Каталог статей.


Снег. 23

Вперед.

Айк привез Кристину поздним утром в пятницу. Умирать. Другого слова подобрать я не могла, видя ее сильно исхудавшее черное лицо.

Выглядела она ужасно. Но Криста улыбалась блестящими веселыми глазами. Опустилась в свое кресло. И принялась командовать. Погнала нас с Давидом и новой горничной Люсей по этажам убирать, драить, наводить порядок. Никакая добрая сволочь не донесла ей пока про напряги с Кирюшей. Даже у набитой дуры Лариски хватило на это мозгов.

На следующий день она уже раскатывала тесто для пирожков. Кирюша сидел рядом и ел начинку из большой миски. Аккуратно и ложкой. Он все делал обстоятельно и с умом. Теперь понятно, в кого он такой уродился.

-            Как тебе Андрей? Понравился? - вдруг спросила у меня Криста. Я выронила уродский кружок теста,из которого пыталась изобразить основу для пирожка. Нифига не выходит, хоть плачь. Испугалась вопросу. - Да ты не переживай. Я ведь его помню. Гудел он тогда, шесть лет назад, с веселыми девчатами на весь городок. И Кирюха на него похож, как две капли воды. Он приходил ко мне в больницу.

-            Зачем? - я не понимала.

Женщина тяжело осела на стул. Сил не хватает, а туда же. Пирожки, хинкали. Но воли ей не занимать.

-            Сказал, что хочет признать сына. Усыновить по всем правилам. Это ведь хорошо...

-            Почему? - возмутилась я. - А мы как же?

Криста посмотрела в мое сердитое лицо и рассмеялась:

-            Привыкла?

Я смутилась и отвернулась. Стала снова пытаться сделать круг из серого от моих тщетных усилий куска теста.

-            Выкинь его! - приговорил мои старания Кирилл. Глядел на изделие с отвращением.

-            Ну, зачем же? Пирожок получится не хуже других, - Криста сноровисто слепила из моей безнадеги вполне себе приличный пирожок. - Лолочка, дорогая моя девочка, пойми. Я могу умереть в любой момент. Моя сестра от опекунства отказалась. У нее своих внуков хватает. Ты совсем молодая девушка, зачем тебе этот груз? Выйдешь замуж, нарожаешь своих детей. Андрей хочет взять на себя ответственность за сына. Это хорошо. Всем хорошо. Кирюше в первую очередь. Он ведь его не отнимает у нас. Просто станет главным. Когда вернется, оформим документы, - женщина улыбнулась в мое растерянное лицо и поставила противень в духовку.

Вдруг стало тяжело и скучно. Пусто. Каждый из нас может умереть в любой момент. Никто не знает про себя, как и когда. Никому здесь не интересно, хочу ли я отдать свои права этому решале всех проблем на свете. Морячку из голландского борделя. Даже добрую Кристину не волнует мое мнение. Будто нет меня никак. Везде одно и то же. Стоит расслабиться и открыться, как уже сидят на холке хозяева. Рассказывают, как надо и зачем. Я ушла. Никто не заметил. Была, не была, какая разница?

-            Роскошно выглядишь, Егор Аркадьевич! - голос взрослой дамы-терапевта. - Просто отлично!

Я вышла покурить в крошечный дворик позади клиники. Ненавижу подслушивать. Никогда ничего хорошего.

Егор выполнил свою угрозу, притащил на исследование бедное тело мое. Мучали изощренной медициной долго. Приборы, умные взгляды и вопросы.

В открытое окно булькал звук воды в стакан. Сигарету я так и не зажгла.

-            Отлично? Спасибо, - Егор усмехался довольно.

-            Прелестная мордашка. Рост, кожа, волосы, конечности. Просто модель. Неужели пробило тебя? Влюбился?

-            Так заметно?

-            Заметно. Я знаю тебя восемь лет. Никогда не видела таким, - в голосе дамы слышалось удивление. И горечь.

-            Каким? - мужчина продолжал улыбаться.

-            Легким, - шелест бумаги по столу. - Помолодел лет на двадцать. Улыбаешься. Летаешь над грешной землей. Не видела бы собственными глазами, никогда не поверила, что такое возможно с тобой. Поздравляю.

-            Я сам себя не узнаю, Ксения. Работа, учеба, работа. Снова по кругу. И так всю жизнь. Значит, влюбленность мне идет? - Егор пробарабанил пальцами по столешнице быстрый, гордый ритм.

-            Определенно. Ты неотразим! Я честно за тебя рада. Есть планы? - голос женщины стал осторожным.

-            Все может быть, - мужчина явно вспомнил, кто здесь начальник. Сухо и по делу. - Что там в отчете?

