Каталог статей.


Другая я. 26.3

Запоминает? Развел меня старый вояка на откровенность. Один-ноль. Глотнул виски и перевел разговор:

 Ну что, полегчало? Успокоилась? Плечо правое завтра ломить будет.

 

Я кивнула. Калибр четыре-четыре. Не кот начхал. Дед разом опрокинул в себя остатки виски.

 Наш приятель сказал, что у тебя на личном фронте катастрофа, - дед кивнул мне на крупно, по-мужски порезанные куски ветчины на белой бумаге. - Закусывай, не стесняйся. Вон,тощая какая. Давненько никто не приходил ко мне в тир лечиться от любви.

Плеснул бурбон в стаканы. Мне чуть, себе до половицы. Стукнул стеклом о стекло и залил в себя, не морщась.

 Красивая, смелая! Стреляешь медведей в глаз кучно! Неужели, есть мужики, изменяющие таким девушкам? Шестьдесят восемь лет живу, ни разу не видел, - заявил он мне, жуя все тот же бородинский черный хлеб. Врет и смеется надо мной. Видал и не такое по жизни. Наверняка.

 Ну так погляди, дедушка. Узнавать новое никогда не поздно, - ухмыльнулась я.

Он подмигнул и показал большой палец. Мы уровцяли счет.

 Вот ты говоришь, тебя мужик бросил, - Петрович хлебнул еще разок.

Я ничего такого не говорила. Но кивнула согласно. Села рядом с Лукой на деревянную скамью. Тот сразу опустил мне на колено тяжелую ладонь. Глаз не открывал.

 А знаешь, что в таких как ты самое подлое? - хозяин тира размяк заметно.

 Что? - я подперла рукой голову. Интересно, что?

 То, что вы ангелами прикидываетесь. Вот что! - дед приложился по столешнице кулаком. - Платье у тебя розовое, красивое. Волосы пушистые, глаза такие, что утонуть не жалко! Пальчики тоненькие, ноготки беленькие. Ангел и все! А внутри? Выпей!

Я послушно сделала вид. Пальцы Луки на моем колене перебирали тонкий шелк.

 А внутри ты что? - дед решительно разрубил остатки неповинной ветчины серьезным ножиком. - Вот! Внутри-то ты совсем другое! Медведя белого застрелила! У нормального человека от вида медведя только медвежья болезнь приключается! А ты зверю в глаз сорок четвертым калибром тычешь! Как с тобой после этого разговаривать? И делать что? Вот сидишь и губами розовыми улыбаешься. На тебя посмотришь, так сразу хочется в красный уголок посадить и любоваться. Пылинки сдувать! А ты с двумя мужиками виски пьешь и не морщишься! Навоняла порохней из трех стволов! Ты вся обман! И платье твое вранье и заговор! Чтобы проще было мужиков ловить!

Петрович откинулся на спинку просиженного кресла. Подмигнул и стал хохотать. Доволен был собой невозможно. И пьян.

 А трусы зеленые? - я прикололась. Слегка. А вдруг многоумный старик знает ответ на вопрос века.

 Не понял? - он глянул на меня изумленно. Потерял нить беседы.

 Если трусы надеть зеленые вместо белых, то это тоже преступление?

 Да-а! Зачем ангелу зеленые трусы? Ангел должен весь в белом ходить! Хуже зеленых могут быть только красцые. Или лучше, но тогда это уже не ангел, а совсем наоборот! Я же говорю тебе нормальным русским языком: не надо прикидываться! А то разоденется вся в крепдешин, а у самой.

 А у самой зеленые трусы под юбкой! - заржал громко Лука. Про цвет белья он сегодня в курсе. - Ну ты даешь, Петрович! Не знал, что ты крупный спец и женский теоретик. А что, классная тема: что бы не смели притворяться, давай всем бабам приклеим таблички на лоб: ангел, стерва, су. Извини, девочка моя, дальше не буду.

Он притянул меня к себе и поцеловал в шею.

 Что за история с медведем? - спросил тихо.

 Я тебе сейчас расскажу, - влез Петрович. Хотел встать из кресла, но не смог. Упал назад и заснул.

 А ты что думаешь про трусы? - не удержалась я. Бурбон добрался до мозгов. Гонял глупости по кругу.

 По мне, чем меньше их,тем лучше, - пиратская улыбка скользила кокаиновым вальсом по моему шелковому платью.

Я сбежала на заднее сиденье машины. Пусть хоть камни с неба, я за руль не сяду.

Второй час нового дня. На белой стене Второй Г радской больницы висели круглые белые часы с черными стрелками. Восемь минут. Полноватый доктор вышел из смотровой. Руки держал в карманах белого халата.

 Кто Перова?

Я уже спешила ему навстречу.

Настроение шкалило. Вчерашнее пороховое лечение явно пришло по адресу. И ночь. На коксе и без Лука умел делать любовь. Его железное тело не знало усталости,и женские заветные точки тайны для него не составляли. Он умел сделать девушку счастливой.

Густав Менгрейм. 11