать невиданное войско.

-      Отставить панику! - на подходе к Школе донесся до меня зычный голос Талля. - Целители готовят снадобья, боевые маги живо одеваются, вооружаются - и в темпе идут к городской стене... Гмарр все побери, у нас тут магов больше мирного населения, неужто не справимся?!

Вряд ли. И он должен это понимать как никто другой. И наверняка понимал... Просто вида не показывал. Еще и в нас пытался боевой дух пробудить.

Темнело сегодня, на мой взгляд, слишком быстро. А может, тьма, сгущавшаяся над нами, не имела никакого отношения к естественным сумеркам...

-      Откуда в колодце взялась кровь? - пробормотала я едва слышно. Этот вопрос мучил меня с самого утра, но, естественно, с расспросами приставать было попросту некогда.

-      Авесса, - раздалось надо мной. Я вздрогнула, увидела взлохмаченного Талля и вопросительно изогнула брови. Авесса - небольшое поселение в паре дней пути от нас, но я никак не могла взять в толк, что маг имеет в виду.

-      Они, - отрывистый кивок в сторону стены, - пришли со стороны Авессы.

Я похолодела, припомнив, что там никаких стен не было и в помине...

-      Кровь... - прошептала я. - В колодце...

-      Это предупреждение, Яра, - жестко усмехнулся Талль. - Намек на то, что будет со всеми нами.

Я растерянно огляделась. Паника... Страх... Все понимали, что нам не выстоять.

-      Стрелы! Стрелы тащите! - вдруг закричал Талль, приметив выпускников с боевого. - Эльфийские, да болты арбалетные, серебряные! Все, что найдете. Живо!

А сколько они найдут? В оружейной, конечно, что-то есть, но... На всю орду, что застыла под стенами Городка, явно не хватит!

Не доверяя мальчишкам, Талль сам помчался в оружейную, махнув мне рукой. А ведь у меня тоже какое-никакое оружие имеется... Надо сходить домой, взять. И заодно близнят найти - что-то подозрительно долго они мне на глаза не попадаются...

Я замешкалась лишь на мгновение - и попалась сама.

-      Эй, солнце! - Мит подлетел, обнял крепко, как маленькую, и жарко выдохнул в макушку: - Не смей раскисать. Мы еще живы. У нас есть руки, луки, мечи... И даже если бесполезно - уж лучше умереть в битве, чем с малодушно поднятыми руками!