Я убралась в кондиционер холода коридора. Умный, честный, влюбленный. Ну, надо ще. А мне казалось, что он просто веселый парень.

-            Тебе совсем не интересны результаты? - Егор в непривычном белом халате смотрел на меня профессионально заботливо.

Я пожала плечами. Вали, дорогуша, все, что у тебя там есть в папочке на столе. Закрутила загорелые ноги в два привычных оборота. Выпрямила спинку на низком диване в кабинете его распрекрасной клиники.

-            Низкий уровень гемоглобина, низкий индекс веса по соотношению... - мне уже доводилось слышать подобное. Олег когда-то устроил мне обследование, когда я грохнулась в обморок в одиннадцатом классе прямо на уроке. В гребаной жизни моей. Не интересно. - Отдыхать. Никаких физических нагрузок. Здоровая пища...

-            Я уеду, - сказала я вслух сама себе. Пора.

-            Послушай меня, золотце. Это все не шутки, - доктор постучал по пластику файла чистым ногтем. - Сейчас я занят,

но планирую отпуск в июле. Две недели. Поедешь со мной в Акапулько? - Егор присел рядом со мной на белый диванчик.

-            С одним условием, - ухмыльнулась я. Не хочу.

-            С каким? - он потерся носом о мое ухо.

-            Еорячих черных парней ты мне будешь позволять хотя бы через день, - посмеялась я.

-            Никогда!

-            ?!

-            Не гигиенично! - рассмеялся мне в тон довольно Егор.

Дурачок. Меня уже несло. Неостановимо. Я знала это за

собой.

Больше года назад. Гринберг

-            А, это ты, - сказал Г ринберг, открывая дверь. Заспанный, хмурый и не удивленный.

Я вошла. Дождь скатывался с меха темными каплями на старый паркет. Мишка снял обезображенную шубу с моих плеч. Встряхнул, обдав обоих холодной водой. Повесил на стул в углу коридора.

-            Есть хочу. Чем это у тебя воняет?

Я, не разуваясь, направилась в сторону кухни. Стучала громко в пол каблуками. Еде эта вездесущая гадина, его соседка? Почему не встречает? Скандал. Мерзкий, с вонючим матом, где? Хотелось что-нибудь разбить. Злое одиночество пустого терминала в Пулково зияло во мне брошенной дырой.

-            Ладан. Елена Павловна умерла. Вчера похоронили, - сообщил мой друг, идя следом.

-            Да ну? - рассмеялась я. - Значит, дух ее вездесущий и беспокойный ещё здесь. Станет подглядывать за нами, как обычно.

-            Да. Все сорок дней. Проводила? - Мишка открыл холодильник. Спрашивал небрежно, как о неинтересном.

-            Да, - ответила я легко. И заплакала.

Он усадил меня на свои тощие колени. Еладил по голове и молчал. Ждал, когда мне надоест лить соленую воду из глаз. Я

ревела долго и с наслаждением. Слезы кончились. Я пошмыгала припухшим носом.

-            Все?

-            Ага.

-            Тогда давай, омлет сделаем, - он хотел встать.

-            Да цу его. Пошли лучше спать, - я улыбнулась.

-            Как скажешь, - согласился он.

Всегда соглашается. Взял меня за руку и повел в свою комнату.

Целовал долго. Нежно. Успокаивал. Не думал о времени и прочих глупостях. Я впервые за много лет нашей дружбы осталась у него ночевать. Некуда мне идти. Мой дом, что выше этажом, перестал существовать. Другие люди бродят по его комнатам. Мне казалось, что я слышу их шаги над головой.

-            Расслабься. Не думай ни о чем, - шептал Миша в ухо.

-            Там кто-то есть, - высказала я надоевшую мысль. Смотрела в белеющий смутно в четырехметровой высоте потолок. Двигалась под ним на простыне. Туда-сюда. Туда-сюда.

-            Нет там никого. Как твоя мать съехала, ни звука. Тишина. Поцелуй меня, - он заткнул меня мягкими губами.

Я отвечала ртом в рот. Все его провалилось в меня, как в бездну. Ничего не чувствую. Безнадега. Потрудился еще какое- то время и кончил. Хоть одному из нас повезло. Уснуть не надеялась. И отключилась.

-            Лола! Сколько яиц? - крикнул мне утром Мишка из кухни.

-            Два обязательно! - прикололась я.

Замоталась в полотенце и вышла на солнечный свет.

Несмотря ни на что, настроение было отличное. Я выспалась.

Утро радовало. Мой родной город забыл сегодня про свой вечный сплин и гранитную хандру. Весна все-таки.

-            Давай я женюсь на тебе, - сказал Гринберг, выкладывая на фарфор мою половину омлета.

Бело-желтая еда перекрыла красную фигуру красноармейца на тарелке.

-            Давай, - согласилась я. - Доедим яйца. Загоним эту тарелку в антикварном на Марата и свадьбу справим! Кто это? Чехоцин?

-            Белкин. Не увиливай, я серьезно.

Он зачем-то взял меня за руку. Сел на стул рядом. Четвертое поколение академиков глядело серьезно в мое лицо.

-            Я не хочу серьезно, - заныла я, вытаскивая запястье из его пальцев.

-            Надо хотя бы иногда быть серьезной. Хватит дурой прикидываться. Провести меня у тебя не получится. Кто-кто, а я тебя прекрасно знаю. Говори, - Мишка определенно желал добыть из меня все, что думаю.

-            Ладно. Только, чур, не обижаться, - я откинулась на спинку старого венского стула с имперским двуглавым орлом под задницей. - Готов?

Так он обычно спрашивал меня в конце наших физико- математических занятий перед проверочным тестом. Сегодня настала моя очередь. Секундная пауза. Кивнул.

-            Я не могу выйти за тебя замуж по трем причинам. Первая. Ты категорически не подходишь мне в постели. Анатомически не пригоден. Вторая. Я не хочу замуж в принципе. Зачем мне это? Третья. Последняя и самая завиральная. Предполагается. Что женятся по любви. Или по расчету. А мы как будем? По дружбе? - я засмеялась и полезла за сигаретами.

-            М-да, нарвался, - протянул Мишка, машинально давая мне прикурить. - Не ожидал.

-            На всякого умника хватает мудаты, - философски заметила я, разогнав дым сигареты рукой. Задрала лицо к высокому потолку. Лепнина в углах пялилась на меня равнодушно. - Привет, старая сволочь, Елена Павловна! Я курю в твоей гребаной кухне. Смотришь на меня со своей сковородки?

-            Прекрати, - сердито оборвал меня будущий академик естественных наук. - Имей уважение. Все-таки, она мне приходилась бабушкой.

-            Бабушкой? - я от удивления дымом поперхнулась. - Я не знала. Лет пятнадцать бываю в твоем доме, и всегда считала ее противной соседкой. У вас холодильники стоят в разных углах. Причем, ее на замок запирается. Она даже в сортир ходила со своим пипифаксом.

-            И все же она была матерью моего отца. Дед женился на ней по залету, шестьдесят лет назад. Всю жизнь терпел. И гулял всю жизнь. Вот такая история, - спокойно произнес Гринберг. Думал о своем. - Значит, нет?

-            Нет, - улыбнулась я. Встала. Подошла и обняла сзади за плечи. - Ты же не хочешь, чтобы я гуляла от тебя всю жизнь?

-            Не хочу. Спасибо. В честности тебе не откажешь, - Мишка нашел мою руку и поцеловал. Смотрел грустно. - Поживи со мной, пока все не утрясется.

Я поцеловала высокий чистый лоб. Моя обида на острой границе оскорбления втянулась внутрь и затаилась.

Самолет Олега уже миновал Рекьявик на пути в Штаты.

-            Криста, - я только чуть прикоснулась к руке женщины.

Утро серело плотными облаками. Ничего, к завтраку распогодится. Шесть часов. Пора. - Я пришла попрощаться.

-            Что? Куда? Что случилось? - Кристина села на постели. Смотрела испуганно спросонья. Белое лицо в черных кудрях, слегка измазанных сединой.

-            Ничего. Мне пора. Я поеду, - я старалась улыбаться как можно теплее.

-            Почему? Ты обиделась? Что случилось? - она крепко, несмотря на растерянность, ухватила меня за запястье.

-            Все нормально. Я давно собиралась, ждала только, когда ты вернешься, - я мягко высвободилась.

Кристина включила бра над кроватью. Посмотрела внимательно в мое лицо. Кивнула:

-            Да, конечно. Ты можешь делать все, что хочешь.

Не спросила, почему я ухожу так рано, не повидавшись ни с кем. Оглядела с ног до головы. Надела халат и вышла

проводить. Пепа с тихим повизгиванием крутилась под ногами, мешала. Кристина наклонилась и взяла собаку на руки.

-            Вот возьми, - она протянула мне две красные бумажки. - Скинешь номер карты на мой телефон, я вышлю тебе остаток.

Я не стала отказываться. Я честно заработала эти деньги,так же, как и остальные.

-            Спасибо, хорошая моя. Надумаешь вернуться, здесь тебе всегда рады.

Она обняла меня на прощание полными руками Поцеловала, прижавшись мокрой щекой. Перекрестила в дорогу. Пепка ныла и рвалась из добрых рук.